Владимир Бабкин – 1918:Весна в Империи (страница 7)
Штиль.
Даже волны не колышут водную гладь.
Отпиваю свой коньяк, мрачно глядя в предрассветную синь за окном.
Вот же ж беда суверенного Самодержца – даже душевно выпить не с кем.
Нет, вот чего-чего, а поздравлений меня сегодня ждет великое множество, равно как и тостов со здравицами, а вот поговорить по душам мне не с кем. Так, чтобы по-настоящему. Как бывало в прежней жизни.
Нет у меня здесь друзей.
В будущем были, а вот теперь нет.
Не пить же мне с тайным руководителем моей тайной же службы Евстафием Елизаровым? Он и так знает слишком уж много. Да и с прочими.
А напиваться в одиночестве, это, как-бы, моветон…
Да, и не получается уж так напиться, чтоб, что называется – по-свински. В Александра Третьего видимо пошел. В отличие от Ники, слабо берет меня алкоголь, хоть сколько ни пей.
Впрочем, не в пьянке дело вообще, просто хочется иногда посидеть и с кем-то душевно поговорить. По-мужски. Не хватает мне этого.
Я часто с какой-то душевной ностальгией вспоминаю ту нашу пьянку с Сандро, тогда, в Императорском поезде, когда мы переезжали в новую столицу. Славный борщ под водочку я тогда собственноручно приготовил по дороге в Москву, и славно мы посидели с ним, с Великим Князем Александром Михайловичем, который был одновременно мне и двоюродным дядей, и зятем заодно.
Могли ли мы стать друзьями, насколько это вообще возможно в моей ситуации? Не знаю. Да, и, проверить невозможно. Взрыв трибуны на Кровавую Пасху унес и Сандро, и мать – Вдовствующую Императрицу Марию Федоровну, и многих других. Сотни и сотни людей, среди которых были и члены Императорской Фамилии, и глава правительства Нечволодов, и многие министры, командующие, губернаторы, и множество просто хороших людей из числа собравшихся на Красной площади в тот ужасный праздничный день. И лишь чудо или, если угодно, случайность, уберегли меня от гибели в тот момент.
Опасная у меня работа. Ужасная работа. Работа, да.
М-да.
Новый обжигающий глоток коньяка, в котором нет вкуса.
Сегодня будет очень тяжелый для меня Большой Императорский Выход. Пасхальный. И праздничный во всех отношениях.
Сотни и тысячи поздравлений.
Торжества в обеих моих Империях.
Надо будет заслушать Свербеева.
И Суворина еще.
И объехать легионы.
Офицерские собрания.
Чарки за здравие.
Как там Маша и новорожденные?
Мысли безо всякой системы перескакивали с одной темы на другую, не в силах задержаться ни на чем конкретном.
Из-за горы на противоположной стороне Босфора показалось солнце. Утренний бриз коснулся моих щек. Томление кончилось. Наступил новый день.
День перемен.
В дверь, своей фирменной дробью, тихо постучал Евстафий. Ну, вот, начинается вам здрасьте.
– Да!
Камердинер бесшумно возник на пороге.
– Государь! Там к вам Ее Императорское Высочество Ольга Александровна.
Удивленно приподнимаю бровь. А, впрочем, чему тут удивляться?
– Проси.
Сестра появилась с шумом и в прекрасном настроении.
– Христос Воскресе, Мишкин! Не разбудила?
Поднимаюсь ей навстречу.
– Воистину Воскресе, Оленька! Нет, я пока не спал.
Мы похристосовались, и я пригласил ее присесть в кресло напротив.
– Бокал вина?
– С удовольствием. Позволю себе немного в честь такого праздника!
– Кагор?
– Нет, лучше красного сухого.
Наливаю в бокал сестре вина, и обновляю у себя коньяк.
– Поздравляю, Мишкин! Здоровье Маши и ваших прекрасных детей!
– Спасибо! Пусть они будут счастливы и пусть на их долю не выпадают потрясения!
Мы чокнулись бокалами. Ольга отпила и с явным удовольствием посмаковала.
– О! Неаполитанское «Lacryma Christi»! Божественно!
Киваю.
– Да, «Слезы Христа». Тесть прислал партию бутылок лучших годов. Прямо, так сказать, со склонов Везувия. А ты что в такую рань?
Она усмехнулась.
– Закончилась всенощная в Святой Софии, Николай поехал домой проверить, как там спит наш Тихон, а я вот решила заехать к тебе, поздравить лично и осведомиться о том, как идут дела. Как счастливая мама себя чувствует?
– Сейчас спит наша счастливая мама. Были тяжелые роды. Двойня, сама понимаешь. Тем более первенцы.
Будучи сама молодой мамой, сестра прекрасно все понимала.
– А ты я вижу хандришь?
Хмыкаю. Вот же ж проницательная у меня сестрица!
– А что, так заметно?
– Да. И это нормально. После сильного нервного напряжения такое случается. Беседа спасает лучше всего. Составлю тебе компанию.
– Спасибо.
Ольга отпила вина и бодро приступила к процессу «беседы», пытаясь вывести меня из хандры:
– Как решили назвать близнецов?
– В честь дедов – Александр и Виктория.
– Прекрасные имена! Я так понимаю, что если бы родились два мальчика, то были бы у нас Александр и Виктор? А если бы две девочки, то Александра и Виктория?
Качаю головой.
– Нет, не совсем. Если бы родились две девочки, то они получили бы имена Иоланта и Виктория. Имя Александр я бы все равно постарался приберечь для Наследника, как дань уважения памяти отца и всего что он сделал.