Владимир Антонов – Тайные информаторы Кремля. Очерки о советских разведчиках (страница 62)
2 августа 1944 года турецкое правительство разорвало дипломатические отношения с Германией, 3 января 1945 года – с Японией, а 23 февраля 1945 года объявило войну Германии и Японии. Конечно, никакого участия в войне Турция не приняла. Эти акты имели другую цель – Турция стремилась получить место в Организации Объединенных Наций.
Тем временем в конце 1944 года М.М. Батурин выехал в Москву. Находясь в Центре, он обратился к руководству разведки с просьбой перевести его на другое направление работы. Вспоминая об этом, разведчик позже рассказывал:
«Я чувствовал, что при таком драконовском контрразведывательном режиме, который был установлен в Турции, и учитывая длительность моего пребывания в стране, турки могли проследить некоторые мои связи, что создавало потенциальную опасность для агентуры. Но нравы тогда были суровые, и я получил короткий ответ:
– Вы нужны в Турции…»
За успешное выполнение заданий Центра в условиях военного времени М.М. Батурин был награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденами Трудового Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды и вторым почетным нагрудным знаком «Заслуженный работник НКГБ». 23 февраля 1945 года, в день Красной Армии, ему было присвоено воинское звание полковник.
Из аттестации на резидента Батурина, подписанной 18 декабря 1944 года:
«Тов. Батурин М.М. обладает большим опытом оперативной работы… Систематически работает над собой. Находясь в спецкомандировке в трудных условиях, добился значительных успехов. Дисциплинирован. В быту скромен».
В мае 1945 года, после нескольких месяцев, проведенных в Москве, Батурин возвратился в Турцию. Отношения Турции и Советского Союза, несмотря на окончание войны, стали более напряженными. 19 марта 1945 года советское правительство денонсировало советско-турецкий договор 1925 года о дружбе и нейтралитете. В начале декабря того же года из заключения были освобождены 23 пантюркиста, осужденных в марте 1945 года за фашистскую деятельность. Тогда же в Стамбуле прошла крупная демонстрация, носившая враждебный Советскому Союзу характер. По поводу этой демонстрации советское правительство даже направило ноту правительству Турции. Турция продолжала сохранять армию численностью в миллион человек. В Стамбуле, Восточной Фракии и западноанатолийских вилайетах (провинциях) продолжал действовать закон об осадном положении. Лишь к концу 1947 года осадное положение в последних шести вилайетах было отменено, так как оказалось уже совершенно неприличным сохранять его на третьем году после завершения войны, в которой Турция к тому же и не участвовала.
В руки многочисленных американских советников перешел контроль над всей военной и гражданской авиацией Турции, над железными дорогами и судоходством страны, а также над средствами связи. Американцы приступили к реализации своих планов строительства в Турции авиационных баз, аэродромов и военно-морских портов. Все же основным направлением деятельности советской разведки в Турции была работа не против этой страны, а, как и в предвоенные и военные годы, – против тех, кто с ее территории угрожал СССР.
…В невидимом мире разведки на полях тайной войны и бланках шифртелеграмм иногда интересно перекликаются линии жизни разведчиков, никогда не встречавшихся друг с другом.
В мае 1945 года Батурин возвратился из Москвы в Стамбул, а в августе полковник НКГБ Константин Волков, работавший под прикрытием должности вице-консула советского посольства в Турции, принял решение уйти на Запад. Он вошел в контакт с работавшими под дипломатическим прикрытием английскими разведчиками. В обмен на политическое убежище он предложил англичанам передать секретные документы, а также сообщить имена советских агентов в Турции и …в Великобритании (ранее он работал в английском отделе), некоторые из которых являлись сотрудниками британских спецслужб. Вскоре донесение из Стамбула было доставлено в Лондон, в Сикрет интеллидженс сервис начальнику отдела Киму Филби. Тот сразу же понял всю опасность ситуации. В тот же день Филби проинформировал о случившемся сотрудника лондонской резидентуры НКГБ. Информация немедленно ушла в Москву, а оттуда в стамбульскую резидентуру. Когда Филби прибыл в Стамбул, чтобы по поручению своего лондонского начальства разобраться с делом на месте, предатель был уже переправлен в Москву.
В своей книге «Моя незримая война» Ким Филби писал по этому поводу:
«На обратном пути я набросал доклад шефу, в котором описал подробности провала моей миссии. В нем, разумеется, содержалась моя версия исчезновения Волкова. По этой версии, провал произошел по вине самого Волкова, поскольку он сам настоял на том, чтобы переписка велась только почтой… Русские имели возможность разоблачить его. Его кабинет и квартира наверняка находились на прослушивании. Возможно, заметили, что он и его жена очень нервничают. Наверняка он выдал себя своим поведением или же много пил и болтал лишнее».
Ким Филби и его товарищи по «Кембриджской пятерке» после этого случая успешно работали еще много лет.
В январе 1947 года Батурин возвратился в Москву. В служебной характеристике, составленной в Центре по итогам его командировки, подчеркивалось:
«С поставленными перед ним задачами успешно справился. За время работы в весьма трудных закордонных условиях добился значительных успехов: провел ряд удачных вербовок, обеспечивших своевременное получение ценных материалов».
Как раз в те дни, когда М.М. Батурин покидал Турцию, туда прибыл новый резидент английской разведки… Ким Филби.
Позже он вспоминал:
«Я не был застигнут врасплох, когда в конце 1946 года меня вызвал генерал Синклер и сказал, что наступил мой черед поработать в заграничной резидентуре… Когда Синклер объявил, что мне предстоит возглавить резидентуру СИС в Турции с центром в Стамбуле, я понял, что это не самый худший вариант. В то время Стамбул был главной южной базой, откуда велась разведывательная работа против Советского Союза и социалистических стран, расположенных на Балканах и в Восточной Европе».
Когда Филби в Стамбуле осваивал новый участок работы, М.М. Батурин в Москве, написав отчет и сделав доклад руководству, отправился в отпуск, ожидая нового назначения.
30 мая 1947 года постановлением правительства был образован Комитет информации при Совете министров СССР, куда вошло Первое главное управление МГБ (внешняя разведка), а также добывающие и аналитические подразделения Главного разведывательного управления Министерства вооруженных сил. Личный состав этих служб был переведен в единый разведывательный аппарат. Туда и получил назначение полковник Батурин на должность заместителя начальника одного из ведущих отделов разведки.
В сентябре 1948 года М.М. Батурин был назначен начальником контрразведывательного факультета Высшей разведывательной школы Комитета информации. (Создана в 1938 году как Школа особого назначения. Впоследствии – Краснознаменный институт имени Ю.В. Андропова. В настоящее время – Академия внешней разведки. –
Из служебной характеристики на полковника Батурина за 1950 год:
«Полковник Батурин М.М. проявил себя как опытный оперативный руководитель. Отличается глубоким подходом к делу, требователен к подчиненным и умеет ими руководить. Большой опыт работы в органах советской разведки позволяет т. Батурину правильно поднимать важные вопросы оперативной работы… Положительные отзывы о т. Батурине дают также оперативные работники, соприкасавшиеся с ним по работе».
Один из таких оперативных работников, ветеран внешней разведки полковник П.Г. Громушкин, так вспоминал о М.М. Батурине:
«Прекрасно помню Михаила Матвеевича Батурина. Во время войны я возвращался из командировки через Стамбул и Анкару и общался с ним. После войны служили с ним в Москве, в разведорганах. Работал он хорошо. Все оперработники, кого знаю, относились к нему с профессиональным уважением. Батурин начальником отдела был, отдел работал успешно. Претензий к нему не было. Михаил Матвеевич очень вежлив был, починенные на него не обижались, хотя панибратства он не допускал. Характер был такой – строгий. И еще. Он выделялся тем, что одевался всегда красиво, элегантно, галстук подобран в тон…»
В далеком 1927 году начальник погранотряда наложил на Михаила Батурина взыскание за появление на занятиях одетым не по форме. Видимо, это произвело на него такое впечатление, что с тех пор он к любой форме одежды относился весьма аккуратно: обувь всегда была вычищена, костюмы сшиты у лучших портных.
В августе 1951 года, после 30 лет службы в войсках и органах государственной безопасности, полковник Батурин вышел на пенсию по выслуге лет. Его не хотели отпускать, предлагали повышение – поехать в Казахстан министром госбезопасности. Он отказался. Много лет спустя объяснил: «Я остался жив потому, что всегда сторонился политики и предпочитал заниматься только оперативной работой». А министром госбезопасности Казахской ССР стал 27 сентября 1951 года генерал-лейтенант Фитин, который в 1939–1946 годах являлся начальником внешней разведки.