Владимир Атомный – Бастион: Хрустальный плен (страница 11)
Девушка выдвинула деревянный ящик встроенный в стол и достала деревянное колечко. Похоже на то, что было на Веронике недавно, но гораздо тоньше и темнее.
– Возьми его, лучше даже сразу надень, – протянула изделие Вероника. Я взял, подивившись мягкости рук девушки и ледяному, будто из стали, колечку.
Оно маленькое, потому пробую на мизинец, хотя и хотел на средний.
– Погоди… – остановила девушка и взяв мою правую руку, надела кольцо на средний – подарок вдруг расширился.
– Это ключ от комнаты, – смущенно пояснила она, а я покраснел от сходства процесса с другим. – Правой будешь открывать – ручка поддастся. И ещё, запомни на всякий случай слова: “В раскрытых ладонях – света исток!” Это для дяди Вадо, отправишь либо сообщением, либо позвонишь. Он будет у твоего дома как можно быстрей и отвезёт сюда.
Я ошалело смотрю на девушку, не понимая зачем это всё.
– Понимаешь, ничего нельзя утверждать стопроцентно. Может произойти непредвиденное, и поэтому я прошу тебя носить кольцо и запомнить слова.
– А что за “непредвиденное”? – спросил я, потянувшись за смартфоном, чтобы всё записать.
– Ну-у…– замялась Вероника, – пока лучше и не предполагать, это предосторожность.
– Ладно! – вынырнул я из омута смутных страхов и серьёзности. – Я записал. Если что, примчусь сюда, возьму всё имеющееся, кроме куба преображения, и пойду крушить врагов, хе-хе.
У Вероники, словно тонкая прозрачная стенка лопнула, – глаза приняли привычный живой пламенеющий фиалковый цвет и она рассмеялась. Так и закончилось моё знакомство с суровым, холодным миром магии. Впечатления настолько тревожные, что я готов пожать руку всем тем, кто увёл Империю с этого пути. Моя, ещё не родившаяся, сестра понесёт бремя этой силы, сроднее вероникиному, так что нужно запастись терпением и силой, чтобы оградить её от соблазнов и опасностей. Впрочем, как и Веронику.
За единственным окном медленно истаивает день, а вечный его спутник – вечер, плавно окрашивает мир в жёлтые тона заката. Мы залюбовались величественным действом. Спустя минуты, Вероника произносит:
– Может в “Золото Симфонии” съездим?
– В тот ресторан, где ещё был уединённый балкон? – уточнил я.
– Да, ты кушать хочешь?
– Очень! – охотно признался я, особенно от воспоминаний кухни Золота. – Всё впечатляющее окружение твоей комнаты, так и норовит пробудить голод. Вероника заливисто рассмеялась:
– Да уж, Матус, вяжешь ты причинно-следственные связи особенным образом. Я, кстати, останусь на пару ночей в Золоте Симфонии, пока папа не вернётся.
В голову ворвалась безумная идея и я давай выталкивать её, словно быка. Но где я, а где бык, поэтому:
– Может у нас погостишь? – огласил я, испытывая гамму противоборствующих чувств, что даже лоб вспотел.
Девушка блеснула огоньком в глазах.
– А можно?
– Если бы я отказал и об этом узнала мама, то выгнала бы меня не то что из дома – за пределы Симфонии, – серьёзно заявил я.
Мы давай хохотать и помимо одной радости – младшей, грудь полнит старшая сестра – осознание, что два дня Вероника будет жить у нас дома.
Глава 8
Пока Вадо выгонял машину, мы ожидали на крыльце, любуясь гаснущим небом и серпиком холодного месяца. Выхватив светом фар из сумрака деревья, показался комфортабельный линкор. Когда положили багаж и расселись, дядь Вадо выслушал адрес и пожелал приятной дороги.
Пока дорога несётся под колеса, а едва ощутимое покачивание навевает дрёму, я разгоняю тенета сна мыслями и обдумываю, как сообщить маме о нашем приезде. Сейчас позвонить или уже по приезду? Всё же понял, что лучше сейчас, пока не поздно.
– Мам, привет!
– Добрый вечер, Рыжик. Что звонишь? – спросила она тепло.
– Мам, можно Веронике у нас погостить пару дней?
– Ой, а что она собирается? – заметно взволнованным голосом, спросила мама.
– Ага, есть такая нужда.
– Передай, пожалуйста, что двери нашего дома всегда открыты для неё. Я приготовлю гостевую, сынок.
– Хорошо мам, но ты папу попроси, если что помочь, ага?
– Будто он даст мне одной что-то делать! – рассмеялась она. – Моё время – утро, пока наш папа спит.
– Ха-хах, ладно мам, до вечера. Мы будем позже.
– Целую, Рыжик.
Глянул на Веронику, что ожидающе смотрит. Передал ответ мамы, присовокупив широкой улыбкой. Девушка обрадовалась и мы взялись обсуждать учёбу, предметы и педагогический подход – хорош или нет?
Ружияр встречает теплом. Окраина города больше производственная и потому тёмная – спит, в ожидании нового дня. Зато дальше жизнь начинает звучать громче. В спальных районах видны многолюдные спортивные и детские площадки, в парках гуляют жители: кто парами, кто семьёй, кто в одиночку. Много светящихся точек смартфонов, перебиваемых городским освещением. Встретилась несколько малых концертов местных коллективов.
Ближе к центру, активность бьёт ключом. Стихнет позже всех, уже после полуночи. Здесь сосредоточены офисы, представительства крупных компаний, множество мелких точек оказания услуг, среди коих, большую часть составляет ресторанный бизнес, включающий всё – от уличной закусочной, до мест справления торжеств. “Золото Симфонии” даже тут выделяется, что расположено в старом, спальном районе, где практически нет домов квартирного типа. Мы проехали очередной мост и начался лёгкий подъём. Вновь шум города угас, оставаясь ровным фоном, а устремившиеся природные запахи взволновали сердце. Вскоре мы прибыли.
– Приятного отдыха и аппетита, ребята, – напутствует Вадо, тоже выходя из автомобиля.
Я вдруг подумал, что он тоже может быть голоден. Уточнил.
– Всё хорошо – в Золоте Симфонии есть специальный зал для водителей и прочего персонала. Во-о-он там! – показал дядь Вадо. Я увидел одноэтажное прилегающее помещение, с большими окнами, что дают хороший обзор на двор и парадный вход. Со спокойной душой махнул ему рукой и мы с Вероникой двинулись ко входу.
Потомок По Сигизмунда – Адриан, сегодня оказался на смене и узрев наше прибытие, ожидает у входа. От него исходит такое радушие, что я тут же ощутил ответную радость.
– Доброго вечера, юные господа. Куда изволите пройти?
Мы остановились и тепло поприветствовали. Я взялся отвечать:
– Предпочтительнее было бы вновь на ту уединенную террасу.
– Сообщаю Вам для удобства внутреннее название – второй стол. Секунду, проверю доступность.
Адриан отошел и начал тихо переговариваться через усик связи, что почти не заметен на воротнике темно-зелёного костюма – косоворотки и брюк вольного кроя.
– Молодые господа, будет готово через пять минут. Можно пока занять вас выбором блюд и небольшой экскурсией по нашей знаменитой картинной галереи?
– Можно, ведите, – ответила Вероника.
С прошлого раза я запомнил лишь те блюда, которые ел и пару из списка. Поэтому в этот раз выбирал вновь обстоятельно, и с расчётом попробовать новое. Вероника сразу попросила равняться на предпочтения, а не цены. Я, конечно, предпочтений пока не имею, в рамках столь изысканной и разнообразной кухни, но поставил цель выработать.
Временно мы сели в ближайшей беседке с балдахином из плотной ткани. Под потолок уходят воздушные лоскуты из шифона пастельной палитры. Ненавязчивый свет даёт ровно столько освещения, сколько надо для чтения и просмотра, и его можно потом приглушить – углядел я декоративную лапку из дерева.
Меню с двумя золотыми полосками легло на стол. Вскоре Адриан передал заказ на кухню, а мы пошли любоваться галереей.
Картинная галерея в Золоте Симфонии – это комната, столь обильно насыщенная роскошью, сколько позволяют границы вкуса и стиля. Нам предстали полотна написанные маслом, заключенные в деревянный багет, могучий дарить удовольствие от созерцания и без картин. Так же, в качестве исключительных ценностей, висят на стене два гобелена и один ковёр. Освещение, льющееся с богато украшенного потолка, даёт возможно окунуться как в палитру цветов, так и в совокупный изображенный образ, будь он на картинах или иных основах. Над потолком трудился не просто мастер-скульптор, а Бог, решивший вдруг порадовать смертный род предметом творчества. Здесь есть место солнцу, в центре, его лучам, звёздам и тверди Земли. Мы видим все важные сферы жизни, включая духовную, тесно переплетённые друг с другом. Лица людей и морды животных выполнены столь тщательно, что кажется они вот-вот оживут.
Пол укрыт богатыми орнаментами, напоминающими лабиринт. Паркет из разномастных пород дерева, тянет взгляд от одной вязи к другой, от фигуры к фигуре.
– Вы можете видеть, юные господа, как вся императорская семья собралась для совместного портрета. Посередине – Георг Хмурый, первый император Симфонии, по правую руку его жена, а ниже дети. Вокруг остальная кровная родня и их супруги. Могут возникать споры, а первый ли он Император, но я ответственно заявляю, что да. Ибо любой из предыдущих претендентов не имел той полноты власти, что впервые было сосредоточена в Ружияре при Георге Хмуром и осталась в последствии.
Мы успели рассмотреть ещё одну картину, выполненную с таким же мастерством, как и остальное, прежде чем Адриану сообщили о завершении приготовлений, и мы проследовали на террасу.
– Предпочтёте самим взять порцию или мне это сделать?
Мы отблагодарили и освободили его, оставшись наедине с прекрасным видом на город и серпиком на небе в окружении звёзд. Зеленые плетуны благоухающие в прошлый раз, уже поддались осени и начали желтеть, но атмосферу это не портит, а лишь добавляет некоего шарма.