Владимир Атомный – Анастасия, ты прекрасна! (страница 38)

Сноровка тоже нужна. Липкие и долгие взгляды на утянутые обвязками прелести — это всегда плохо. Так делать нельзя. Нужно касание взглядом, потом его увод в сторону и снова касание. Некоторые девочки ищут такого внимания и уже им можно подарить больше, как и себе. Ведь в лёгких взглядах очень мало «сока».

Но чувство момента необходимо даже в удачных случаях. Окружающие могут быть очень внимательны к поведению и взглядам. Начни я «облизывать» Диляру, не отрываясь и явно, то девочки тут же смекнут что к чему. Да и парни тоже. Следует всегда оставлять пространство для манёвра.

Впрочем, скомпрометировать себя можно и слишком усердным избеганием взгляда. Явная неловкость такого поведения заметна едва ли не больше, чем вульгарное внимание. Благодаря опыту, я могу ходить по этому «краю» смело и с приятными результатами.

После верёвок меня выцепила Катя, хитро подкараулив возле жилого корпуса.

— Ты чего? — демонстративно посмотрел я на её вцепившуюся руку — затащила меня в гущу плетунов под окнами.

— Поговорить надо, — с улыбкой отозвалась малолетка.

— Так может лучше более культурно сделать? Можно ведь и ко мне в комнату пойти, если уж секреты.

— Не-е-ет, тут нормально, — помотала она головой.

Я всё же прервал готовый вырваться из неё поток:

— Вон туда посмотри, — показал я едва видимые в полумраке проёмы открытых окон. — Там живут и, возможно, сейчас находятся другие члены администрации лагеря. Думаешь, им не будет интересно о чём мы тут с тобой беседуем?

Решение ей далось большим усилием воли — вся мордашка сморщилась, но выйти так же, как зашли не получится — Бурёна в очередной раз начала чихвостить кого-то из своих.

Я поманил Катю. Взяв за голову заставил пригнуться под одним из окон, а потом ловко вынул сетку из своего и жестами показал ей залазить.

День выдался жарким, с закрытым окном сидеть будет душно, потому включил кондиционер, а за одно и чай поставил. К этому моменту любопытная фея уже удовлетворённо закончила исследование комнаты.

— Хорошо тут у тебя.

— Стараемся. Так, рассказывай, чего приключилось?

Фрагмент 18

— Я вообще по-быстрому хотела… — состроила она картинную девочку.

Чайник остро щёлкнул, прекращая поддерживать яростное бурление. Одарив юную проказу красноречивым взглядом, я взялся за чай. Признаться, лучше бы уже в столовой сидел, чем тут водичку с красителями пить.

— А чего бы с Марком тебе не «по-быстрому»?

— Кстати, я уже попыталась, — загорелись у неё глаза. Вся подобралась, смакую собственный же рассказ. — Просто поцеловаться, с языком. Он та-а-ак смутился… ах-хах! ну точно девственник.

— Известное дело, — усмехнулся я. — Но порнушки или хентая посмотрел достаточно. Так что тебе нужно просто подобрать ключик. Эх… вот никогда бы не подумал, что буду со школьницей такое обсуждать.

— Затащив её себе в комнату, — подняла она палец.

Я почесал вчерашнюю щетину и прикинул степень справедливости термина.

— Ещё если через спинку кровати тебя перекинуть, ноги привязать и руки к чему-нибудь там. Чай попить штоб.

Если семечка попадает в нужную почву, то отлично прорастает. Вот и моя дурацкая шутка Кате понравилась настолько, что девчонка закатилась смеяться и пролила на себя чай. Немного, но совсем рядом с мятежным бутоном.

— Ай! Горячо как! — сменил смех вопль.

Я подскочил и спешно оттянул намокшую ткань от кожи, принявшись на неё дуть. Хорошо, что не много пролилось.

— А представь, если сейчас кто-нибудь бы зашёл, — прыснула Катя.

Я посмеялся, тут же увидев эту картину со стороны — на коленях, дую на мокрое пятно, причём в самом пикантном месте.

— Дверь закрыта, так что не мечтай, — проговорил я, поднимаясь. — Не сильно обожглась?

Спросил искренне, ничего не подразумевая, но лицо Кати тут же начало наполняться эмоциями, что, словно экран телесуфлёра, рассказывают о содержимом головы.

— Так, стоять!

Но не помогло:

— Даже не знаю… надо посмотреть.

Подскочила и тут же стянула штаны. Я упрямо держу взгляд на её лице.

— Ну, как там, Саш?

— Сама глянь.

— Я не разбираюсь же, — промямлила она, а потом вдруг уже бодрее: — И вообще — надо их просушить, как я пойду? Есть утюг?

Дрянная девчонка стянула штаны полностью. Тут я уже изволил обозреть её ножки и бельё — синее, полуспортивное, без каких-либо рисунков. Но в целом образ весьма хорош — Катя типичная лолита, что некоторой детскостью форм может воспалить воображение матёрому любителю малолеток.

Я вдруг призадумался, продолжая скользить взглядом по неожиданно возникшей наготе. Живёт себе такой несчастный страстотерпец и с погрузившейся в кому надеждой озирает весеннее обилие «цветов». Робко собирает в память кадры из летнего шабаша, что устраивают девочки-подростки. Рядясь во что заблагорассудиться, они буквально впиваются в глаза таких искателей, секут их сердца недоступностью, омрачают души запретностью. Сколь же велика ирония, если знать, что среди этих невинных бутончиков есть имеющие приторно-сладкий аромат, истекающие нектаром и открытые для всякого шумного, суетливого шмеля. Такому можно лишь посочувствовать.

Но это касается лишь связанных робостью и опасениями романтиков. Иные же подобны избалованному, неуправляемому и жестокосердному ребёнку, точнее, как сейчас говорят, спиногрызу или даже пиздюку — махровому, не способному нажраться эгоисту. Замешанная на таком «цементе» пошлость сминает душистые бутоны, мнёт их, разъедает своей токсичностью и кислотой. Когда добивая, и это, если сравнивать, лучший вариант, а когда оставляя искалеченных в живых. Нечто чумное попадает в души юных несчастных созданий, отчего те всю оставшуюся жизнь мучаются сами и пытают окружающих.

Мудаков, что порождают такое я бы лично давил и отправлял на каторжные работы. И не потому, что в белом пальто, а потому что человеку положено держать своего Зверя в узде. Избыть это в себе, может быть, не получится никогда. Вечная борьба. Но не позволять ему многого мы обязаны.

— Ты так долго на них смотришь, хотя ведь самые обычные трусы, — вытащила Катя к поверхности.

— Знаешь чем отличается человек творческий, с тонким художественным взглядом, от обычного? — нашёлся я.

— Ха-ха, чем же?

— Умением видеть в самых простых и обыденных вещах новое, нечто особое и удивительное. А утюг возьми в шкафу, правая дверца.

Кате не нужно сильно стараться, чтобы выглядеть хорошо. Личико смазливое, тело довольно привлекательное, походка лёгкая, с естественным движением бёдер. На моих мизерных квадратах, она начала ходить туда-сюда и, если уж быть до конца честным, ласкать мне глаза. Причём зная это. Без стыда и стеснения. А ещё с надеждой.

— А всё же, что ты мне хотела рассказать?

— Это касается Насти, помнишь просил за неё?

Я кивнул.

— Ну всё, теперь она одна из самых популярных в лагере. Причём не сильно-то и изменилась характером. И в этом всём есть моя заслуга.

— Кстати, — вспомнилось вдруг мне, — а ведь заслуги у тебя не малые. Кто Настю всяким постельным штукам учит?

— Хе-хе, — с торжеством издала Катя, а потом вдруг озарилась: — Стой, Саша! То есть как? Значит у вас…

Я едва не треснул себя. Вот что значит спалился. Досада плеснула девятым валом. С трудом удержался от того, чтобы не вцепиться в волосы. Какой же осёл!

— Нет между нами ничего, — всё же проговорил я. Ну не подтверждать же, в самом деле!

— Ой, всё уже, я теперь точно уверена. А Настя-то, Настя — столько всего спрашивала, прям в подробностях расскажи, а когда в Инет посылаю, то обижается.

Утюг разогрелся и Катя начала сушку. Я всё ещё досадую, на автомате отслеживая, как приподнимается и опускается попка. Дополнительная прокладка ткани скрывает все естественные складочки, сами трусики натянулись, ровно-ровно, словно и нет ничего такого под ними, исконно-вожделенного, а может даже и рокового.

— Так, что касается награды… — снова вырвался я из плена соблазна и душевных мытарств. Достал смартфон и зашёл в кабинет с правами администратора. — Дай мне свой телефон.

И не думая одеваться, он протянула довольно внушительный, за счёт силиконового чехла, аппарат.

— Разблокируешь?

— Хочешь подсмотреть, что у меня в сохрах, да? — стрельнула Катя глазками и обдав терпким дыханием.

— Я не большой любитель подглядывать, — отозвался я, заходя в настройки системы. — Хотя, если прям что-нибудь особенное…

— Ну уж нет! Такое я не могу показать! — выхватила Катя телефон обратно. Я же нашёл её мак-адрес в списке и убрал все ограничения.

Сопровождая слова многозначительным взглядом, отвечаю:

— Отсылала кому-то интим-фоточки?