Владимир Атомный – Бастион: Хрустальный плен (страница 43)

– Конечно! Я знаю… стой! – нахмурилась она. – Хочешь сказать, что я глупая?

– Не глупая, но Империей тебе нельзя править. Знаешь, бывает, что не твоё. Вот это тот самый случай.

– Так я о том же. Но ты не ответил, – склонила она голову.

– Получишь у меня сейчас, – погрозил я пальцем. – Обещала вести себя хорошо, веди! Я, как временно замещающий председателя, обязан ратовать за соблюдение правил. Более того, искренне люблю учёбу и приложу все усилия, чтобы ты поступила сама.

– Ах! – картинно схватилась она за сердце. – У меня кончились козыри. Даже взяткой на место Императора тебя не пронять.

Я начал нервничать. Не из-за её нескончаемого флирта и шуток, но по причине странных желаний. Никогда раньше подобного не испытывал. Перед глазами и в ушах её слова про кошку. Приходится прикладывать заметные усилия, чтобы не совершить какую-нибудь непристойность.

– Бессовестная, – отозвался я и присел на стул. Валентина тут же заняла соседний, изящно положив одну ногу на другую. Взгляд с удовольствием пробежал по соблазнительно обтянутым колготками ногам.

– Требую объяснений, – постучала она ручкой по коленке.

– Даже в своём требовании ты совершенно бессовестная ведьма, – грустно улыбнулся я. Покивал сам себе и подняв взор, продолжаю: – Ещё и безжалостная. У меня ведь никаких шансов нет. Даже если постараться, то более слабого кандидата в соперники твоему очарованию не найти.

– Моему очарованию? – вскинула брови Валентина, чуть обескураженная словами.

– Конечно. В тебе сочетается всё, что только можно. Роковая красота, могучий шарм, высокое положение в обществе. Ты говоришь мне сумасводящие слова. Совершаешь не менее сильные поступки. И ведь ещё нужно остановиться на мне и приглядеться. Я же типичный житель фанатских форумов. Главный потребитель комиксов и тематической продукции. Появление тебя в моём окружении подразумевает симпатию по умолчанию.

Девушка потупила взор. Потом посмотрела по сторонам, явно смущённая. Говорит следом:

– Можно я восприму твои слова просто, как комплимент?

Меня охватил стыд. Не за сами слова, хотя произносить их было очень трудно, но устыдился я мотивом. Словно бы в вину ставлю перечисленное. Будто жалуюсь.

– Это было бы лучше всего. Прости.

– М-м! – оживилась Валентина. – Я слышу просьбу о прощении.

– Да, – отозвался я с ожиданием.

– Можно мне использовать положение оскорблённой дамы и потребовать с тебя поступок?

Я усмехнулся и качнул головой.

– Можно.

– Хочу ещё послушать, как ты упоминаешь моё имя и принадлежность к роду, – ввергла она меня в смущение. – Это так волнующе.

Ну, коль уж провинился, то исполню пожелание:

– Хорошо, Валентина Стрём, наследница Императорского трона.

– Приятно. Ещё! – с озорством заявила она.

– Прошу Вас, госпожа Валентина, наследная волшебница великого рода Обсидиановых магов, помочь мне в Вашем обучении. Я хочу приложить все усилия, дабы нормативы нашей школы были сданы Вами в полном объёме. Не сомневаюсь, что с Вашей красотой и величием, это не будет большой трудностью.

Она залилась смехом.

– Вот хитрец. Спасибо за столь приятные титулы. Я постараюсь не сильно сопротивляться твоему напору, – озвучила она очередную двусмысленность, двигая губами соблазнительным образом.

– Отлично, – отозвался я, стараясь найти что-нибудь отвлекающее. – Может пошли посмотрим мою комнату?

– Кажется не успеем до приезда, – посмотрела Валентина на время. – Лучше уже идти встречать.

– Думаешь, на подъезде?

– Чувствую, я же ведьма.

Мы покинули комнату. Густеет вечер, а позднеосенний холод, тут же принялся вытягивать тепло. Валентина вышла без пальто. Я накинул на неё свой балахон.

– Спасибо, – мягко отозвалась она.

– Мгм.

– Приятно пахнет, – подвела она ворот к носу.

Я тут же в краску.

– Извращенка!

– Ах, какой титул знатный! – радостно отозвалась она и ещё глубже вдохнула запах от одежды.

– Заберу сейчас, – хмуро посмотрел я.

– Не отдам, моё, – зашипела кошкой она. Получается слишком натурально.

– Уже страшно наедине с тобой оставаться, – проворчал я. Вдруг мозг осенила мысл, скорее даже поразив. – Я счас!

Крикнул и припустил к себе – нужно срочно спрятать кулон с Вероникой, снять кольцо и меч. Вот ведь дурень! Привык жить с ними. Весь наш план бы пошёл ко дну.

Изрядно вспотевший, вернулся обратно. Валентина встречает удивлённым взглядом.

– О! – заметила перемены она. – А ведь точно! Давай я ещё немного возмущений вызову на тонком уровне. Это хорошо скрывает артефакты. Знаешь, папа может и за десятки метров почувствовать.

– Спасибо! – с чувством отозвался я.

Она прикрыла глаза, нахмурила бровки. Постояла чуть. Я с удивлением ощутил какую-то волну.

– Мало, мне не хватает силы, – открыла она глаза. – Нужно что-нибудь волнительное.

Я стал напряжённо думать, как быть. Волнительное, волнительное… может напугать Валентину? Крикнуть неожиданно? Или похвалить, назвать по титулу?

– Матус! Они уже совсем рядом! – предупредила девушка.

– Они?!

– Да, Георг тоже едет.

– Чёрт! – я едва за волосы не схватился.

Всё может вот-вот провалиться в пропасть, глубины у которой нет. И всё из-за моей дурости.

Пришла мысль и пока совесть или стыд не успели накинуть аркан, я привлёк Валентину, прижавшись всем телом и коснулся губами её губ. Едва-едва. Но ведьма распахнула глаза, натурально засветившимися зелёным. Из разомкнувшихся губ вырвался лёгкий стон. Я ощутил бурю. По воздуху пошёл гул, земля слегка качнулась, словно от землетрясения.

Скорей отстранился, полыхая лицом.

– Прошу простить. Это было необходимо!

– Ах! – закрыла она глаза. – Не стоит извиняться. Это было чудесно.

– Теперь артефактов не видно? – продолжая гореть в смущении, спросил я.

– Я устроила тут настоящую катавасию, – рассмеялась Валентина. – Папа поспешит закрыть все потоки, уподобившись ощущениям простого человека.

– Отлично. Всё не зря.

– Считаешь, могло быть зря? – поддела она.

Я безошибочно подметил целый кортеж, приближающийся к нам и слепящий фарами.

– Не зря я попрал свои принципы, имею в виду, – хмуро отозвался я. – А не само… это.

– Понятно, – с озорством протянула она. – Но если говорить об “этом”, то оно не зря?

– Валентина! – раздосадовался я.