Владимир Арсентьев – Ковчег Беклемишева. Из личной судебной практики (страница 3)
Приехав на поезде в портовый город Ленский Острог, где произошла перестрелка, в ходе которой был тяжело ранен сотрудник милиции, Беклемишев по воле администратора гостиницы оказался в четырёхместном номере. Рано утром городское радио объявило о его приезде. Поскольку кроме него в гостиный дом никто не заселялся, следователь почувствовал дискомфорт среди угрюмых жильцов номера, прибывших на лесоповал и уже варивших чай на тумбочке. Он был один с уголовным делом в портфеле, с которым было неудобно ходить в единственную на этаже туалетную комнату с холодной водой из-под крана.
Рассчитавшись за ночлег, Беклемишев на общественном автобусе, заполненном в основном мужчинами с одинаковым выражением лица и синими руками, державшими тело за перекладину, прибыл в городской отдел внутренних дел и представился его начальнику. Товарищ полковник, а был он при погонах, вытащил откуда-то топор, пояснив, что это – вещественное доказательство. Тем самым считал, что преступление раскрыто и квалифицировал его хулиганством, но всё же поинтересовался, что ещё нужно приезжему следователю. Беклемишев попросил помочь с жильём, кабинетом и служебным автомобилем хотя бы для осмотра места происшествия, которым ему представлялся весь город. Примерно так и оказалось – он объездил город, расположенный вдоль крупной судоходной реки, выясняя конструкцию преступления и его юридическую оценку.
Свободным оказалось место в кабинете следователя из Донецка, оказавшегося здесь по распределению с именем и отчеством Беклемишева, что создало тёплую атмосферу рабочей обстановки. После обеда обещали дать машину с водителем и экспертом в качестве фотографа. После чая с булочкой дело «пошло».
Осмотрев несколько подвалов в жилых домах, где держали потерпевших, вымогая деньги, а также место перестрелки, где держали оборону задержанные, следователь приступил к допросам последних. При этом время их содержания в изоляторе заканчивалось, поэтому жильё следователю не понадобилось. Все они были неоднократно судимы и недавно освободились из места лишения свободы. Однако успели получить выкуп за одного из заложников. Рэкет только начинался, поэтому сформулировать обвинение помогла смекалка. А без предъявления обвинения в совершении конкретных преступлений санкцию на арест получить у прокурора не представлялось возможным. Обвинение оказалось понятным каждому из особо опасных рецидивистов, поэтому изобличать себя никто из них не пожелал. В доказательство чего один из них, будучи всего несколько дней на свободе до задержания, как будто на пружине подскочил с прикрученного к полу табурета вверх и завис в воздухе, демонстрируя сеанс левитации. Женщина-адвокат потеряла дар речи, уронила на пол очки и впала в прострацию.
Прокурора следователь убедил добытыми им доказательствами в виде обрезов охотничьих ружей, дроби из гвоздей, аналогичной в патронах и в теле тяжелораненого потерпевшего, зафиксированных телесных повреждений у коммерсантов, их крови в подвалах. Показаниями ряда свидетелей и самих потерпевших, раскрывших картину связанных между собой преступлений и лиц, их совершивших, опознанных ими при этом. Кроме того, все протоколы осмотров имели наглядное приложение в виде исчерпывающих снимков материальных носителей следов преступлений, инкриминированных арестантам. Для чего эксперт-фотограф трудился всю ночь.
Получив санкции на арест каждого из задержанных на месте преступления обвиняемых, следователь с раскрытым и расследованным им с помощью водителя «Жигули» и фотографа за трое суток уголовным делом на самолёте вернулся в следственное управление и передал дело в прокуратуру области по подследственности. Дело продолжила следственно-оперативная бригада, сохранившая для областного суда текст обвинения, сформулированного и предъявленного Беклемишевым в условиях, не терпящих отлагательства с парящим в воздухе заключённым. Топор остался невостребованным, поскольку никакого отношения к делу не имел.
Глава III
Закон и совесть
Спустя 30 лет Беклемишев в своей книге «Закон и совесть» напишет, что компромисс как поиск некоторого равновесия между интересами общества и интересами криминала, устраивающего обе стороны, – так и не найден.
В XVI веке, например, в Германии при Карле V было казнено около 100 тысяч человек. Одному лишь судье фон Карпцов пришлось вынести около 20 тысяч смертных приговоров. В Англии при Генрихе VIII было повешено 70 тысяч упрямых нищих «при общей численности населения» в 4 с половиной миллиона человек. При Елизавете I в Англии было казнено 19 тысяч человек. Наместник испанского короля Филиппа II в Нидерландах герцог Альба казнил 18 тысяч человек. В период массового террора опричнины было казнено около четырех тысяч человек при Иване IV Грозном, закрепившим основы государственного строя русского национального государства.
Уместно вспомнить, что Каин из зависти убил Авеля (Быт. 4, 8) и всё его потомство погибло во всемирном потопе, случившимся по причине великого развращения человеков на земле и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время (Быт. 6, 5).
Затем поиски рационального объяснения происхождения негативных социальных явлений велись в двух направлениях. Сторонники первого говорили о биологической предрасположенности к девиантному поведению, представители второго искали в социальной среде основной фактор, оказывающий влияние на поступки человека. Современное криминологическое учение о личности преступника является диалектическим итогом борьбы и взаимопроникновения этих течений.
Бесспорным остается одно, что «беспреступных» моделей общественного и государственного устройства в мире, к сожалению, не оказалось. Есть более или менее оптимальные модели общественно-правового устройства, например японская, где удачно сочетаются историческое прошлое и современное настоящее, национальное и иннациональное, что позволяет удерживать преступность на относительно низком уровне. Большинство стран развивается через разрушение исторически традиционных форм социального контроля. Революции XX века оставили здесь свои негативные следы. Интенсивному росту преступности способствовало упразднение религиозных запретов.
Поскольку Конституцией РФ (часть 2 статьи 20) предусмотрена смертная казнь впредь до её отмены в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни, то следует заметить, что существование смертной казни как исключительной меры наказания мотивируется карательным (удовлетворение потребности общества в мести) аспектом или аспектом превентивным (устрашение, удержание). Умозрительность этих предположений вызывает сомнение в необходимости смертной казни. Например, в США «очередь смертников» превышает 3 тысячи осуждённых. С 1976 по 1993 год там было казнено 290 человек. Средний срок ожидания смертной казни по стране в целом – около 9 лет. Поэтому идет ежегодный рост «очереди смертников». По сообщениям средств массовой информации, в США в 2014 году получил свободу темнокожий Гленн Форд, который провел в камере смертников 26 лет. Его приговорили к смертной казни по обвинению в убийстве ювелира в 1983 году. Судьи признали 64-летнего Гленна Форда невиновным и отменили смертный приговор, вынесенный в 1984 году. 78-летний японец Ивао Хакамада провел в тюрьме 48 лет в ожидании смертного приговора. Его обвиняли в том, что в 1966 году он убил двух взрослых и двух детей и поджёг их дом. В 1980 году Верховный суд приговорил его к смертной казни. Решение о его освобождении было принято в рамках пересмотра дела. Выяснилось, что следствию не удалось собрать веских доказательств его вины. В 2013 году в Японии казнили восемь человек. В США за тот же период казнили 38 человек.
Нельзя забывать, что кардинальных успехов в борьбе с преступностью и надёжной ресоциализации заключённых не достигнуто ни одной страной мира. Кроме разве Японии, опыт которой оценивается в мире как «позитивная аномалия». И он неповторим в любой другой стране, так как базируется на национальном менталитете японцев. Поэтому унификация контроля над преступностью, в том числе и на последней стадии уголовного правосудия, опираясь на соблюдение международных стандартов и норм, по сути своей не должна быть самодовлеющей, сдерживающей развитие конкретного национального опыта, основанного на законе и совести, как фундаментальных идеалах твёрдого государственного строя. При этом контроль над преступностью исследуется автором в соответствии с положениями статьи 49 Конституции РФ на основе вступивших в законную силу приговоров суда.
Теория контроля над преступностью основана на учении Эмиля Дюркгейма (1858–1917) о преступности как социальном явлении, вечно существующем в обществе, с которым невозможно и нецелесообразно бороться, и которое надо лишь контролировать, чтобы оно не выходило за определённые рамки. Контроль социальный как правовое понятие есть элемент политической власти, основанный на дуализме гражданского общества и государства. Контроль над преступностью включает установление того, что именно в данном обществе расценивается как преступление (криминализация деяний) посредством уголовного законодательства, а также деятельность правоохранительных органов, имеющих в своей работе политический аспект. Поэтому судебный контроль относится к специализированным институтам контроля, поскольку суд является органом правосудия. Уровень преступности исследуется на основе тенденции роста преступности и тенденции «отставания» уголовно-правового контроля над ней. Расхождение учитываемых величин объективно влияет на качество государственного контроля над преступностью. При этом результат носит среднестатистический, то есть предположительный характер. Более того,