Владимир Арсеньев – Всемирный следопыт, 1927 № 02 (страница 24)
Одним из выдающихся последователей Риттера и Гумбольдта, пионером географии, бесспорно является Петр Петрович Семенов-Тяншанский, столетие со дня рождения которого торжественно было отпраздновано Русским Географическим Обществом 14 января текущего года.
П. П. Семенов внес большой вклад в научное землеведение и вполне заслуживает признательность современных географов. Географической науке он посвятил всю свою долгую жизнь, и более сорока лет состоял бессменным вице-председателем Русского Географического Общества. Благодаря его стараниям и содействию было снаряжено несколько десятков географических экспедиций, из которых наиболее знаменитыми являются путешествия
Семенов-Тяншанский был не только кабинетным географом. Он был сам географ-исследователь. После того, как в 1852 г. он прослушал лекции знаменитого Карла Риттера, в Берлине, и близко сошелся с Гумбольдтом, Семенов под влиянием рассказов Гумбольдта решил поехать в Среднюю Азию.
Местом своих исследований Семенов избрал горную область Тян-Шань, или «Страну Небесных Гор». До него эта область Средней Азии была совершенно неизвестна. Несмотря на то, что путешествие по Тян-Шаню, населенному воинственными племенами киргизов, кокандцев и других горцев, было небезопасно, Семенов отправился, в 1856 г., в Среднюю Азию и в сопровождении нескольких проводников проник в область Заилийского Алатау, а оттуда направился в область Тян-Шаня.
Горы Тян-Шаня составляют главный горный массив Азии к северу от Гималаев и Куэнь-Луня. Они тянутся на протяжении более 2.500 километров. Обширные пустыни, большие болота, мелководные озера преграждают доступ к этим горным хребтам, покрытым ледниками и вечными снегами.
Несмотря на все препятствия, несмотря на враждебность жителей, Семенов детально исследовал главнейшие горные хребты и провел в путешествии почти три года. Он вывез с собою богатые геологические, ботанические и зоологические коллекции, и дал впервые географическое описание Тян-Шаня.
С 1864 г. Семенов руководит работой центрального статистического комитета. Он не только сумел упорядочить официальную статистику, но и вдохнул жизнь в мертвые до него цифры: его труд «Статистика поземельной собственности в России» ярко показал, что реформа 1861 года была освобождением крестьян… «от земли»…
В этот же период Семенов упорно работает над составлением «Географическо-статистического словаря Российской империи». Этот словарь состоял из пяти больших томов. В 1873 г. ученый был избран вице-председателем Русского Географического Общества, и остался им до смерти — в 1914 г.
В 1884 г. Семенов снова отправляется в путешествие. На этот раз он совершил поездку с научной экспедицией в Закаспийскую область и Туркестан, где экспедиции удалось собрать богатейшие энтомологические коллекции.
Будучи вице-председателем Географического Общества и, в сущности, фактические руководителем его, Семенов весь отдавался делу развития географической науки.
В числе больших литературных трудов, появившихся в свет благодаря инициативе Семенова, необходимо назвать обширное сочинение в двадцати больших томах — «Живописная Россия» (изданное Вольфом). В этом труде перу Семенова принадлежат многочисленные статьи.
Точно так же инициативе Семенова мы обязаны и изданием другого коллективного ценного труда —
Кроме того, самим Семеновым написана трехтомная «История полувековой деятельности Русского Географического Общества».
Семенов явился одним из инициаторов: и главным организатором «Первой всеобщей переписи России» (1897 г.). Эта «всенародная» перепись была подготовлена и проведена под главным его руководством, и ore же в своем труде — «Характерные выводы из; первой всеобщей переписи» — сумел и посмел не только обрисовать весь ужас нищеты и безграмотности царской России, но и указать на другие темные стороны тогдашней жизни: все растущее обеднение: крестьянских хозяйств, разоренность целых областей, вымирание «инородцев», чудовищно высокую смертность среди детей и многое другое.
Теперь, когда через 30 лет после «первой всенародной переписи 1897 г.» в СССР проведена колоссальная работа по действительно первой всенародной переписи, — нельзя не вспомнить теплым словом того, кто оставил нам богатейшее и полезнейшее наследство: неутомимого работника и исследователя П. П. Семенова, чьи труды позволяют нам судить, путем сравнения, об огромных достижениях советского строительства..
Семенов-Тяншанский принадлежал к поколению идеалистов-шестидесятников. Будучи человеком науки, он, тем не менее, никогда не замыкался от жизни в стены своего кабинета, а, занимаясь научными вопросами, думал о том, как бы науку приблизить к массам, как говорили тогда — «к народу».. «Наука, — говорил он, — должна проникать, в жизнь народную. Это необходимо потому, что наука в наше время уже не есть туманное отвлечение схоластических умов, но является познанием сил природы, умением подчинить их своей власти, употребить их для нужд и потребностей народа. Без науки немыслим не только умственный прогресс, но и материальный успех и благосостояние народа».
СЛЕДОПЫТ СРЕДИ КНИГ
Стремясь пробраться на Запад, в штаты, где можно рассчитывать найти работу, я и мой соотечественник Линдберг путешествовали, главным образом, в товарных поездах. Это привело нас в тюрьму; тюрьма— в пограничный с Мексикой форт, где мы служили «волонтерами» армии Соед. Штатов.
Теперь, после блестящего бегства из форта, мы сидели на мели в маленьком городке Бенсоне. Линдберг выбыл из строя, и я должен был достать деньги во что бы то ни стало.
На главной улице города, где помещалась наша гостиница, навстречу мне попалась куча мальчишек. Они шмыгали повсюду, раздавали афиши и кричали, что в воскресенье днем в Бенсоне состоится ряд сенсационных состязаний. Схватив один из листков, я проглядел его, и внезапно вдохновился гениальной идеей. В афише, между прочим, можно было прочесть следующее:
50 ДОЛЛАРОВ НАЛИЧНЫМИ тому, кто проедет верхом на «СВЕРКАЮЩЕМ КОЗЛЕ» динамитном чемпионе города Канзаса. 30 ДОЛЛАРОВ НАЛИЧНЫМИ тому, кто оседлает «СЫНА ПУШКИ»
Не выносит седла, прыгающий ужас Дикого Запада!
или
«ЧЕЛОВЕКОНЕНАВИСТНИКА» знаменитого воздушного брыкуна Аризоны
Начало состязаний в час дня на ипподроме.
Когда и где они кончатся — никому не известно.
Вход — один доллар. Участвующие в состязаниях — бесплатно.
Я поплелся по улицам города, прислушиваясь к отдаленному шуму ярмарки, и, сам того не замечая, приближался к ней.
Во мне родилось безумное решение. Я протискался ко входу и сообщил сторожу, что желаю записаться на состязания. Меня впустили, провели к двум джентльменам в национальных одеждах и спросили мое имя и профессию.
— Чарли Петерсон, шведский моряк. Мне раньше приходилось об’езжать диких лошадей, — прибавил я для пущей убедительности.
Меня попросили подождать — многие до меня должны были попытать счастья — и пройти на арену, чтобы познакомиться с программой и состязаниями.
Арена представляла собою квадратный плац, огражденный со всех сторон изгородью вышиной в человеческий рост. Повсюду виднелись густые толпы зрителей.
Внутри по арене носилась лошадь, стараясь изо всех сил сбросить седока. Тысячеголовая гидра зрителей дрожала от страсти к зрелищам и жажды крови; рев ее наполнил мою душу холодом.
Новый взрыв криков и воплей потряс массу зрителей. Лошадь в отчаянном порыве бешенства сбросила седока, и тот, хромая, пошел к трибуне.
Мой товарищ по скитаниям, Линдберг, лежал в гостинице, с пузырем льда на голове, и долг в три доллара висел над нами, как Дамоклов меч. Эта мысль заставила меня протиснуться к одному из распорядителей и заявить ему, что я намерен попытать счастья на «Воздушном Брыкуне», но вовсе не добиваюсь главного приза, а хочу знать, сколько времени нужно продержаться на этой лошади, чтобы заслужить приз в три доллара. Меня просили обождать, и, когда следующий? номер закончился и публика притихла, человек с мегафоном завопил:
— Чарли Петерсон, шведский моряк, желает знать, как долго он должен продержаться на «Воздушном Брыкуне», чтобы выиграть три доллара!..
Под первым впечатлением публика почти поголовно встала, испустила глухое рычанье и вновь села на места в большем или меньшем порядке, чтобы оправиться от изумления. Но затем разразился настоящий ураган. Трибуна тряслась под тяжестью тысяч людей, задыхавшихся не то от злобы, не от от негодования, не то от смеха.
Некоторые из публики стали выкрикивать, предложения, большею частью, правда, шуточные. Назначалось от одной секунды до десяти минут. Какой-то ковбой вскочил на крышу автомобиля, разрядил в небо Аризоны две обоймы патронов из своего браунинга; и заорал, что нужно прежде всего доказать, существуют ли вообще шведские моряки. В конце-концов распорядители согласились, что три минуты — срок достаточный для трех долларов. Публика притихла.
Вместе с двумя мексиканцами перелез яг через загородку, окружавшую тесное стойло лошади, и вскочил в седло. Воцарилась жуткая тишина. Оба мексиканца быстро отпустили привязывающие лошадь цепи и веревки, распахнули дверь из стойла на арену и перепрыгнули через загородку, чтобы уйти в безопасное место. В ту минуту, как лошадь поднялась на передние ноги, к изгороди подбежал ковбой, сорвал с себя широкополую шляпу и насадил мне ее на голову. В рядах публики прокатился рев. Я больше ничего не слышал и не видел: шляпа спустилась мне на глаза и на уши. Лошадь встала на дыбы и держалась минуту спокойно, но по всему телу ее пробегала судорожная дрожь. В следующую секунду «Воздушный Брыкун» напряг мускулы, сделал прыжок в воздух, подскочил на несколько метров вверх и опустился на то же место в стойле.