Владимир Бабкин – 1918:Весна в Империи (страница 54)

– Привет, брат. Рад тебя видеть.

Жму Николаю руку.

– Здравствуй, Михаил. Спасибо за приглашение.

– Пустое. Поздравляю с рождением сына.

– Спасибо. И я тебя поздравляю с рождением Наследника и дочери.

– Благодарю. Как Аликс?

– Уже лучше. Доктора дают очень хорошие прогнозы.

Ну, да, не с нашим счастьем, как говорится. Маша права. Дай ей Бог здоровья. И Аликс тоже.

– Как устроились?

– Спасибо, хорошо. Пока идет ремонт. Новый Николаевский дворец, хотя и все еще несет на себе печать османской архитектуры, но уже начинает напоминать европейский стиль.

Ага, кто бы жаловался. Дворец Бейлербей был вполне себе в западном стиле. Настоящее чудо архитектуры классического барокко. Не то что мой Малый Императорский дворец, который как раз и был классикой османской архитектуры.

Так что, Николаю я пожаловал очень достойный дворец. На берегу Босфора. На азиатском берегу. В окружении западных посольств.

Милости просим.

Заходите на чай.

Разумеется, Николай не был дураком и все прекрасно понимал. И наверняка считал такой «дар» утонченным издевательством с моей стороны. Но, на самом деле, там было много других факторов и помимо издевательства.

Конечно, мне докладывали о том, как Аликс продолжает выносить мозг своему благоверному супругу. И роды не только не сбавили ее напор, но, наоборот, усилили его. Рождение Николая-младшего совсем уж сдвинуло по фазе голову бывшей Императрицы, которая почему-то вбила себе в голову, что уж теперь-то, когда у Ники есть здоровый сын, все вокруг тут же прибегут и начнут выражать желание, как она выражается, «вернуть трон в семью».

А поскольку ничего такого не происходило, то она убеждала себя в том, что это мои спецслужбы не допускают толпы «верных подданных» к бывшему монарху. И просто выпихивала Ники на всякие публичные мероприятия.

Мне было его даже жаль. Он с явным облегчением сбегал из-под крыла Аликс, но затем, прибыв на какое-то подобного рода мероприятие, тоскливо стоял, не зная, чем себя занять, и прекрасно понимая, что никто к нему не подойдет. А потому считал минуты в ожидании того момента, когда эта вся мука закончится. А потом вновь мечтал куда-нибудь сбежать.

– Ты подумал над моим предложением?

Ники поморщился.

– У меня такое чувство, словно я продаю своих дочерей на невольничьем рынке.

Хмурюсь.

– Что за благоглупости, брат?

– Выдавать дочерей замуж против их желания, это как-то…

Так, наша песня хороша, начинай сначала.

– Я не собираюсь выдавать твоих дочерей замуж против их желания. Более того, я побеседую по душам с каждой из них. И если они захотят выйти замуж за какого-нибудь поручика, то так тому и быть. Но я уверен, что и Ольга, и Татьяна, достаточно умные девочки, чтобы прислушаться к голосу разума. Наследники Румынии и Сербии – не самая худшая партия. К тому же эти страны очень важны для нас, ты сам это знаешь.

– А Болгарский царь?

О, мы уже начинаем торговаться. Очень мило.

Киваю на щебечущих между собой Бориса и Мафальду.

– Думаю, что там уже место занято.

Николай все так же хмуро покосился на них.

– Ты одобряешь этот брак?

Пожимаю плечами.

– Почему нет? Мафи – умная девочка. Как и твои Ольга с Татьяной. Будут крутить своими мужьями, как угодно.

– Кому угодно?

Усмехаюсь.

– Им, конечно. Ну, и России немножко.

Мы помолчали, глядя в небо.

Дирижабль приближался. Наша вторая «Империя». Первая «Империя» уже работает на маршруте Москва-Красноярск-Владивосток. Первая, но не последняя.

В постройке еще пять. Ижорскому заводу пришлось даже расширяться ради такого крупного заказа.

В перспективе мы планируем запустить регулярные рейсы дирижаблей серии «Империя», которые смогут преодолеть маршрут Москва-Владивосток за три дня, а Москва-Константинополь меньше, чем за сутки. Фактически за одну ночь.

Конечно, насчет дирижаблей я не обольщался, прекрасно зная все их минусы и недостатки. Но, во-первых, в Европе и в мире вновь растет интерес к пассажирским полетам на этих красивых монстрах, а, во-вторых, не особо афишируя это дело, полным ходом строим мы завод в районе Оренбурга. Завод, который позволит нам добывать в промышленных масштабах гелий. Гелий для дирижаблей. Который не горит.

И пока нам не удастся создать магистральные самолеты, которые смогут летать на тысячи километров, дирижабли, так или иначе, будут в трендах. При всех их проблемах с парусностью, капризностью и высокими требованиями к аэродромам, ангарам и прочим причальным мачтам.

Так что, как-то так выходит у нас с этим делом.

Причем, глупо отрицать, что во многом популярность дирижаблей возвращается в том числе и благодаря моим полетам туда-сюда во время Великой войны, и в результате их активного применения в ходе боевых действий, особенно в битве за Ромею.

– Ну, так что? Я предпочел бы иметь ясность по этому вопросу, пока все потенциальные женихи и невесты находятся в Константинополе.

Николай тяжело вздохнул.

– Пока речь идет только об Ольге и Татьяне? Почему ты тогда не говоришь и о Марии с Анастасией?

Пожимаю плечами.

– Подыщем и им партию.

Угу. Вот только с ними сложнее, учитывая, что Мария и Анастасия, насколько я помнил, как раз были носительницами гена гемофилии. И подвергать угрозе стабильность в стратегически важных для России державах я не мог. Шанс рождения больного мальчика пятьдесят на пятьдесят.

Ладно, разберемся и с ними. В конце концов, могу позволить им выйти замуж по любви. За поручика. Может и пронесет. Шанс пятьдесят на пятьдесят.

Ники вновь тяжело вздохнул и обреченно кивнул.

– Я не возражаю, если Ольга и Татьяна сами захотят этого.

– Хорошо. Я поговорю с ними сам.

Вокруг нас усиливалась рабочая суета. Шутка ли, две ответственейшие посадки, да еще и на виду у целой толпы всякого рода монархов Европы, и, главное, в присутствии самого Государя Императора!

Да, так получилось, что помимо «Империи II» из Москвы, сегодня мы встречаем и пассажирский самолет Си-29, который осуществляет первый регулярный рейс из Одессы.

На этот самолет я возлагал очень большие надежды, и я не мог не прорекламировать его перед всем миром. Сикорскому не повредит такая реклама. И новые заказы на производство. Впрочем, я не особо рассчитывал на прямо-таки массовые заказы, поскольку в сейчас в Европе был явный переизбыток авиационного хлама, оставшегося после окончания войны. Хлама, который непонятно было куда девать.

Так что в мире сейчас довольно серьезный кризис в авиастроении. Многие и многие тысячи никому не нужных аэропланов распродавались просто по бросовым ценам. Что создавало для нас некоторые дополнительные возможности. Во-первых, мы могли по цене лома купить некоторые машины (в том числе для разборки и изучения), во-вторых, более-менее пригодные машины еще могли у нас полетать на внутренних маршрутах, а, в-третьих, результатом всего этого перепроизводства станет довольно серьезный застой в развитии новой авиатехники, и это нам нужно учитывать.

В общем, прогнозирую, что основным заказчиком Сикорского будет внутренний потребитель, а, точнее, я.

«Русскими авиалиниями» уже было закуплено двадцать самолетов Си-29, да еще и «Ромейскими авиалиниями» столько же. Общий же объем контракта предусматривал поставку авиастроительным концерном «Сикорский» ста машин до конца текущего года и еще двухсот до конца года 1919-го. А там, как я надеюсь, подойдет время и более совершенных машин.

Самолет, кстати, у Сикорского получился весьма и весьма неплохим, хоть и традиционным деревянным бипланом. Просто отличная рабочая лошадка для наших внутренних линий – дальность порядка 800 километров, крейсерская скорость в 165 километров, да и грузоподъемность в 16 пассажиров.

«Русскими авиалиниями» пока было заявлено три линии из Москвы – в Питер, в Казань и в Харьков, две линии из Харькова – в Одессу и Царицын, а из Одессы пока можно будет улететь в тот же Харьков, ну, и, разумеется, в Константинополь, ради которого это все шоу и затевалось.

«Ромейские авиалинии» будут летать из Константинополя в ту же Одессу, в Новый Илион и Сияющий. Из Сияющего же можно будет улететь в Александретту, а уже оттуда в Иерусалим.

По мере получения новых машин, должна была увеличиться частота рейсов, а также планировалось открытие новых маршрутов.