Владимир Бабкин – Государь революции (страница 58)
То тебя начнут обходить десятой дорогой, как зачумленного. Так что, если я таки решусь осуществить концепцию множественных столиц, то мне придется самому курсировать между ними, время от времени делая Большой Выход в каждом из моих центров. Разумеется, в каждом из них будет своя специфика, где-то будет больше военных, где-то основу тусовки составят всякие финансисты, где-то ученая братия, а где-то молодежь, но суть от этого не изменится.
Да и не следует забывать, что ближний бомонд будет следовать за мной, согласно графику Больших Выходов, а значит, будут не только сидеть в Москве, но и активно изучать дела в основных центрах Империи, вкладывать внимание, силы и деньги в проекты на местах. Да и без своих особняков в каждом из имперских центров они никак не смогут обойтись. А это инвестиции, развитие городов и территорий, прогресс, одним словом.
А потому, нет у меня выбора. Потому и иду сейчас по залам Кремля, и идет за мной шлейф родственников и приближенных. Идем мы в древнейший Успенский собор, на праздничный молебен.
А дела? Дела — подождут. Сегодня царствует Традиция.
МОСКВА. ДОМ ИМПЕРИИ. 25 марта (7 апреля) 1917 года.
Сегодня — Благовещенье. Сегодня в Империи праздник. Выходной день. Не для меня.
Такова уж обязанность правителя — обеспечивать своим подданным праздничное настроение. Нет, разумеется, они и сами по себе прекрасно отпразднуют все что угодно, с поводом, как, впрочем, и без оного. Но даровать им дополнительные поводы для праздника прямая обязанность правителя.
Тем более что в этом году шло два праздника подряд — Благовещенье и Вербное воскресенье, по каковому случаю города принарядились, в церквях шли праздничные службы, на площадях развивались флаги, играли оркестры, а снующие меж толп мальчишки-газетчики выкрикивали праздничные заголовки утренних газет.
"Обращение Государя Императора ко всем верным подданным!"
"Государь Император повелел Государственной Думе подготовить новый Закон о земле!"
"Государь Император повелел Государственной Думе подготовить Трудовой Кодекс!"
"В Государственную Думу внесен проект Закона о всеобщем равном избирательном праве и равных правах для женщин!"
"В Государственную Думу внесен проект Закона об отмене сословных и прочих ограничений!"
"Государь Император повелел Государственной Думе подготовить Закон о созыве Конституционной Ассамблеи!"
"Россия подтверждает приверженность выполнению "Ста дней для мира!"
"Государь Император повелел установить новый государственный праздник — Первое мая — День Освобождения Труда!"
"Благая весть! Благая весть! Покупайте газеты!"
И газеты расхватывали словно горячие пирожки. Толпы возбужденно обсуждали новости, играла музыка, деревья и столбы были украшены цветными лентами, лоточники разносили сладости, городовые ходили с улыбками на лицах и в городе царила праздничная эйфория.
Что ж, не зря я вчера давал аудиенцию новому руководству Государственной Думы. Прониклись важностью момента. И князь Волконский поспособствовал, да и на нового Председателя я рассчитывал, поскольку господин Богданов показался мне верноподданным вполне вменяемым и договороспособным. Ну, а вдруг что, вдруг надо протащить какой-то особо токсичный закон, так у него есть заместитель — господин Крупенский, на которого есть довольно обширное досье в Отдельном Корпусе Жандармов, в том числе и его собственноручные расписки на получение от Департамента полиции вознаграждения за осведомительство в общей сумме свыше двадцати тысяч рублей. Да и близок он был к Великому Князю Кириллу Владимировичу, что по нынешним временам, вдруг что, вполне тянуло на очень большие жизненные неприятности. Да и не один он там такой. Так что были у меня методы воздействия на Государственную Думу. И она меня не подвела.
Я смотрел на бурлящую Красную площадь из окна своей двухуровневой библиотеки в Ротонде Дома Империи и пытался дать ответ самому себе — миновала ли угроза? Не обернутся ли эти толпы, словно оборотень, страшным зверем? Удалось ли сбить тот возбужденно-агрессивный настрой, который царил на улицах еще несколько дней назад? Ответа у меня не было. Все могло повернуться, как угодно.
Тем более что многое все еще не зависело от моей не очень скромной персоны. Игра, которая разворачивалась сейчас между Россией с одной стороны, Великобританией и Францией с другой, при молчаливом нейтралитете остальных членов Антанты и США, очень напоминала мне блеф в покере, когда каждый из игроков пытается продемонстрировать куда более лучший расклад на руках, чем есть на самом деле. По нашим коллективным прогнозам и анализу, именно блефом было стремление повысить ставки в игре за счет выдвижения совершенно неприемлемых требований к России о передаче под полное французское командование русских войск во Франции и, как следствие, участие в наступлении Нивеля. Не было ни одной логически обоснованной причины Парижу и Лондону ухудшать и без того плохие отношения между важнейшими союзниками.
Причем, в этой игре, Англия явно играла роль хорошего полицейского, а Франция, соответственно, плохого. Мой чудесный кузен Джорджи, всячески изображал взвешенный подход, но и он не демонстрировал явного желания договариваться. Было очевидно, что и в Лондоне, и в Париже, однозначно уверены в том, что Россия уступит, новый русский Царь капитулирует, или же его окружение предпочтет уронить Императора головой вниз с лестницы, дабы не портить отношения с "цивилизованным миром".
Вот только всю эту вольницу за истекший почти месяц я поприжал, а ночные аресты посреди грозы убедили даже непонятливых, что меня просто так не скинешь и не запугаешь. И что ответка обязательно прилетит и не спасет ни происхождение, ни положение, ни богатство, ни связи. А что касается наших чудесных союзников, то тут мы тоже могли повышать ставки.
Во-первых, наш МИД официально обратился ко всем странам начать консультации по вопросу обмена пленными, как одного из важнейших пунктов в общих переговорах о возможном заключении перемирия на фронтах. Намек был достаточно толстым и в европейских столицах его поняли правильно, а из Ватикана даже прислали предложение выступить в качестве посредников в этом вопросе. Что ж, Бенедикт XV явно уловил куда дует ветер общественного мнения и решил воспользоваться подходящим случаем для укрепления авторитета Церкви. Надеюсь, что в католической Франции его призыв будет услышан хотя бы среди паствы.
Во-вторых, у мистера Рейли на Трибунале неожиданно прорезался голос, и он вдруг начал "жечь глаголом" на процессе, открывая изумленному миру все новые и новые подробности участия в заговорах официальных лиц британского и французского посольств, а также деятельности английской разведки по организации переворота в России и по (о, какая неожиданность!) выполнению задачи по выведению Россию из войны, с целью исключить ее из числа держав-победительниц, дабы лишить ее полагающихся дивидендов от победы и направить силы германской военной машины на восток.
В-третьих, в "Ночь длинных молний", как я ее называл про себя, был арестован и бывший Министр иностранных дел Сазонов, что было верно истолковано и Прогрессивным блоком в Государственной Думе, и англофильскими кругами в России и властными кругами в самой Британии. Факт того, что Сазонов успел быть назначенным Николаем Вторым послом России в Великобритании, но не успел выехать в Лондон и был арестован в Петрограде, придавало этому делу дополнительную пикантность.
Все это печаталось в сегодняшней прессе, в том числе и иностранной. И если в России это не вызвало такой уж бурной реакции, будучи наложенной на обнародование различных "плюшек" от власти к празднику Благовещенья, то вот в европейской и, в особенности, американской прессе эти темы муссировали достаточно активно. Даже скованные военной цензурой британские и французские газеты не смогли совсем уж замолчать такие события.
Разумеется, общий тон прессы Англии и Франции был резко негативным, а Набокова и Мостовского вызвали в соответствующие МИДы в Лондоне и Париже, где им были вручены Ноты протеста, но игра уже приняла такой размах и ставки были так велики, что подобными мелочами можно было не заморачиваться.
Во всяком случае, я постарался донести до французского, а заодно и английского руководства, что эскалации ситуации вокруг нашего Экспедиционного корпуса мы не потерпим и готовы на самые решительные ответные меры. В конце концов и в России найдется кого интернировать вдруг что. Тех же британцев в Кронштадте, к примеру.
Впрочем, похоже, что англы действительно старались подходить к проблеме более взвешенно. Во всяком случае, так это выглядело на фоне агрессивной политики Франции, руководство которой, что называется, закусило удила, да так, что мне порой казалось, что британцы сами в некотором шоке от происходящего.
Единственным объяснением могло быть то, что французы буквально все поставили на карту и не имеют никакой возможности для маневра. Дисциплина в их армии, как следовало из докладов посольства и разведки, падала катастрофическими темпами и войска буквально начинали разлагаться. Еще немного и никто вообще не пойдет в это наступление. Да и улица бурлила, митинги и всякие манифестации стали для Франции обычным делом в эти дни. Впрочем, в Британии и Италии дело было немногим лучше, но до французских масштабов им пока было далеко.