Владимир Арсеньев – Китайцы в Уссурийском крае (страница 2)
Сильно развитая береговая линия в южной части Уссурийского края весьма способствовала развитию морского каботажа, подтверждение чего мы и находим в исторической японской литературе. Но чем дальше к востоку от залива Америки и далее на север к проливу Невельского, плавание становится все труднее и труднее. Хотя тут и есть такие большие заливы, как, например, Св. Владимира и Джигит, но они значительно удалены друг от друга. Все же остальные небольшие бухты открыты со стороны моря, подвержены волнениям и потому не всегда дают судам защиту от непогоды. Еще дальше на север всякие гавани уже отсутствуют. Высокий скалистый берег падает к морю отвесными обрывами. Внизу у их подножья тянется узкая намывная полоса прибоя шириною в несколько сажен, заваленная глыбами, свалившимися сверху. Местами эта полоса отсутствует совершенно, так что иногда на протяжении нескольких десятков верст даже простым парусным лодкам пристать негде. Кроме того, сильные ветры, дующие со стороны моря в летнее полугодие, создают бешеный прибой у берега. Все это делает плавание около восточных берегов Уссурийского края трудным и рискованным, и это было главной причиной, почему хунчунские маньчжуры долго сюда не заходили.
Реки
Все реки Уссурийского края принадлежат к трем бассейнам: большинство их течет в Уссури, реки Зауссурийского края несут свои воды в пролив Невельского и в Японское море, и только немногие текут в залив Петра Великого.
Реки и орография страны тесно связаны между собою, поэтому, говоря о поверхности Уссурийского края, будет уместно сказать несколько слов о реках и о долинах, по которым они протекают. Одни из рек текут по межскладчатым продольным долинам (каковы, например, Судзу-хэ, Сучан, Ула-хэ, Дауби-хэ, Май-хэ и река Уссури), другие текут в крест простирания горных складок и образуют долины прорыва, например, Иман, Бикин, Хор, Самарга и Коппи. Тектонические долины всегда открытые. Они окаймлены с обеих сторон горными хребтами; течение их рек — прямое, не извилистое, притоки — все мелкие. Денудационные же долины слагаются из ряда широких котловин, то и дело замыкаемых горами. Вода прорвала здесь горные хребты и силой проложила себе дорогу. Эти узкие ворота местные жители называют «щеками».
Все уссурийские реки имеют горно-таежный характер, именно: крутое падение тальвега[10], каменистое дно, пороги и водопады. Течение их быстрое — от 8 до 12 верст в час в малую воду, во время же половодья быстрота течения увеличивается до 16 и 18 верст. Уровень воды в реках непостоянен и всецело зависит от количества дождей, выпадающих в данной местности. От уровня воды в реке зависит большая или меньшая скорость ее течения.
Наводнения следуют непосредственно за дождями. Вода скоро сбегает с гор, отчего наводнения никогда не бывают продолжительны, зато всегда стремительны и действуют чрезвычайно разрушительно.
Двигательная сила воды не поддается никакому описанию. Самые быстрые реки — Такэма, Хор, Арму, Анюй и Гобилли. В 1895 году Арму прорвала горный хребет и проложила себе новую дорогу. Во время наводнения все реки имеют грозный вид. Мутная вода стремительно несется вниз и сокрушает все на своем пути. Огромные деревья в 10—5 саженей длины и в 1½ — 2 сажени в окружности несутся по воде со страшною быстротою и наподобие гигантских таранов бьют берег. Происходят большие обвалы, которые увлекают за собою другие деревья. Вода подхватывает этот новый материал и несет его дальше. Где-нибудь в протоке такой гигант застревает. Тотчас же около него начинает собираться плавник — все больше и больше. Так образуются завалы. Это природные мосты, по которым можно переходить с одной стороны реки на другую. Деревья в завалах сложены так плотно, что разобрать их без помощи топоров и пилы нет никакой возможности. Этот бурелом может лежать таким образом в течение нескольких лет, пока новое, более сильное наводнение не перенесет его на другое место.
После наводнения — картина печальная: поваленные деревья, трупы утонувших животных, снесенные юрты, слои ила, придавившие молодняк и кусты, и всюду новые протоки, а река проложила себе уже новое русло и занесла коряжинами и песком место прежнего своего течения.
Характерной особенностью всех рек, протекающих по поперечным долинам размыва, будет извилистое их течение. Область каскадов отодвинута далеко к истокам, область порогов, наоборот, доходит иногда до самого устья.
Другой особенностью рек будет их блуждание по долине. Мы всюду находим старицы, свидетельствующие о том, что прежде река текла не там, где она проходит теперь, и что эти перемещения происходили не однажды.
Глубина рек крайне неравномерна и колеблется в цифрах от одного фута до нескольких сажен.
Русло реки проходит то у одного берега, то у другого, и в то же время, как вода подмывает одну сторону, с другой стороны образуются мощные аллювиальные отложения. Уже в среднем течении река разбивается на протоки, которые около устьев образуют часто настоящие лабиринты, так что без опытного провожатого выбраться из них бывает иногда очень затруднительно.
Множество стариц и сухих протоков служат водоотводными каналами во время наводнений в дождливое время года.
Еще отличительным признаком местных рек будет низкая температура воды. Обыкновенно в устье она от 9-ти до 14°С, но по мере того как мы будем подниматься вверх по течению, температура воды будет падать все больше и больше и в истоках достигнет только 1°С. В 1908 году в верховьях реки Гобилли у подножья хребта Сихотэ-Алинь в начале августа мы нашли мерзлую почву и лед, как породу, мощностью около фута. Такое же явление я наблюдал и в верхнем течении реки Такэмы в 1907 году, и на Тумнине в 1909 году летом. Теперь понятно, почему в реках вода такая холодная. Этим объясняется отсутствие жизни в верховьях наших рек. Исключение составляют форели (Salvelinus alpinus malma) (Valv). Других рыб нет; не замечается ни водяных цветковых растений, ни водорослей. Сквозь чистую прозрачную воду видна только одна голая галька.
Вот почему из моря в эти реки идет только та рыба (горбуша и кета), которая за все время своего пребывания в пресной воде ничего не ест и питается только тем запасом жизненных сил, который она приобрела в море.
Флора
Уссурийский край — страна, сплошь покрытая густыми лесами. Открытые равнины находятся только по долинам больших рек, главным образом около озера Ханка, по реке Уссури и по низовьям всех правых ее притоков. Но чем дальше мы будем подниматься в горы, тем меньше мы будем находить мест, годных для заселения. Уже по среднему течению рек открытые места встречаются только в виде отдельных полян, разобщенных друг от друга. А еще дальше идет глухая тайга — бесконечная, пустынная и дикая.
Время рассвета в лесу не совпадает с рассветом на небе. Солнце взошло, а в лесу все еще темно. Вечером сумерки тоже наступают рано, да и днем солнце мало проникает сквозь хвою, а потому внизу всегда полумрак и ясный день кажется серым, пасмурным. Это гнетуще действует на душу. Глаз утомляется и ждет простора.
Даже самый привычный бродяга, погружаясь в дебри Сихотэ-Алиня, невольно каждый раз испытывает страх перед этою лесной громадой. Бездорожье, бесконечность тайги, дожди, наводнения, гнус и отсутствие зверя не раз были причиною гибели смельчаков, рискующих бороться с природой там, где она наложила свое «veto».
Тайга Южно-Уссурийского края чрезвычайно разнообразна и имеет красивый декоративный вид. Наблюдателя поражает смесь южных форм с северными породами. Колючий Dimor-phantus mandshuricus-Maxim. и Kalopanax ricinifolium Mig. растут рядом с белой березой. Около бархата (Phellodendron amurense Rupr.) приютилась маленькая елочка. Тут же поблизости на камнях выросли Aralia Mandrhurica R.M. и Spiraea amurensis. Maxim. По склонам гор — дубняк (Quercus mongolica. Ficsh.) и клен (Acer mono. Maxim), в долинах — ясень, тополь и орех (Juglans mandshurica Maxim). В тени леса пышно разрослись: колючий Eleutherococcus senti-cosus-Maxim, родственник женьшеня, и папоротники Aspidium, Osmunda и Striithiopteris Germanica Willd, высота которых превышает рост человека; и все это заросло и перепуталось лианами (Schizandra Chinensis-Baill) и виноградниками (Vitis amurensis-Rupr.).
Кто не бывал в тайге Южно-Уссурийского края, тот не может себе представить, какая это чаща, какие это заросли!
Буквально в нескольких шагах ничего нельзя видеть. В двух или трех саженях не раз случалось поднимать с лежки зверя, и только шум и треск сучьев указывали то направление, в котором уходило животное.
На открытых долинах — царство полыни (Artemisia vulgaris). Илистые и песчаные заносы заросли тростником. Производительная сила земли чрезвычайно велика — травы достигают роста выше человека. Например, Angelica daurica достигает 18 футов высоты. Едва успеет человек отвоевать себе клочок земли и очистить его от зарослей, как он тотчас же снова начинает зарастать травою. Приходится все время вести упорную борьбу. Чуть только энергия человека начинает ослабевать, травяная растительность быстро захватывает обработанное поле, так, что на другой год оно нисколько не отличается от соседних невозделанных участков.