Владимир Атомный – Анастасия, ты прекрасна! (страница 46)

Речь пошла о показательном случае, произошедшем с очень большой туристической группой. Маршрут пролегал в мягком климатическом регионе страны. Человек было около пятидесяти, группой руководило два опытных туриста: мужчина и женщина. Обстоятельства сложились критически — в середине похода группу накрыл циклон. Температура грозила опуститься ниже нуля, чего в летнее время быть никак не могло. Вкупе со штормовым ветром, с неба сыпалась ледяная сечка. Перед руководителями встала задача, что делать: разбивать лагерь в лесу ниже или попытаться дойти до лесничества, где есть дом и люди — этот вариант предложила женщина. Меньшая часть последовала за ней, а большая осталась с более авторитетным мужчиной-руководителем. Более того, в группе остающихся были бывшие военные, отслужившие в воздушно-десантных войсках. Крепкие и уверенные ребята. Они-то и стали камнем преткновения.

В лесу был разведён костёр, к которому вэ-дэ-вэшники не подпускали никого. Так же они отобрали еду у других членов группы и всё съели. На их глазах умерли от мороза и потери сил около тридцати человек, включая руководителя. Над выжившими был суд и мразей оправдали, списав на состояние аффекта.

А вот группа другого руководителя смогла дойти до хижины без единой потери. Жаль только, что сама туристка потеряла глаза из-за посёкшего их льда.

Мои ребята застыли в молчании. Признаться, всех их я оцениваю именно так — кто как поведёт себя в подобной ситуации. И для некоторых итог печальный.

Фрагмент 22

Сразу после завтрака начали сборы. Вещей разбросано море, мелочей и того больше, кажется, что не может эта уйма поместится в рюкзаки, но спустя час ничего почти не осталось, а ещё через половину мы вышли.

Путь назад более долгий. Нужно сделать крюк до старого деревянного моста, что находится ещё выше по течению Пронной.

Дошли ходко. Я первым проверил переправу — с каждым годом всё же дряхлеет. Пройдясь туда-сюда выбил пару совсем исхудавших досок. Лучше видеть дырку и перешагнуть, чем провалиться. Мосту нужен ремонт, попробую выбить это у Эконома.

К обеду мы оказались в лагере. Меня встретила улыбчивая Кошка и получила тёплых поздравлений с днём рождения. Ещё раз уточнила, приду ли вечером.

Вот только к завтрашнему событию у них со Звонарём и Мышью ещё ничего не готово. Но ладно Мыша — она всегда нетороплива, но эти-то двое?! Оказалось, что у нашего горе-гомосека случилась большая неприятность — его бросил и обманул любовник. С короткого пояснения Кошки выходит, что Звонарь теперь в глубокой депрессии, работать не может, а нам ещё устраивать смене день прощания. Перед тем, как идти кушать, я решил к нему заглянуть с надеждой взбодрить и вывести работать, но меня встретила такая слякоть, что шансами там и не пахнет.

В столовой увиделись с Настей. Бодрая, с виду здоровая, она засыпала нас вопросами и на каждый новый эпизод приговаривала, что как же жаль, что она не смогла пойти. На пару с капитанами я старательно подбадривал и мы опять обсудили возможность нового приезда.

Засиделись. Но если ребятам никуда особо идти не надо, то я потому, что впереди вал работы. Из-за чёртовых моих разгильдяев, которые коллеги, такое случается, увы, не редко.

Сначала проведал Мышь — за ней страховочный пересчёт подарочных маек и сверка с размерным списком ребят. Один парень заболел, поэтому должна остаться свободная майка. Её я обещал Бурёне — как раз время это сделать. Точнее даже не обещал, а намекнул, что если там что-чего, то я про неё помню. «Что-чего» настало.

— Ну как?

Мышь, словно настоящий грызун пойманный на складе, вздрогнула, ойкнула и выпустила из рук листочек с размерами.

— Фух! Это ты. Я так напугалась.

Подняв бумагу, я подошёл.

— А вдруг ты тут что-нибудь это… та-а-ак, ну вроде всё хорошо, да?

Мышь кивнула и оглядела разложенные по стопочкам майки в прозрачных пакетах.

— Было трудно — у них размерные язычки замялись и почти у каждой пришлось его отковыривать.

— Понимаю, — погладил я её по вьющимся волосам. — Одна лишняя, да?

— Нет, лишних больше, — поглядела она на меня большими коровьими глазами. Свет на складе яркий, завалов нет и стол имеется для фасовки, где, собственно, и разложилась Мышь. Я посмотрел на кучки с майками. — Но это за прошлое лето две и одна за позапрошлое.

Я озадачено почесал щетину.

— Странно, конечно, но ладно. Какие из них? Пойду уберу.

— Вот, в центре, — показала она рукой.

Я покосился на Мышь — ну кто лишку в центр кладёт? Сначала взял, но решил перепроверить размеры.

— А что, все сорок шестого? Да и год одинаковый… Мыша!

— Ой, прости-прости, — попыталась впечатлиться она, — вот эта, рядом…

Пожурив дурёху, я забрал лишние подарки и двинулся на кухню, предусмотрительно положив всё в плотный непрозрачный пакет. Почему удобно чтобы проверкой занималась Мышь? Для неё моё «пойду уберу» — это необходимое и достаточное объяснение. Дальше ей не интересно. Майки же не милые, в некий особый стиль не вписываются, а значит ценности не представляют.

Коровина встретила радушно и шумно. Кухня как всегда кипит и скворчит, но даже больше обычного — что можно наготовить сегодня, как например холодные закуски и салаты, что могут стоять, Бурёна обязательно распорядится сделать. При всех минусах, она прекрасно управляет конвейером готовки. Молодчики и девочки у неё всегда вышколены, ибо знают, что даже за прошлогоднюю картошку может прилететь. А как она любит заставить их выдраить каждый сантиметр помещения — это отдельное кино. Хвасталась даже, что ни разу не получала предупреждений от санэпиднадзора. У неё подруга в Елогорске заведующей отделением работает и когда нужны справки о состоянии здоровья работников, она всех к ней посылает. Без подписи подруги заключения не принимает. Поэтому если кто болен и работать в общепите не может — к ней не попадёт.

— Вам, случайно, такие вот маечки не нужны? — приоткрыл я пакет.

— Та-а-к… — бросила в него она острый взгляд. — Нужны. Еще как нужны.

— Вот и хорошо, а то это… лишние оказались.

Она перехватила мой взгляд и коротко кивнула.

— Как подготовка?

— У меня всё с опережением, Соколок. А вы-то успеете?

— Как раз иду помогать, — покивал я.

— Там, кажись, одна Христя робить.

— Вот-вот.

Кошкина выносит стулья и столы для завтрашних мероприятий. Вернее, пытается, но так как столы ей не даются, успела вытащить несколько десятков стульев из учебного блока. Подходя я глянул погоду на завтра.

— Пишут, солнечно будет, — встречает Кошка.

— Да, лёгкая облачность, — улыбнулся я, улавливая аромат подаренных духов.

— Вот я и решила, что надо выносить.

— Может ты тогда тряпками и красками займёшься? А мы с Гришей и Линой всё перенесём, да расставим.

— Спасибо, Сокол, — осветилась лицом Кошка. — Я думала ты злой будешь и как в прошлый раз нам устроишь.

— Хэ-хэ, — нервно посмеялся я. — Хотя вы этого и заслуживаете, но сегодня я добрый.

— Это в честь чего такая блажь? — подозрительно уставилась она, подходя.

— А день рождения уже не повод?

— Так раньше он тебя не сильно стимулировал, — отпарировала Кошка. Вот где настоящая женщина — сразу чувствует подвох.

— Раньше я чего такой злой был? У меня велосипеда не было, а теперь вот…

— Зарплату что ли подняли?

— Не скажу, — рассмеялся я, радуясь, что ищейки пошли по другому следу.

— Вот ты жучара! Куда больше? — пихнула она меня.

— Так! Будешь тут поклёпы на домыслах возводить — за лодками отправлю, — погрозил ей пальцем я.

— Ой, да мне-то какая разница, — тут же лапками к верху откатилась она. — Я вообще во рту уже ром чувствую и, возможно, водочку. Чисто чтобы отполировать ромец до блеска.

— Иди уже, синий батальон, — подтолкнул в спину я.

— У меня причина есть! — выдохнула Кошка.

— И это, чтобы не хотелось больше толковать благородные порывы моей прекрасной души — найди капитанов и попроси ко мне.

— Чувствую прежнего Сокола! — выкрикнула она в воздух.

Начался долгий рабочий заплыв по расстановке всяческой мебели и минимума конструкций сцены. Завтра тут будет акустика и возможность выбрать любую музыку для прослушивания и танца. Изобильный на впечатления день должен будет перейти в настоящий вечерний шабаш. Это больше даже не наша инициатива, сколько родительская. Сейчас положено устраивать детям пиры последних дней Рима по любому поводу. Словно они страдальцы войны, голода или катастроф.

А мы очень постараемся это осуществить. С каждым разом выходит всё лучше и лучше. Несомненно мне понятен шарм таких мероприятий. Более того, к столам полным вкусной и редкой еды я подхожу без всяких угрызений и терзаний. Ем, что называется, как не в себя.

Солнце начало желтеть и мелькать среди стволов и веток. На лагерь опустился знойный вечер. Ветра нет совсем и некому выгнать нагретый воздух. Закончив с площадкой празднования, я поспешил к озеру. Уже в плавательных шортах и с полотенцем. Перед дощатым пирсом сбросил сандалии и сумку, следом майку. И уже бегом по тёмным доскам к самой станции. Нырок! Воды Хрустального быстро потушили пламя разгорячённого тела. Отфыркиваясь, как тигр, я вынырнул и поплыл в сторону устья. Там дно каменистое, а если выходить со стороны пирса — заросло травой.

Вскоре, поднявшись на станцию, я выудил из напольного ящика небольшой мотор на десять лошадок. Ещё с прошлого года там булькает бензиновая смесь. Я подлил до полна и понёс двигатель к лодке. Установка прошла быстро, завёлся он с раза шестого и довольно шустро вышел на ровный холостой ход.