Владимир Бабкин – Грааль (страница 13)
— Итак, Майки, ты хотел встретиться. Причём срочно. Что такого случилось, что я должен в такую рань переться в этот парк? Вот только не говори, что просто хотел увидеть старого друга, в жизни не поверю в твою бескорыстность в данном вопросе. Так что давай к делу, сегодня день весьма насыщен всякими делами и событиями.
— Их у тебя заметно прибавится после нашей встречи, уж поверь старому другу. Бобби, ты слышал об упавшем в окрестностях русской столицы спутнике?
Сидящий на лавочке пожилой джентльмен кивнул, глядя на гладь пруда и лебедей на нём.
— Да, Майки, я слышал. Американский спутник не пойми каких годов, очевидная рухлядь. Жаль, что не на Кремль упал. А их ПРО явно опять проморгало потенциально опасный объект. В кулуарах Конгресса только и иронизируют над этим происшествием. А почему этот вопрос вдруг заинтересовал советника директора FEMA? *
Майкл лишь отмахнулся на последнее замечание:
— Огрехами работы русской противоракетной обороны пусть занимаются в Пентагоне и в прочих Комитетах начальников штабов. Меня это волнует мало. А вот сам спутник меня вдруг сильно заинтересовал. Понимаешь, Бобби, это, очень вероятно, НАШ спутник. Тот самый, который мы потеряли в 1987 году. Если верить видео и фотографиям, то это один из спутников нашей программы «Грааль». Вот посмотри сам.
Протянув собеседнику планшет, он принялся терпеливо ждать его реакции и оценки.
Программа «Грааль» была сверхсекретной частной программой, которую финансировали богатейшие семьи Америки. Очень уж хотели истинные властители мира продлить свои дни. Проект закончился полным крахом. Словно Рок преследовал программу — выходили из строя спутники, ломалось оборудование на Земле, попадали в автокатастрофы ведущие специалисты, всё такое прочее и всё очень неприятное.
В общем, из идеи синтезировать в невесомости вирус с заданными характеристиками, который продлит жизнь приличных людей на многие и многие годы, ничего не вышло. Программа была секретной и о её провальном финале, естественно, никто никогда не сообщал ни официально, ни, даже, в суе. Даже по пьяни. Слишком уж опасными были для их носителей эти сведения. Да и случайная смертность среди участников программы была повышенная. Особенно в первые годы после провала миссии. Тот же Фишер погиб, внезапно выпрыгнув из окна своего номера в отеле, Коллинз утонул на рыбалке, а технический руководитель проекта «Грааль» О’Рурк вдруг уронил в воду свою электробритву, когда принимал водные процедуры в собственной ванне. Так что и у Харримана, и у Коннора были все основания бояться таких вот «случайностей» и соблюдать максимальную осторожность где-то с полгода.Потом, на них явно махнули рукой, как-то успокоилось и забылось.
Боб Коннор скептически поинтересовался, подняв глаза от экрана:
— Майки, ты уверен, что это один из наших?
— Фото и видео перед тобой.
— Ну, да, похож, но… спутник, в целом же, внешне типовой. Номера не видно. Ну, окей, что тебя так насторожило? Упал и упал. Бог знает сколько лет прошло с того момента, когда он, неуправляемый, начал кувыркаться по высокой орбите. Наверняка спутник давно стерилен внутри. Так что русские вряд ли найдут там что-то интересное. Ну, кроме самого факта проведения неких исследований в космосе. Так ведь и они, и русские, и китайцы, и японцы с индусами проводят там исследования. По-моему, ты рано волнуешься. Ничего ведь не произошло. И не факт, что произойдёт. Русские даже протест по дипломатическим каналам предъявить нам не могут. Как там заявлено? Неконтролируемый сход спутника с орбиты? Случается. Наш Госдеп выразил сожаления. Всё на этом.
Майкл Харриман пожал плечами.
— Я не знаю, Бобби. Но русские вдруг засекретили всё, что связано с этим делом. Возможно, они что-то интересное нашли, и если это так, то я очень хотел бы знать — что. И ещё. В Москве вдруг отмечена вспышка нового штамма коронавируса. Во всяком случае об этом заявлено официально. И по линии FEMA прошла команда «желтый минус». Ещё ничего, но уже взяли на заметку.
Коннор задумчиво смотрел куда-то перед собой.
— Что ж, версия нового штамма коронавируса позволит нам спрятать концы в воду. Но нужно проследить, чтобы никакой писака не провёл связь между падением нашего спутника и вспышкой заболевания в Москве. Хорошо хоть инкубационный период достаточно большой и события оказались разнесены по времени.
Сенатор Коннор помолчал и добавил:
— Да, Майки, очень вероятно, что мои страхи, после тридцати восьми лет спячки, вновь начинают просыпаться.
КЭМП-ДЕВИД. ЗАГОРОДНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ПРЕЗИДЕНТА США. Пятница. 25 июля 2025 года. Местное время 17:08.
Хозяин традиционно запаздывал, или, как шутят русские в таких случаях, задерживался. Ну, к подобным выходкам президента Варух, как, впрочем, и все прочие, кому доводилось иметь дело с самым могущественным (в официальном политическом плане) человеком планеты, привычен. Да и не был лидер Америки тут в чём-то оригинальным, ведь фраза «Точность — вежливость королей» является лишь побасёнкой для оболваненных масс избирателей и потребителей. На самом деле это же целая наука — как заставить своего визави ждать и понимать своё место под этим бренным солнцем. Иной раз и по несколько суток кое-кому приходится унизительно сидеть в приёмной, ожидая вызова, простите, приглашения на приём. Так что Варух вполне готов был к тому, что придётся ждать где-то с четверть часа. Всё-таки Варух величина сам по себе, а не какой-нибудь паршивый канцлер Германии.
А вот и хозяин едет на своём гольфкаре. И судя по всему, настроение у него достаточно скверное.
Притормозив в паре шагов от своего гостя, Трамп не спеша выбрался из своего кара.
— Хай, Берни.
Варух пожал руку президенту:
— Приветствую, мистер президент.
Кивок.
— Ну, погода нам вроде благоприятствует. Так что есть шанс приятно провести время.
Тем временем кедди* перенес сумку с клюшками из гольфкара и подготовил стартовую позицию для начала игры.
Президент выбрал клюшку и прикинул позицию с учётом ветра.
— Ну, как наши дела, Берни?
Бернард Варух дождался взмаха клюшки и проводил взглядом улетевший мяч. Весьма недурно.
— Дела наши хуже, чем могли бы быть, но пока лучше, чем они могут стать.
Усмешка.
— Тебе нужно было стать философом, а не финансистом.
Пожатие плечами.
— В нашем циничном мире финансист не может не быть философом. Я слышал, что прилетел директор FEMA?
— Да, имел с ним встречу только что. Выражал озабоченность известиями из России. Предполагает, что инкубационный период новой болячки может соответствовать классическим срокам в две-три недели, как у классического коронавируса. Мол, не факт, что это коронавирус, но мы же должны от чего-то отталкиваться. И должны готовиться к тому, что вирус уже в Америке. И пусть прямых рейсов из России в Штаты почти не осталось, но сообщение между Европой и США никто не отменял, а, вопреки нашим настоятельным рекомендациям, Европа не торопится совсем обрывать связи с Россией. В общем, Гринвальд настаивает на приведении структур FEMA в полную готовность в течение ближайшей недели. Плохо то, что мы пока не имеем понятия о том, что это за вирус на самом деле, и, соответственно, не имеем средств борьбы и профилактики, за исключением того, что готовилось для различных штаммов коронавируса.
Бернард взмахнул своей клюшкой.
— Вполне возможно, что я смогу быть полезен в этом вопросе.
Левая бровь президента взмыла вверх.
— Вот как? Любопытно. Откуда такие сведения и возможности? Это частная информация или это дела Сомерсет-Клуба**?
Кивок.
— Да, это дела Клуба. Старые дела.
Трамп хмыкнул.
— Повторюсь: любопытно. И что за дело?
— Вполне вероятно, что упавший в Москве спутник — это часть нашей программы «Грааль», имевшей целью создание средства по продлению жизни и молодости достойных людей. Управление спутником было потеряно летом 1987 года. И вот он, если мы верно оценили ситуацию, упал в России. Вполне возможно, что вспышка заболеваний как раз и связана с этим происшествием и исследованиями, которые проводились на борту спутника.
— Любопытно. Всё больше и больше. И когда я должен был узнать об этом? Я второй раз на посту президента и до сих пор не слышал об этом проекте. Назовите хоть одну причину для такого вопиющего положения дел.
Но Варуха не смутил холодный тон хозяина резиденции.
— Мистер президент, дело давнее, было закрыто в 1993 году в связи с полным провалом. Тема была засекречена, поскольку была не совсем законна и весьма неэтична с точки зрения общественной морали, поскольку опыты в рамках проекта проводились и на людях, в том числе и без их согласия. Зачем осложнять жизнь президента такими вопиющими подробностями? Особенно в случае создания сенатской следственной комиссии? А так президент был избавлен от необходимости давать ложные показания, поскольку он действительно ничего не знает об этом.