Владимир Бабкин – Государь революции (страница 51)

Помолчав, я добавил:

— Ты однажды уже оставил сына. Не пытаешься ли ты оставить его еще раз, но уже водрузив ему на плечи охваченную кризисом Империю? Посмеешь ли ты умыть руки, а, дядя?

МОСКВА. БОЛЬШОЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 21 марта (3 апреля) 1917 года.

— Скоропадский?

Я хмыкнул, увидев знакомую фамилию в списке.

— Точно так, Государь, генерал Скоропадский. Есть все основания для обвинения в участии в заговоре против Вашего Величества и антигосударственной деятельности.

Криво усмехаюсь.

— Что ж, видно от судьбы не убежишь.

Батюшин изогнул бровь в немом вопросе, но я не счел нужным посвящать его в то, что не случилось и, надеюсь, никогда не случится.

— Ладно, Николай Степанович, тут все понятно. Кстати, у вас же есть данные о масонских организациях, других тайных обществах и их членах в России?

Глава Следственного Комитета кивнул.

— В целом — да. Разумеется, данные неполные, но мы получаем копии досье из МВД и Отдельного Корпуса Жандармов.

— Прекрасно. Тогда подготовьте соответствующую бумагу об объявлении членства в масонских организациях и прочих тайных обществах тождественным членству в антигосударственных организациях и участию в заговорах против Государя Императора. Для помилования всем масонам и прочим дается месяц сроку, в течение которого они должны лично явиться в отделения Следственного Комитета и дать полные показания, как о своем участии в этих организациях, так и об известных им других членах масонских лож и прочих тайных организаций, а так же об их деятельности. Кто не явится или "забудет" что-то упомянуть при даче показаний, с того обвинение в антигосударственной деятельности не будет снято. И, разумеется, проверьте поголовно всех известных вам членов тайных обществ на предмет участия во всякого рода заговорах.

Батюшин поклонился с явным замешательством.

— Да, Государь. Но смею напомнить, что членами подобных организаций являются довольно многие, в числе их есть и весьма могущественные и, даже, весьма титулованные лица.

— Я знаю. Но двум богам служить нельзя, Николай Степанович. Никак нельзя. Минимум, что я готов для них сделать, так это просто отстранить и уволить всех рядовых и пассивных членов подобных структур. Если же они реально замешаны в антигосударственной деятельности и не покаются, то каторга им гарантирована вне зависимости от титулов и происхождения. В этом вопросе нет, и не может быть никаких компромиссов. В органах государственной власти и управления не будет масонов и прочих карбонариев. Равно, как ни один государственный заказ не будет отдан членам тайных организаций. Вы лучше меня знаете ту роль, которую они играли в двух предыдущих заговорах и о показаниях Рейли по данному вопросу. Пора навести порядок в этой сфере.

— Я понимаю, Ваше Величество. Но как бы не полыхнуло. Уж очень опасный противник. Слишком многие могущественные лица там состоят, так или иначе. В том числе и члены Императорской Фамилии. Вот, к примеру, Военный министр Вашего Величества.

— Нет, Николай Степанович, напротив — сейчас лучшее время для подобной чистки. Ряды противников смешаны и расстроены, в их порядках царит растерянность, и пока, каждый из них, скорее сам по себе, чем член монолитной организации. Что касается Военного министра и прочих высокопоставленных лиц, то пусть уж лучше они спишут все на моду, грехи молодости и прочий романтизм, который, словно черт, попутал их в этом деле, вступая в которое они ни словом, ни делом, ни мыслью своею не собирались причинять интересам Государя и государства ни малейший вред, и готовы искупить грехи молодости чистосердечным признанием и сотрудничеством с учрежденным Его Императорским Величеством Высочайшим Следственным Комитетом… Ну, и так далее. В общем, или они докажут мне свою верность и лояльность, или им не то что возле меня, а и вообще на государственной службе делать нечего. И мне нужны доказательства их верности, которые будут заключаться в показаниях и публичном отречении от членства в масонских ложах или других тайных обществах. Разумеется, с упоминанием информации о том, сколь сильно они помогли следствию в расследовании деятельности подобных организаций. Чтоб пути назад у них не было. Чтоб ходили по улице и оглядывались. В общем, готовьте бумагу.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— А что у нас с Госдумой? Мы готовы обеспечить беспроблемный созыв очередной сессии?

— Думаю, что да.

— А что с выборами нового председателя Госдумы вместо Родзянко?

Батюшин протянул мне папку.

— Вот, Ваше Величество, мои соображения на сей счет.

— Хорошо, Николай Степанович, я ознакомлюсь. Благодарю вас. Вы свободны.

Некоторое время я смотрел в закрывшуюся за Батюшиным дверь. Затем нажал под столом кнопку звонка. Появился мой личный адъютант генерал барон Врангель.

— Вот что, Николай Александрович. Срочно вызовите мне генерала Скалона.

Врангель щелкнул каблуками и испарился за дверью. А я открыл верхний ящик стола и вытащил папку с текущими делами.

Первым шло утверждение штата Георгиевского полка. Итак, полку отныне полагалось иметь четыре батальона, батарею трехдюймовых орудий, полковую минометную команду, пулеметную команду и отдельный бронеотряд, имевший по три грузовых автомобиля на каждый броневик. Разумеется, плюс нестроевые подразделения, полковое радио, полковую газету, священника, оркестр и все такое прочее. Каждый батальон имел по четыре роты плюс пулеметную команду и команду батальонных минометов. Каждая рота так же имела пулеметную и минометную команды, имевшие на вооружении станковые пулеметы и ротные минометы. Плюс каждая рота имела в своем составе четыре грузовых автомобиля. Каждая рота имела четыре взвода, которые, в свою очередь, имели в своем составе по пулеметной команде, оснащенную четырьмя станковыми пулеметами "Максим". Взвод имел в своем составе четыре отделения и пулеметную команду. Каждое отделение имело на вооружении один ручной пулемет Мадсена или Шоша, два автомата Федорова и винтовки Мосина у остальных. Так же, каждый солдат имел в своем штатном оснащении велосипед, что позволяло надеяться на перемещение подразделения со скоростью в 20 километров в час. Комплектация полка шла полным ходом. Все солдаты полка обеспечивались стальными шлемами Сольберг М17. Следующим на очереди должен был стать Собственный Моего Величества сводный пехотный полк, а после него я планировал распространить эту схему на полки Лейб-Гвардии, а затем на ударные части. Как всегда все упиралось в количество доступных пулеметов, минометов и орудий. И автоматов Федорова. И даже касок. Но, тут ничего не попишешь, придется выгрызать из горла промышленности все возможное.

Вообще же, я собирался весьма рьяно перетрясти полки Лейб-Гвардии, выводя их по одному-два в тыл на доукомплектацию и переформирование. Разумеется, все весьма красиво для парадов, когда у каждого полка Лейб-Гвардии есть свои внешние особенности — там только блондины, тут брюнеты, там с бородами, тут с усами. И так далее. Но нафига мне весь этот цирк с особенностями какой масти лошади где должны быть? Нет, я не против, традиция — штука великая и полезная, но не в ущерб же боеготовности! Я собирался сделать из Лейб-Гвардии именно то, чем она и должна являться по определению — опорой моего трона, лучшими и элитными частями, но не в плане паркетных шарканий и парадов, а в плане наилучшей комплектности и боеготовности. Какие-то полки Лейб-Гвардии останутся пехотными, но приобретут статус ударных, какие-то превратятся в механизированные части, какие-то станут танковыми, какие-то, потом, вертолетными. И главное, все они должны быть абсолютно лояльными мне. На войне они будут резервом Главного Командования, а в повседневной жизни — опорой трона, готовые вцепиться в глотку любому, кто покусится на самое святое — на меня любимого. А не то что сейчас — дворянская вольница и постоянная угроза дворцового переворота. Нам такой элитаризм не нужен.

Наложив резолюцию, я отложил документ и взял новый доклад на Высочайшее Имя. Генерал Шошин представлял организацию и боевое расписание Инженерно-строительного корпуса Русской Императорской армии. Итак, двенадцать отдельных инженерно-строительных бригад, каждая из этих бригад должна иметь в своем составе двенадцать отдельных инженерно-строительных батальонов, а те, в свою очередь, должны состоять из специализированных отрядов, поделенных на рабочие бригады. Общая численность 150–170 тысяч человек.

Что ж, на самом деле комплектация всех этих инженерно-строительных частей и подразделений шла уже полным ходом. Причем, главным источником личного состава стали запасные полки Петрограда и Москвы, в частности те, кто не смог пройти отбор во внутреннюю стражу, но был недостаточно плох для прямой отправки на фронт. Так же по всем фронтам шел набор мастеров строительных специальностей, которые могли возглавить бригады в Инженерно-строительном корпусе.

Так, а вот у нас и расклад, в котором расписаны места дислокации и задач отдельных бригад. Итак, две бригады расширяют железнодорожную линию, которая связывает Метрополию и Романов-на-Мурмане. Еще одна бригада работает непосредственно в этом северном городе, расширяя наш единственный незамерзающий океанский порт. А помня историю будущего и роль Мурманска, то нет сомнений в целесообразности таких усилий.