Владимир Бабкин – 1918: Весна Империи (страница 7)
Отпиваю свой коньяк, мрачно глядя в предрассветную синь за окном.
Вот же ж беда суверенного самодержца – даже душевно выпить не с кем.
Нет, вот чего-чего, а поздравлений меня сегодня ждет великое множество, равно как и тостов со здравицами, а вот поговорить по душам мне не с кем. Так, чтобы по-настоящему. Как бывало в прежней жизни.
Нет у меня здесь друзей.
В будущем были, а вот теперь нет.
Не пить же мне с тайным руководителем моей тайной же службы Евстафием Елизаровым? Он и так знает слишком уж много. Да и с прочими.
А напиваться в одиночестве – это как бы моветон…
Да и не получается уж так напиться, чтоб что называется – по-свински. В Александра Третьего, видимо, пошел. В отличие от Ники, слабо берет меня алкоголь, хоть сколько ни пей.
Впрочем, не в пьянке дело вообще, просто хочется иногда посидеть и с кем-то душевно поговорить. По-мужски. Не хватает мне этого.
Я часто с какой-то душевной ностальгией вспоминаю ту нашу пьянку с Сандро, тогда, в императорском поезде, когда мы переезжали в новую столицу. Славный борщ под водочку я тогда собственноручно приготовил по дороге в Москву, и славно мы посидели с ним, с великим князем Александром Михайловичем, который был одновременно мне и двоюродным дядей и зятем.
Могли ли мы стать друзьями, насколько это вообще возможно в моей ситуации? Не знаю. Да и проверить невозможно. Взрыв трибуны на Кровавую Пасху унес и Сандро, и мать – вдовствующую императрицу Марию Федоровну, и многих других. Сотни и сотни людей, среди которых были и члены императорской фамилии, и глава правительства Нечволодов, и многие министры, командующие, губернаторы, и множество просто хороших людей из числа собравшихся на Красной площади в тот ужасный праздничный день. И лишь чудо или, если угодно, случайность уберегли меня от гибели в тот момент.
Опасная у меня работа. Ужасная работа. Работа, да.
М-да.
Новый обжигающий глоток коньяка, в котором нет вкуса.
Сегодня будет очень тяжелый для меня Большой императорский выход. Пасхальный. И праздничный во всех отношениях.
Сотни и тысячи поздравлений.
Торжества в обеих моих империях.
Надо будет заслушать Свербеева.
И Суворина еще.
И объехать легионы.
Офицерские собрания.
Чарки за здравие.
Как там Маша и новорожденные?
Мысли безо всякой системы перескакивали с одной темы на другую, не в силах задержаться ни на чем конкретном.
Из-за горы на противоположной стороне Босфора показалось солнце. Утренний бриз коснулся моих щек. Томление кончилось. Наступил новый день.
День перемен.
В дверь, своей фирменной дробью, тихо постучал Евстафий. Ну вот, начинается вам здрасьте.
– Да!
Камердинер бесшумно возник на пороге.
– Государь! Там к вам ее императорское высочество Ольга Александровна.
Удивленно приподнимаю бровь. А впрочем, чему тут удивляться?
– Проси.
Сестра появилась с шумом и в прекрасном настроении.
– Христос воскресе, Мишкин! Не разбудила?
Поднимаюсь ей навстречу.
– Воистину воскресе, Оленька! Нет, я пока не спал.
Мы похристосовались, и я пригласил ее присесть в кресло напротив.
– Бокал вина?
– С удовольствием. Позволю себе немного в честь такого праздника!
– Кагор?
– Нет, лучше красного сухого.
Наливаю в бокал сестре вина и обновляю у себя коньяк.
– Поздравляю, Мишкин! Здоровье Маши и ваших прекрасных детей!
– Спасибо! Пусть они будут счастливы и пусть на их долю не выпадают потрясения!
Мы чокнулись бокалами. Ольга отпила и с явным удовольствием посмаковала.
– О! Неаполитанское «Lacryma Christi»! Божественно!
Киваю.
– Да, «Слезы Христа». Тесть прислал партию бутылок лучших годов. Прямо, так сказать, со склонов Везувия. А ты что в такую рань?
Она усмехнулась.
– Закончилась всенощная в Святой Софии, Николай поехал домой проверить, как там спит наш Тихон, а я вот решила заехать к тебе, поздравить лично и осведомиться о том, как идут дела. Как счастливая мама себя чувствует?
– Сейчас спит наша счастливая мама. Были тяжелые роды. Двойня, сама понимаешь. Тем более первенцы.
Будучи сама молодой мамой, сестра прекрасно все понимала.
– А ты, я вижу, хандришь?
Хмыкаю. Вот же ж проницательная у меня сестрица!
– А что, так заметно?
– Да. И это нормально. После сильного нервного напряжения такое случается. Беседа спасает лучше всего. Составлю тебе компанию.
– Спасибо.
Ольга отпила вина и бодро приступила к процессу «беседы», пытаясь вывести меня из хандры:
– Как решили назвать близнецов?
– В честь дедов – Александр и Виктория.
– Прекрасные имена! Я так понимаю, что если бы родились два мальчика, то были бы у нас Александр и Виктор? А если бы две девочки, то Александра и Виктория?
Качаю головой.
– Нет, не совсем. Если бы родились две девочки, то они получили бы имена Иоланта и Виктория. Имя Александр я бы все равно постарался приберечь для наследника, как дань уважения памяти отца и всего, что он сделал.
– Понимаю. Александр Четвертый должен занять свое место в славной истории России.
– Да.