Владимир Бабкин – 1917: Марш Империи (страница 25)

Императрица тут же подхватила идею:

— Правильно! Официально прием и бал, как ответный! Мы же были гостями на приеме в честь коронации? Вот мы их и приглашаем, пока основная масса монархов не разъехалась по домам.

Михаил Второй кивнул:

— Да, тогда тут будет столько гостей и служб безопасности, что у манифестации не будет даже возможности подойти к Палаццо Венеция.

Евстафий окатил всех ледяной водой скепсиса:

— Тогда, Государь, они просто перенесут свою демонстрацию на другой день.

Император нахмурился и был вынужден согласиться:

— Ну, это тоже вариант. Хотя организовать сие не так просто. Опять же — время.

Водрузив на переносицу пенсне, Евстафий чинно кивнул:

— Согласен. В любом случае, Государь, им придется импровизировать, а это всегда плохо в таких ситуациях. А если еще мы сумеем исключить из игры эту самую Аллен, то…

— Как бы то ни было, мы ломаем им намеченный план. Приход под Палаццо Венеция во время международного приема и бала будет выглядеть несколько бледно, а потому им придется что-то придумывать. Опять же, приход под наше официальное посольство во время международного праздника, это по существу послание всем державам мира, а значит, что мы официально можем это именно так и обыграть, уйдя от прямых ассоциаций с Ее Величеством. В общем, пока решим так. Я благодарю вас, дамы и господа. Давайте завершать наше чаепитие.

* * *

ТЕРРИТОРИЯ, ВРЕМЕННО ОККУПИРОВАННАЯ ГЕРМАНИЕЙ. КУРЛЯНДИЯ. СТАНЦИЯ ТУККУМ-2. 25 сентября (8 октября) 1917 года. День.

— Вы откуда тут взялись?

Смирнов хмуро смотрел вслед уходящим немцам и ответил не сразу. После проговорил тяжело:

— Мы с тобой два старых идиота, из-за дурости которых погибло столько наших бойцов.

Емец удивленно посмотрел на него:

— Объяснись.

Но вместо ответа подполковник Смирнов лишь зло бросил:

— Зря ты этих отпустил! Не оказалось же у них никакого динамита! Мы бы их раздавили, а я бы поквитался за морячков наших!

— Так, стоп, не кипятись. Мы не знали точно есть ли у немцев динамит. Разведка утверждала, что есть. Мы не могли рисковать.

— Разведка! — Смирнов буквально выплюнул это слово. — Наша хваленая разведка! Нас бы всех расстреляли как куропаток из-за них! Но и мы сами идиоты! Я в особенности!

Анатолий сделал останавливающий жест.

— Так, успокойся и говори понятно. Что стряслось-то?

— А стряслось то, что я отправил к тебе на подмогу две «Стрелы», а они нарвались на засаду. На ту самую засаду, которую выявила наша разведка, и которую мы с тобой, два старых дурака почему-то посчитали лишь ложной целью! Но, ты-то, ладно, был здесь и занимался другими делами, но, я! Я! Идиот! Отправил, даже не вспомнив об этой позиции! Их расстреляли просто в упор! Одиннадцать погибших и семь раненых, сгоревшая бронедрезина — вот цена моей глупости!

Емец молчал. А что тут скажешь?

Нет, с одной стороны, они разгадали замысел противника, спасли бронепоезд и эшелон с войсками от ловушки и верной гибели, а, вот, с другой стороны — шестнадцать убитых и десять раненых, броневик, бронедрезина, а операция еще далека от завершения.

Что там говорил генерал Слащев о том, чтобы беречь людей и отходить сразу же, если что не так?

А как он может отдать приказ уходить, если в городе идут погромы? И идут они от имени русской армии!

* * *

РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. РИМ. КВИРИНАЛЬСКИЙ ДВОРЕЦ. 25 сентября (8 октября) 1917 года. День.

Уже у дверей Михаил Второй окликнул ее:

— Натали! А вас я попрошу остаться… еще на одну минуту.

Она заметила, что Император произнес эту фразу с каким-то внутренним удовольствием, явно смакуя какое-то неизвестное ей воспоминание.

Склонила голову, замерев.

— Государь.

— Комиссар, я забыл узнать ваше мнение о госпоже Доленс. Насколько она может быть нам полезна помимо чисто газетных дел?

Вопрос был ожидаемым, и Наталья не тратила время на обдумывание ответа.

— Ваше Величество, пока у меня складывается впечатление о том, что она скорее идеалистка-пацифистка, чем прагматик. Но в ней, как мне показалось, достаточно практицизма, чтобы понимать, что такое назначение и такие возможности не даются за просто так. Она интересовалась источниками финансирования проекта и ее не смутил тот факт, что средства в виде безвозмездной субсидии, якобы, выделило Женское Министерство Ромеи по целевой просветительской программе. Думаю, что она достаточно умна для того, чтобы понимать, что дело не только в моем положении при Особе Ее Величества, и что, по факту, она подписывает договор с Империей, а не только со мной лично. И, сообщая в моем лице Империи о Дорин Аллен, она сделала свой выбор.

Михаил Второй криво усмехнулся:

— Да, она должна была понимать, что договор она подписывает кровью. В данном случае, она предпочла, чтобы это была кровь Дорин Аллен.

Но Императрица Мария тут же вмешалась:

— Давайте оставим неуместные шутки! Мне хватило вчера того фанатика с криками об Антихристе, а вы еще шутите на эту тему!!!

— Ну, уж, какие шутки… — Император перехватил гневный взгляд жены и сменил тему. — А, впрочем, не суть. В общем, Натали, ты полагаешь, что вербовка состоялась?

Та кивнула.

— Во всяком случае, Государь, я смею полагать, что она не слишком будет возражать тому, что мы будем влиять не только на умы посредством газеты, но и брать под свое влияние все большее количество суфражисток.

Император прошелся по комнате.

— Что ж, продолжай разработку. Но помни о том, что она может быть двойным агентом. Вы завтра с ней встречаетесь?

— Да, Государь. Мы договорились встретиться завтра днем, в чайной «Sala da tè Babington’s» еще до женской манифестации. — Натали не удержалась и полюбопытствовала. — Государыня, а правда, что вы бывали в чайной «Sala da tè Babington’s»?

Императрица Мария кивнула с какой-то мечтательной ностальгией:

— Да, там очень мило. В былые времена мы с моей камер-фрейлиной принципессой Боргезе частенько бывали там.

Император весело поинтересовался:

— И без охраны, небось?

Царица удивленно ответила:

— Да, чаще всего без охраны. Иногда, правда, отец навязывал нам одного человека из дворцовой охраны, но мы старались избавиться от его скучной опеки.

И видя искры иронии в глазах мужа, воскликнула:

— Ну, а что-такого-то? Рим — очень спокойный город!

Михаил Второй хохотнул:

— О, да, я заметил!

* * *

ТЕРРИТОРИЯ, ВРЕМЕННО ОККУПИРОВАННАЯ ГЕРМАНИЕЙ. КУРЛЯНДИЯ. ТУККУМ. 25 сентября (8 октября) 1917 года. День.

— Жители российского Туккума! В город вошли регулярные части Русской Императорской армии. Оставайтесь дома и сохраняйте спокойствие! В городе объявлено осадное положение! Бандиты и мародеры будут расстреливаться на месте!

С двоих пойманных с поличным казачков сорвали погоны и толкнули к ближайшей стенке. Один злобно матерился, другой, наоборот, все время испуганно таращился и повторял одно и то же слово:

— Братцы!.. Братцы!.. Братцы!..

Короткая очередь из установленного в коляске мотоцикла пулемета и вот уже два тела сползают вниз, оставляя кровавый след на кирпичной стене, «украшенной» свежими сколами в местах попадания пуль.