Владимир Атомный – Анастасия, ты прекрасна! (страница 73)

— Чтобы вам хорошо жилось, я решил передать часть бизнеса под твоё управление. Анатолий пообещал натаскать тебя в этом.

Я посмотрел на Эконома и тот кивнул. Злой и хмурый. С бывшим работником спецслужбы он нет-нет обменивается грозными взглядами.

— Я вас понял. Спасибо, — слабым голосом проговорил я. Уверенно могу держать пока только ложку.

— Ну и замечательно, — нервно покивал он и тут же встал. — Поправляйся, документы подпишешь, как окрепнешь.

Развернувшись, он стремительно вышел из палаты. Я облегчённо выдохнул — делать это уже не так больно.

Наконец настало время выслушать родных людей. Эконом с доброй улыбкой подождал, пока мы с Настей вновь обменяемся чувствами, ибо повод! Настя едва не завизжала, всё так же с мокрым от слёз лицом. Я заметил под глазами тёмные круги.

— Рад, что ты жив, сынок. Молодец, выкарабкался, — потрепал по голове Эконом.

— Спасибо вам, — со слезами на глазах, выдохнул я. — Спасибо огромное.

— Ты удивишься, Сокол, но спасибо надо говорить не мне, — покачал он головой. Я же улыбнулся, понимая, что пожилой военный сейчас скажет про долг и что иначе не мог. Хороший он…

— Да, Саш, — стала серьёзной Настя.

— Можешь сказать спасибо мне, — вдруг зашла в палату Диляра. Я буквально окатил её удивлением.

— В смысле?

— Саш, это она достала на папу какие-то документы, что он тут же позвонил своим мерзавцам-бандитам и они не стали тебя убивать. А потом уже всё остальное.

Я молча перевёл взгляд на бывшую участницу смены.

— Анатолий Сергеевич попытался уговорить моего отца предоставить компромат на папу Насти. Но если бы об этом узнали другие ключевые фигуры в регионе, а они бы потом узнали, — надавила она, присаживаясь на свободный стул, — Валерий Михайлович не тот человек, который такое стерпит. В этом случае статус адвоката Гизатулина бы сильно пострадал. Отец, естественно, отказал. Я не смогла проигнорировать угрозу вашей жизни, Александр, и уговорила отца помочь. Но и в этот раз он отказал.

— И как же тогда? — спросил я, а все остальные тоже с интересом посмотрели.

— Просто он думал, что у меня нет доступа к документам.

— А он есть? — покряхтел Эконом.

— Именно так, — улыбнулась Диляра.

— Что же, — ответил я ей улыбкой, — моя глубочайшая благодарность. Ты спасла не только меня. Я твой вечный должник.

— Благодарность принимаю, а вот долгов не надо. Я сделала это ради себя. Это нужно было мне. Александр, вам лучше? Доктора сделали своё дело? — с чувством спросила она.

— Лучше, чем можно желать, — выдохнул я.

— Я рада, — поднялась Диляра. — А теперь пойду. Поправляйтесь, пожалуйста.

— Постой! — вырвалось у нас с Настей вдвоём.

Я продолжил:

— Как ты сама? Как твой отец? Что было потом?

— Нам удалось всё замять. Кроме одного очень огорчающего факта, — с затаённой ненавистью проговорила Диля. — Но я рада, что вам лучше, Александр. Насть? — посмотрела она на неё. — Мы с тобой потом поболтаем, хорошо? Без обид, правда надо бежать.

Мы ошалело кивнули и ещё раз попрощались.

Пострадал не только я, но и другие. Моей прекрасной блондинке даже вызывали скорую — высокое давление и тахикардия. Мама Насти, едва не довела мужа до нервного срыва, а сама провела несколько дней на таблетках. Очень радостно было слышать, что Эконому удалось уладить все спорные моменты. Тот эс-бэшик — они знакомы по факту работы на двух региональных боссов. Недолюбливали друг друга, а сейчас ненавидят, но деловые вопросы решать умеют оба. Поэтому, когда был явлен компромат, все друг друга поняли.

Настя поселилась в палате со мной, а я радостно поддержал. Начались беззаботные дни. Эконом съездил к маме успокоил, солгав, что я на смене дежурю. С удивлением я утерял всякую жажду к мести. Было до слёз обидно за нанесённые травмы, но за пару недель с Настей моя душа словно тоже зажила. Я мог молчаливо смотреть на Настю часами, мог начать восторгаться красотой, что юной красавице приходилось закрывать мне рот руками. Я начинал вдыхать её аромат и готов был делать это сколько угодно. К моменту выписки мы с персоналом стали друзьями. Да, клинике отгрузили вагон денег, но ведь именно мастерство врачей и забота медсестёр вернули меня к нормальной жизни. Восстанавливаться предстоит еще год, но ходить и радоваться жизнь могу уже сейчас.

К моменту подписания бумаг, я придумал альтернативный вариант «помощи» от Быкова — если хозяин «Лесной Сказки» будет не против, то пусть отец Насти выкупит лагерь. Эконом попробовал отговорить, так как дело это убыточно, как я и подозревал, но мы с ним посовещались, как и где сэкономить и как сделать лагерь посещаемым не только летом, но и в другие сезоны.

Хозяин согласился едва ли не с радостью — он не раз хотел избавится от Лесной Сказки. Подписание бумаг, понятное дело, отложилось, но мы провели эти дни с пользой и удовольствием. Состоялась встреча с мамой Насти. Не могу сказать, что я получил её расположение, — деньги для неё играют очень весомую роль, а с нашим с Настей договором, они ведь тратятся преимущественно с её стороны, — но всё же это несравненно лучше, чем лютая ненависть со стороны Быкова старшего.

Дела завертелись так споро, что вскоре я приехал с Экономом уже в собственный лагерь. Вот и сбылась мечта о своём бизнесе. Даже горько думать об этом, ибо цена оказалась слишком высокой. Жизнь всегда сплетает косу из хорошего и плохого так плотно, что когда пытаешься переосмыслить случившееся, не можешь решить — прошёл бы ты по этому пути ещё раз?

Однако из хорошего — деньги Быковых не дадут Лесной Сказке прийти в запустение. Эконом словно помолодел — каждую встречу убеждает меня, что всё будет лучше, чем хорошо. Вот и сейчас мы очередной раз перебрали все пунктики…

— А что, солидно даже, — заключил он, посмотрев на меня. Мы решили сделать себе приятное и комфортно устроились на берегу озера. Я сварил нам чай. — Слышал на Западе так делают. Человек может быть владельцем финансовой империи, а приходит в офис как обычный работник.

— Ну, вроде того, — посмеялся я. — Эту смену точно отработаю, а там посмотрим. У вас как с Хозяином?

— Бог бережёт, не иначе, — помрачнел Эконом и даже перекрестился. — Думал всё, крантец всему. И семье, и мне. Но он даже похвалил, что я нашёл кому сбагрить этот уголок. Неведомо ему чувство красоты.

— Уж точно, — осмотрел я и вдохнул воздух полной грудью, пусть и больно до сих пор. — Но я рад за вас.

— Ай! — махнул он рукой. — Но ты пострел, конечно… эх, времена всё же меняются. Наська же ребёнок ещё, а ты смотри, как вышло всё.

Меня взяло смущение, потому отмолчался.

— Ну всё, Сокол. Ехать пора. Серёге я говорю про путёвку?

— Конечно, — тоже поднялся я и пошёл вместе к машине. — Буду только рад.

— Спасибо! — улыбнулся Эконом. — Хороший ты парень.

— Это Вам спасибо, Анатолий Сергеич! Сгинул бы без Вас. Никогда этого не забуду.

Он заулыбался очень редкой улыбкой, такую я видел лишь пару раз у него.

— Даст Бог, доживу до ваших с Настей детей. Это главное.

— Бросьте Вы это «доживу», — рассмеялся я. — С Генштаба приказ пришёл — дожить. Какие ещё боги и сомнения?

Он в шутку погрозил кулаком, но в глазах снова появилась сталь.

— Садись, Сокол. Подвезу.

В лагере намечаются несколько событий. Сегодня я занимаюсь подготовкой, но скоро должна приехать Диляра. Настя повела себя странно, когда сообщил об этом и предложил поехать вместе. То есть, причина отказа была благовидной, но вот именно некая волна эмоций меня смутила. Я попробовал расспросить, но быстро понял, что нужно просто согласится. В итоге, Настя приедет только завтра, вместе с моей мамой. А ещё через два дня начнётся подготовка ко второй летней смене.

Но прежде всего я озадачился, как встретить Диляру и успел предпринять всё возможное. Она — это ещё один человек, благодаря которому я могу наслаждаться жизнью. Не требующая ничего и это вдвойне меня обязывает.

Для начала была приобретена серебряная джезва — пришлось покупать с рук у выходца с Ближнего Востока и за очень большие деньги. Но я не жалел и только со своих сбережений. Затем купил песочный нагреватель и несколько видов зёрен. Пока всё перепробовал, научился более-менее варить. Далее потребовалась специальная посуда. С Настей мы теперь пьём из фарфора, но для восточной красавицы нужно нечто более роскошное, то есть хотя бы с позолотой.

Далее накупил восточных же сладостей. Только лучших и свежих. Это тоже дорого, но так правильно — надо как можно дороже. Напоследок, был нужен подарок. Для всех остальных есть обычные ювелирные изделия, но элита ценит именитых ювелиров. Тут я уже полностью потратил свои деньги и занял немного у Насти. Через её же маму купил серьги с чистейшим рубином. Она говорила, что нужно бриллианты, но как по мне, они стоят дорого, но не выглядят на свой чек. А вот рубины вполне. Да и чувствую, что Диляре лучше подойдут они.

Со всем этим я и встретил её — вышедшую под пасмурным небом из такси бизнес-класса. Она одета в белое платье с ярким принтом в виде алых роз. На руках белые же ажурные перчатки и рубиновая помада на губах.

— Рад приветствовать в своей скромной обители, — склонил я голову.

Диляра осмотрелась.

— У Вас много земли, господин.

— Желаете ли прогуляться по ней или я могу угостить вас кофеем?

Диляра подошла ближе и пристально вгляделась в лицо. Повисла тишина.