Владимир Антонов – Тайные информаторы Кремля. Очерки о советских разведчиках (страница 49)
После ликвидации бандформирований и уничтожения входивших в них военных преступников вооруженная борьба в республиках, занимавших западные территории СССР, постепенно приобрела характер законспирированного противоборства между спецслужбами националистов и стоявшими за ними МИ-6 и ЦРУ США и советской контрразведкой.
Помимо борьбы с националистами в Литве Эйтингону пришлось решать в те годы много других важных задач.
В сентябре 1950 года отдел, возглавляемый П.А. Судоплатовым, был преобразован в Бюро № 1 МГБ СССР. Эйтингон был утвержден заместителем Судоплатова. В его обязанности входила организация боевых операций против стратегических объектов вероятного противника в случае возникновения новой войны, включая американские ядерные объекты на территории Европы. Эйтингон занимался созданием строго законспирированных боевых агентурных групп за рубежом, закладкой тайников с оружием для этих групп, с тем чтобы в случае нападения на СССР Соединенных Штатов, которые планировали открытую агрессию против стран социализма, вывести из строя стратегические объекты на территории стран НАТО, организовать диверсии против военных складов и на транспортных коммуникациях.
В сентябре 1950 года отдел, возглавляемый П.А. Судоплатовым, был преобразован в Бюро № 1 МГБ СССР. Эйтингон был утвержден заместителем Судоплатова. В его обязанности входила организация боевых операций против стратегических объектов вероятного противника в случае возникновения новой войны.
Однако занимаемое Эйтингоном высокое положение и значительные успехи в работе не смогли уберечь его от серьезных неприятностей.
Как-то в разговоре со своим начальником и товарищем Судоплатовым в начале 1950-х годов Эйтингон отметил: «Я генерал государственной безопасности и еврей. Есть гарантия, что я кончу свои дни в тюрьме…»
Его слова оказались пророческими.
К началу 1950-х годов обстановка в самом МГБ значительно осложнилась. Еще в 1947 году было принято негласное решение руководства МГБ не принимать на офицерские должности в органы госбезопасности лиц еврейской национальности. Михаил Рюмин, назначенный заместителем министра госбезопасности по следственной работе в результате разоблачения им так называемого «сионистского заговора в МГБ», состряпал очередное дело, на сей раз – «врачей-вредителей», которые якобы хотели убить Сталина.
В 1951 году, когда Эйтингон находился в командировке в Литве, была арестована его родная сестра, работавшая врачом. Ее приговорили к 10 годам тюремного заключения «за отказ лечить русских пациентов и содействие сионистскому заговору».
В сентябре 1951 года, возвратившись из очередной командировки в Литву, оказался за решеткой и сам Наум Эйтингон. Ему было предъявлено обвинение в том, что он обучал врачей-заговорщиков ведению террористических действий против Сталина и членов советского правительства. Санкцию на его арест дал сам Сталин.
Полтора года Наум Эйтингон провел в тюрьме. Виновным себя не признал. Из тюрьмы он вышел только после смерти Сталина в марте 1953 года. По распоряжению Берии Эйтингон был восстановлен в органах госбезопасности и в партии, ему возвратили все правительственные награды, он снова стал заместителем П.А. Судоплатова.
Однако в июне 1953 года Лаврентий Берия был арестован. Вслед за ним по «делу Берии» были арестованы Павел Судоплатов и Наум Эйтингон, а также ряд других ответственных сотрудников МВД СССР.
Эйтингон вновь оказался за решеткой. Четыре года он провел в Бутырской тюрьме без суда. В марте 1957 года Эйтингон был осужден Военной коллегией Верховного суда СССР к 12 годам лишения свободы. На заседании суда в последнем слове он сказал:
«Вы судите меня как человека Берии. Но я – не его человек. Если я чей-то, то считайте меня человеком Дзержинского. Но если быть более точным, то я – человек партии. Я выполнял ее задания и государственные. И с вами о них я говорить не буду. Я считаю, что моя жизнь не дороже государственных тайн, которыми я обладаю. А по вашим лицам я вижу, что вы уже все решили. Поэтому – молчу».
Свой срок Наум Эйтингон отбывал во Владимирской тюрьме, как говорится, «от звонка до звонка». На свободу вышел только 20 марта 1964 года. Эйтингону разрешили проживать в Москве вместе с семьей. Поскольку он свободно владел четырьмя иностранными языками, то работал переводчиком, а затем – старшим редактором в издательстве «Международные отношения».
В середине 1970-х годов Эйтингон написал упомянутое в начале очерка письмо председателю КГБ Ю.В. Андропову с просьбой о реабилитации. Но тогда его просьба не была удовлетворена, поскольку этому воспротивился «главный идеолог партии» Михаил Суслов. Во время пребывания Эйтингона в Литве между ним и Сусловым произошло столкновение, которое партийный догматик не забыл.
Наум Эйтингон скончался 3 мая 1981 года, так и не дождавшись реабилитации. Никаких официальных некрологов в газетах не было.
Посмертная реабилитация разведчика состоялась только в апреле 1992 года. А 9 мая детям Наума Исааковича были возвращены его награды: два ордена Ленина, два ордена Красного Знамени, ордена Суворова 2-й степени и Отечественной войны 1-й степени, два ордена Красной Звезды, а также медали.
Что же касается МИ-6, против агентуры которой в Литве успешно боролся Наум Эйтингон, то сегодня ее сотрудники гордятся разработанной и осуществленной ими операцией «Лиотэ», которая, по их мнению, в конечном итоге вызвала раскол в советском обществе на националистической основе и привела к развалу Советского Союза. Правда, вины Эйтингона в этом нет…
Глава XII
«Пусть уходит. Жалеть не будем!»
Имя советского разведчика Гайка Овакимяна стало широко известно в Соединенных Штатах Америки за полтора месяца до начала Великой Отечественной войны. Оно не сходило с первых полос ведущих американских газет: 5 мая 1941 года Овакимян был задержан американской контрразведкой во время получения документов от агента-двойника и оказался в тюрьме. В Советском Союзе это событие было известно лишь узкому кругу посвященных лиц.
Гайк Бадалович Овакимян родился 11 августа 1898 года в селении Джагры Нахичеваньского уезда Эриванской губернии в крестьянской семье. Армянин. После окончания средней школы в 1917 году работал на железной дороге. В июне 1920 года за участие в восстании в городе Александрополь (с 1924 года – Ленинакан), установившем там советскую власть, был арестован дашнаками и приговорен к длительному сроку тюремного заключения. В результате повторного вооруженного восстания в ноябре того же года советская власть в городе была восстановлена и началась советизация Армении. Гайк Овакимян был освобожден из тюрьмы и назначен секретарем республиканского Совнаркома. В этой должности проработал два года.
В 1922 году поступил в Московское высшее техническое училище. В период учебы в течение трех месяцев находился на стажировке в Италии и Германии. После окончания технического училища год работал на производстве. Затем учился в аспирантуре Химико-технологического института имени Д.И. Менделеева, защитил кандидатскую диссертацию. Свободно владел немецким, английским и итальянским языками.
После защиты кандидатской диссертации Гайка Овакимяна пригласили на Лубянку для беседы с начальником Иностранного отдела ОГПУ Станиславом Мессингом. Молодой ученый понравился Мессингу, и начальник ИНО предложил ему поработать в новом самостоятельном подразделении внешней разведки – в научно-технической разведке.
30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление, в котором впервые на политическом и государственном уровне были определены приоритетные направления разведывательной работы. В числе задач, поставленных перед внешней разведкой, была, в частности, активизация ведения научно-технической разведки: добывание секретной технической информации по различным областям промышленности и видам вооружений, сведений о научных открытиях и изобретениях. Для решения этой задачи нужны были специалисты.
Так Гайк Овакимян в феврале 1931 года оказался в разведке. И практически сразу же был направлен на разведывательную работу в Берлин, в «легальную» резидентуру, действовавшую под прикрытием советского торгпредства.
Руководство внешней разведки не ошиблось в своих планах, связанных с молодым ученым. Своей образованностью, высокой научной эрудицией, выдержанностью и тактичностью Гайк Овакимян привлекал к себе людей. За время работы в Берлине он завербовал четырех агентов, через которых получал ценную научно-техническую информацию.
Так, в конце 1931 года им был завербован агент «Ротман» – крупный немецкий специалист по химическому аппаратостроению. От агента была получена документальная информация о строительстве новых военных объектов в Германии, о наиболее современных технологиях производства синтетического бензола и селитры. Эти документальные материалы заслужили исключительно высокую оценку Генерального штаба Красной Армии и научно-исследовательского института Наркомата химической промышленности.
На следующий год Овакимян привлек к сотрудничеству агентов «Штронга» – ведущего инженера фирмы «Ауэр», «Людвига» – научного сотрудника фирмы «Цейс» и «Фильтра» – инженера-химика. От источников поступала документальная информация по оптическим приборам, эхолотам, средствам противохимической защиты. Кстати, «Фильтр» проработал на советскую разведку двенадцать лет. Он самоотверженно передавал многие ценные сведения научно-технического характера, способствовавшие экономическому и военному укреплению СССР. После нападения фашистов на Советский Союз он информировал Москву о новых важных технических открытиях и изобретениях в германской военной промышленности. В годы Второй мировой войны «Фильтр» являлся участником подпольной антифашистской организации, получившей впоследствии название «Красная капелла». В 1944 году он был разоблачен и казнен гестаповцами. В октябре 1969 года посмертно награжден орденом Красного Знамени.