Владимир Атомный – Анастасия, ты прекрасна! (страница 28)

— Знаешь… — посмотрела в сторону Настя, — кажется я поняла, о чём ты тогда говорил в лесу. Вовсе бы не хотелось, чтобы мои любимые пчёлки всю жизнь воевали против мёда.

— Ты большая молодец!

— Почему? — тут же переспросила она, искренне заинтересовавшись.

— Во-первых, не будь ты такая симпатичная, то мне бы не захотелось рассказывать про мёд и пчёл, — снова подарил я ей улыбку, — но важно другое — ты самостоятельно осмелилась сделать шаг из безопасной крепости, в которой жила. Разве мог бы я винить тебя, если бы решение было другим? После того, что пытались сделать те гады.

— Какие?

— Ну, бывшие твои дружки.

— А-а-а, — немного нахмурилась она. — Да, наверное. Но это уже в прошлом. Не хочу про них говорить.

Я кивнул и подлил её чая. Потом аккуратно взял блюдце и добавил туда пирожное.

— Хочешь чтобы я растолстела, да?

— Хм-м… — взялся за подбородок я, а следом чуть не хлопнув себя по лбу, полез в пакет. — У нас же фруктовый салат есть и просто нарезанные фрукты. Вот, угощайся!

Настя застонала от предвкушения и уверено отодвинула пирожное.

На прощанье она подарила мне вид себя под юбкой — выпрыгнула в окно, а свет я не успел выключить. Хотя, может быть, не захотел. Щёку приятно греет поцелуй, что удивительным образом сплетается с жадным взглядом на её прелести.

Фрагмент 13

Глава 6. Этого точно не может быть!

Жизнь удивляет! Начиная от степени цинизма и жестокости людей, а заканчивая удивительным чувством влюблённости. Почему этого не могло со мной случится — потому что не могло никогда! Оставив мать парализованной в реабилитационном центре, я исчез из привычной жизни и, словно бы, выпал из рамок общечеловеческих понятий и норм. Начал новую жизнь, но только не в обывательском смысле, а в ортодоксальном. Когда — раз! и отсёк прошлую.

Просыпаешься, а в голову лезет всякая романтическая чушь. Стишок написать, песенку спеть или же придумать, как оказать Насте ещё какой знак внимания: подать салфетку на завтраке; сорвать и тайно подарить цветочек; подсобить на тренировке в чём-нибудь, ненароком коснувшись и тому подобная розовая пена.

Я тряхнул головой, что полетела уже пена от зубной пасты. Посмотрел на себя в зеркало и похлопал по щекам. Нужно прекращать давать волю этому безумию. Прекрасно понимаю, что путь к мужскому сердцу лежит вовсе не через желудок. Уметь вкусно готовить — это несомненно плюс, но если ты не возбуждаешь этого мужчину, то шансов очень мало. Настя же не просто соблазнительна — она чарующе хороша, от неё натурально едет крыша. И если я хотя бы частично не надену вожжи на это — всё закончится худо.

Частично не значит совсем. Ну да, более-менее быт у меня наладился, можно сказать, место я себе нашёл. Судя по отзывам людей в Интернете, весьма рыбное — Кошка не случайно говорила про высокую зарплату. Не только в регионе, но и по стране. Ну даже пусть в лагере и лучшие условия для заключения, всё же мне только двадцать пять, а значит в желании хотя бы разнообразить жизнь в клетке, нет ничего плохого.

Чайник с шумом взялся кипятить воду. В комнате из света только ночник и рассеянный утренний из окна. Мне даже показалось, что я уловил ароматы вчерашнего бурного вечера. Принюхался к рукам — скорее всего просто мозг играет.

В заварник с шелестом посыпался травяной сбор. Пока вода греется, я присел и снова окунулся в мысли.

Если на счёт вкусов люди знают, что спорить не надо, — хотя всегда спорят и даже ссорятся, — то вот в отношении тяги к несовершеннолетним всё сложнее. Может потому, что давно ощутил эту тягу в себе, я не вступаю в полемику с самим собой? Можно бесконечно рассказывать о худе и горе войны, но когда ты в окопе на передних рубежах, то автомат — это твоё спасение. Твой друг, брат, отец. Убить, чтобы прожить. Может быть глупое сравнение, но так как я каждый год вижу поспевающих девочек, что не просто знакомятся со взрослыми отношениями, — тут-то, как раз, у них обычно уже более-менее всё уже готово и больше интересуются практикой, как у Кати, — природа погружает этих девчат в чан с гормонами, что тут же пропитывают их насквозь и мания постичь тайный и запретный раздел отношений становится нестерпимой. Любопытство сжигает их.

Да не всех, но разве можно говорить, что моим глазам без разницы, куда смотреть. Отнюдь! И Настя, и Диля, и даже Катя — это скороспелый и сочный сорт. Особый…

И я тут, на переднем рубеже. В окружении соблазна. Легко говорить, что ты должен бороться со злом, а не присягать ему, когда сам далёк от края пропасти.

После чая сделал лёгкую медитацию. Растрёпанное нутро приняло нормальный вид, эмоции перестали мутить чан с мыслями и пугать перспективами. Я снова стал собой. А значит пора на разминку.

— Ты как всегда уже тут, — констатировал Гриша, после того, как мы все, считая Каролину, перездоровались.

— Редко бывает, что кто-то ещё приходит, — сквозь зубы выдавил я, делая двадцатое подтягивание. — Фух! Точнее — вы первые такие.

— Ну, я в десять ложусь, — поясняет он, принявшись, на пару с девушкой, разминаться. — Ребята не мешают — всем домом сидят у кого-то ещё.

Я кивнул, прекрасно зная эту традицию, что в лагере всегда формируется место, где все собираются.

— А ты чего не ходишь с ними?

— Я в первый день был. Поздно лёг, потом весь день было не очень самочувствие. Да и носом сидел клевал, пока другие веселились. Не привык, просто.

Я покивал и снова подпрыгнул к перекладине.

— А ты… Лина… ходишь со всеми… на… посиделки?

— Неа.

— Почему? — уточнил уже Гриша.

— Они меня сторонятся, хотя днём мы часто говорим про сериалы и актёров.

— А самой тебе… — выдохнул я и закончил со вторым подходом, — интересно поболтать на девчачьи темы?

— Мы ещё учёбу обсуждаем, — сообщила она и приняла упор лёжа. Сделала десять разминочных отжиманий. — Но я же в спортивной школе учусь. Там нагрузки-то и нет. Они всё про результаты, тесты, экзамены, а я нормативы по дисциплинам сдаю влёгкую. Можно, конечно, поменять возрастную группу и там уже жёстче, но это в следующем году.

— Рекомендую вам почаще, тогда, проводить время вместе, — напускно, по-деловому сообщил я. — А ещё, можете попробовать лёгкое соперничество по приведению вверенных на попечение ребят в лучшую форму. Уже сейчас они могут больше, чем когда приехали, так может к концу смены вам удастся добиться большего?

— Мне кажется — это нереально, — покачала головой Каролина и пошла к брусьям.

— Да, задачка сложная, — подтвердил Григорий и, в свою очередь, сиганул на перекладину.

— Вам не привыкать к трудностям, так что попытайтесь. Ладно, у видимся на зарядке.

Оставив их тренироваться, я пошёл в себе. Нужно убраться, вынести мусор, за одно и посмотрю, что на территории делается, совершу пробежку вокруг.

Особо не встречал это в комментариях, но может быть так у всех, кого можно хоть в какой-то степени назвать педагогом. Сначала ты смотришь на группу не концентрируясь на личностях. Все, условно, равны. Однако сейчас, озирая сонный выводок, я уже выхватываю тех, к кому расположен больше.

Смена разделилась на мальчиков и девочек. Стоим стройными рядами, впереди каждого — капитаны. Я с теплом поглядываю на работу отлично развитых Гриши с Линой, смотрю как вяло и нехотя разминает тело Катя, то и дело растягивая рот в зевке. С замиранием отмечаю начало каждого нового упражнения у близняшек — поистине пугающая синхронность, хотя, пока Кошка не выразилась именно так, я просто восхищался.

Настя делает всё очень ловко, красиво, даже изящно. Без грубости, без халатности, как опытный спортсмен. Это если учесть, что на деле она средний любитель.

Отдельного слова заслуживает Диляра, что выделяется особым сексуальным фоном. Упражнения превращаются в словно бы для меня совершаемый танец, где каждая выпуклость и изгиб показываются в лучшем виде.

Именно в виду этих, вот, привлекательных особ, я теперь уже не могу смотреть на смену как прежде. Взгляд тянется к любимчикам.

Почти сразу после завтрака приехал Эконом. Я тут же понял, что заботы шефовского бизнеса заметно давят на плечи. Это бывает несколько раз в году, поэтому он сразу двинулся ко мне в комнату.

Гриша и Лина приняли руководство на утренних спортивных часах, а я, забежав к Бурёне за водкой и закуской, скорее направился к себе.

— Там в пакетах, — разогнулся Эконом, что усиленно начищал туфли, итак сверкающие, даже при слабом освящении, — я привёз, что ты заказал.

Он усиленно жуёт жвачку, а значит хочет курить. В свою очередь это свидетельствует, что Хозяин крепко попил крови и вытрепал все нервы, либо сделает это вскоре из-за хода дел.

Я вытащил из своего пакета заиндевевшую бутылку, с треском сорвал крышку и скорее плеснул в фарфоровую рюмку. Эконом любит королевские оливки, какие у Коровиной всегда имеются в запасе.

Он молча взял «стопочку», чокнулся с бутылкой и лихо, по-офицерски, залил в глотку. Тут же пошла оливка. Пожевав и посмаковав, Эконом уже не таким замученным взглядом посмотрел на меня.

— Спасибо, Саш.

— Вы так сопьётесь. Либо поджелудочная, либо инсульт, либо инфаркт.

— А и хер с ним, — махнул он рукой и уже сам налил. Спешно выпил и снова оливочку. — Никогда не думал, что этим дерьмом буду заниматься, а теперь влез по самые уши, нюхаю его, жру и чего теперь, смерти бояться? Не, Сань, я чем скорее сдохну, тем лучше. Вот тут, — провёл он кистью по горлу, — уже сидит.