Владимир Бабкин – 1917: Государь революции (страница 44)

– Слуша-а-а-а-й! Встречая государя императора, отряд – смирно! Для встречи слева на кра-УЛ!

Под звуки «Встречного марша» из Спасских ворот потянулись две спешившиеся шеренги Собственного Конвоя. Выйдя на площадь, они замерли, ожидая.

И вот в воротах Кремля появилась фигура, одетая так же, как и солдаты, выстроившиеся на площади, и ведущая под уздцы белой масти высокого жеребца.

– Государь! Государь!

Толпа заволновалась. Тут многие разглядели, что император крестится, надевает островерхий головной убор, затем сажает на коня мальчика и вслед за этим сам поднимается в седло за его спиной. По команде казаки Собственного Его Императорского Величества Конвоя поднялись в седла, и их лошади двинулись по кругу, разъехавшись на два потока и охватывая государя и следовавшую за ним свиту с обеих сторон.

Под звуки марша император на белом коне выехал на площадь перед застывшим строем. Навстречу ему выехал офицер и отдал честь. В момент остановки коня государя оркестр оборвал игру, полыхнули вспышки фотографов, а командир громко доложил:

– Ваше императорское величество! По вашему приказу, отдельный московский военно-общественный отряд Корпуса патриотов для Высочайшего смотра построен! Командующий Корпуса патриотов флигель-адъютант вашего императорского величества полковник Дроздовский!

Я отнял ладонь от обреза шлема и принял от полковника Дроздовского строевую записку. Передав ее находящемуся слева и чуть сзади Сандро, я развернул коня в сторону выстроившихся солдат полка и зычно прокричал:

– Здорово, орлы!

– Здрав-желав-ваш-импер-вел-во!

Ну, не эталон, но вполне себе слаженно ответили, кстати. Стараясь сохранять невозмутимость (хотя бесята в душе так и плясали, ибо зрелище, я вам скажу, вышло совершенно фантасмагорическим), я оглядел строй, одетый в шинели с «разговорами» и в «богатырки», более привычные для меня под наименованием «буденовки». Только вместо звезд на них красовался двуглавый имперский орел и кокарда.

Когда мне несколько дней назад промежду прочим сообщили о наличии на складах какой-то формы «для парада победы», я как-то сразу резко насторожился. Насторожился и потребовал явить мне образцы сей формы (оказалось, что мой прадед о форме Васнецова слышал, но лично не видел). И когда мне эта вот форма была явлена, я не удержался от победного восклицания. Все тогда удивленно посмотрели на веселящегося царя. Ну, откуда им было знать о том, что сейчас разрешился давний спор далекого будущего о том, была ли эта форма придумана после революции или же большевики использовали запасы из имперских складов. Так-таки да, как говорят в Одессе!

А почему зрелище фантасмагорическое? Да потому, что форма «красноармейцев» с погонами на плечах смотрелась (для меня, понятное дело) ну очень абсурдно. Впрочем, погоны были лишь у прикомандированных солдат и офицеров, да еще у тех гражданских, кого уволили в запас с правом ношения мундира. Остальные добровольцы из числа москвичей были, понятное дело, без погон. Так что фантасмагория была не всеобщей и не полной.

Вообще, форма эта мне никогда не нравилась, и, насколько я помню, современникам, которым ее приходилось носить, она не нравилась тоже. И понадобился печальный опыт финской кампании для того, чтобы армия избавилась наконец от этого революционного фетиша и отправила буденовки в утиль истории.

Разумеется, я не собирался вводить эту форму в армии и не позволю в ней воевать. Но для потешных мероприятий, типа тех же военно-общественных отрядов Корпуса патриотов, почему бы и нет? Тем более что Корпус патриотов хотя и относился к армейскому ведомству, но был формально лишь добровольным военно-спортивным обществом при Военном министерстве. Так что, вероятно, в этой реальности эта форма будет знакома миру именно как форма отрядов Корпуса патриотов. Достаточно милитаристская, но вместе с тем не уставная, военная.

– Поздравляю вас с формированием московского военно-спортивного отряда Корпуса патриотов!

Троекратное «ура!» сменилось государственным гимном. Под звуки «Боже, царя храни!» я беру за руку Георгия, и мы идем к ступенькам. Офицеры Конвоя распахивают перед нами ворота Лобного места. Взойдя на возвышение в центре, я киваю, и вслед за нами поднимаются знаменосцы. Еще несколько секунд и за нашими спинами на ветру полощутся два знамени – государственный флаг Российской империи и золотой штандарт императора.

Звучат команды, и вот новоиспеченный отряд Корпуса патриотов начинает первый в своей истории парад. Мимо нас рядами проходят бойцы в островерхих шлемах, и впереди их развеваются имперские знамена.

– Дарованный его императорским величеством марш Корпуса патриотов запевай!

По команде полковника Дроздовского над площадью гремит песня. И мороз пробежал у меня по спине. Я смотрел на марширующих «буденовцев» с золотыми погонами на плечах и под имперскими знаменами, которые шли с революционной песней из фильма моего детства. Смотрел и вдруг почувствовал, как судорожно сжимается мое горло.

То, что было ситуативным решением, внезапно превращалось в пророчество, а слегка подкорректированный текст песни неожиданно наполнил этот парад тем звенящим ощущением, когда ты вдруг входишь в резонанс и со словами песни, и с ее ритмом, и со звучащей над площадью медью оркестра, и с мерным шагом сотен сапог, и с морозным дыханием ста тысяч человек на площади. Песня из будущего пророческим гимном отражалась от стен Кремля и, набирая голос, казалось, с каждой строкой звучит все громче и громче.

И, казалось, что сами марширующие вдруг прониклись величием момента, потому как слова зазвучали словно клятва, с мрачной решимостью и особой торжественностью.

Сотни и сотни патриотов проходили сейчас мимо меня, отдавая честь своему государю. Сотни островерхих шлемов проплывали между мной и огромной толпой на площади. Но не было в этих марширующих рядах угрозы, и у меня было чувство, что люди, заполнившие огромное пространство, это понимают. Чувствуют, как и я.

Я повернулся к стоящему у ворот Сандро и сказал:

– Присмотри за Георгием.

И игнорируя все предостережения, пошел в сторону толпы. Постучав в железную дверь, я отдал короткое распоряжение высунувшемуся офицеру:

– Заводи.

Еще через минуту наш броневик медленно двигался в толпе, а я, высунувшись по пояс из башенного люка, пел вместе с площадью.

И вот мы доехали до середины площади. Один среди людского моря. И лишь гражданин Минин простер надо мной свою медную руку, словно стараясь поддержать, пока я вылезал из люка и становился на башне броневика. Чувствовал ли я себя Лениным в этом момент? А кто такой Ленин в этот момент?

Я стоял на броневике и молча смотрел на толпу. Постепенно шум стихал. Наконец наступила полная тишина. Они были готовы слушать.

– Соотечественники! Патриоты нашего Отечества!

Толпа бурно зашумела.

– Сейчас я вижу перед собой настоящее людское море. Кто-то презрительно скажет – «толпа», но НЕТ, НЕ ТОЛПА! Я вижу перед собой настоящий народ русский, и я горд оттого, что мне выпала великая честь стать державным вождем такого великого народа, как наш. То сакральное единство, которое всегда связывало царя и народ, сейчас ясно видно всем, включая наших врагов. «Царствуй на страх врагам» – так поется в нашем гимне. «Царствуй на славу нам» – так поем мы все, вкладывая в эти слова наше понимание общественного народного единства во имя общих целей – защитить и преумножить славу России, творить новую жизнь, новую державу и новое будущее для себя и своих детей! – Перевожу дух и продолжаю: – Сегодня мы живем в удивительное и великое время. Живем в эпоху, которая станет началом новой великой и освобожденной России. Но мы не только живем, мы вместе создаем новую Россию! Каждый на своем месте, каждый по мере своих сил и возможностей, каждый делая даже больше, чем мог бы. Вы все слышали слова этой песни-клятвы! Вы пели ее сейчас вместе со мной! Пели вместе с теми искренними патриотами, которые приняли сегодня на себя добровольную миссию защитить, сохранить и построить воистину новую, процветающую и Освобожденную Отчизну!

Делаю широкий жест.

– Все вы знаете притчу о том, как отец учил сыновей держаться вместе, показывая им, как легко ломаются прутья и как сложно сломать веник, состоящий из крепко связанных между собой прутьев. В каждом нашем городе, в каждой губернии и в каждом уезде найдется огромное число истинных патриотов и борцов за новую Россию. Но часто разрознены их силы, не чувствуют они рядом плечо единомышленника, не знают, кто поможет, кто поддержит и кто поймет все их стремления. И сегодня было положено начало новой патриотической организации, августейшим шефом которой я сегодня стал. Широки задачи Корпуса патриотов – на всех хватит! И охрана общественного порядка, и обучение грамоте, и обучение новым профессиям и повышению уровня существующей специальности, создание различных спортивных, молодежных, женских и детских общественных организаций. Мобилизация всех здоровых сил нашего общества. Все то, что потребуется для Освобожденного Отечества. Сегодня на Красной площади сформирован первый отряд добровольцев Корпуса патриотов. Корпуса, созданного по инициативе и при поддержке Фронтового Братства. Уверен, это только начало, только лишь первый отряд и далеко не последний. Будут появляться все новые и новые отряды, каждый из которых станет кузницей новых людей новой России.