Владимир Антонов – Тайные информаторы Кремля. Очерки о советских разведчиках (страница 44)
В конце 1925 года Эйтингон прибыл в Шанхай. В городе он находился под прикрытием должности вице-консула. Руководителем шанхайской резидентуры ИНО ОГПУ в то время был опытный разведчик Яков Григорьевич Минскер.
Работа резидентуры в Шанхае осуществлялась в сложных условиях. В марте 1927 компартия Китая предприняла неудачную попытку сместить Чан Кайши с поста главнокомандующего китайской армии. Руководство КПК стало формировать в Шанхае отряды Красной гвардии с целью организации вооруженного восстания и провозглашения революционного правительства. В ответ Чан Кайши предпринял наступление на Шанхай, который под ударами его войск пал 12 апреля 1927 года. Восстание китайских коммунистов было подавлено, 25 руководителей компартии Китая были казнены.
Незадолго до этих событий Эйтингон был назначен резидентом ИНО ОГПУ в Пекине. В апреле 1927 года по указанию Чан Кайши китайская полиция совершила налет на советское генеральное консульство в Пекине и разгромила его.
После событий в Пекине Наум Эйтингон был назначен резидентом ОГПУ в Харбине, сменив на этом посту большого специалиста в области разведки Федора Карина. Для молодого разведчика это, безусловно, было повышением по службе. В Маньчжурии, столицей которой был Харбин, в то время постоянно проживало более ста тысяч выходцев из России. Здесь нашли убежище многочисленные белогвардейские банды, в том числе отряды атамана Семенова.
В то же время харбинская резидентура активно действовала не только по белогвардейской эмиграции. Весьма эффективной была ее работа против японских спецслужб, готовивших оккупацию Маньчжурии императорскими войсками.
Прибыв в Харбин, Эйтингон сразу же активно включился в работу. Он принял на связь ряд ценных источников, одним из которых был бывший офицер Амурской флотилии Вячеслав Пентковский, с 1924 года работавший вместе с женой на советскую разведку. Свободно владея китайским языком, Пентковский получил китайское гражданство и поступил на службу в харбинский суд, где имел доступ к важной разведывательной информации. На связи у Эйтингона был также источник «Осипов», завербованный им в 1928 году и являвшийся сотрудником политического отдела местной жандармерии. В 1929 году резидентура через «Осипова» довела до японцев документы, из которых следовало, что двадцать их активных агентов из числа русских военных эмигрантов якобы подали заявление о восстановлении их в советском гражданстве. В результате этой дезинформационной акции все они были ликвидированы японцами.
В 1927 году харбинской резидентурой под руководством Эйтингона был завербован бывший офицер-каппелевец и полковник китайской армии, член террористической белогвардейской организации «Братство русской правды», который получил оперативный псевдоним «Браун». От него на постоянной основе поступала информация о положении в белогвардейских эмигрантских организациях, а также о попытках японцев сформировать при помощи атамана Семенова казачьи части, которые они намеревались использовать в будущей войне Японии против СССР.
В 1928 году Наум Эйтингон получил секретную информацию о переговорах мукденского милитариста Чжан Сюэляна с японцами о создании в Северо-Восточном Китае независимой Маньчжурской республики под протекторатом Японии, которая должна была включать в себя как саму Маньчжурию, так и Внутреннюю и Внешнюю Монголию.
Между тем активность резидентуры ОГПУ в Харбине не осталась незамеченной местными властями. 27 мая 1929 года был произведен налет на советское генеральное консульство в этом городе. В результате провокаций китайских властей советское правительство 17 июля 1929 года заявило о разрыве дипломатических отношений с Китаем. Все «легальные» резидентуры ОГПУ в этой стране временно прекратили свою работу. Разведка с территории Китая стала вестись с нелегальных позиций. Наум Эйтингон возвратился в Москву.
Молодой разведчик, набравшийся уже серьезного оперативного опыта загранработы, не задержался в Центре и практически сразу был направлен в Стамбул, где сменил на посту резидента ОГПУ своего старого знакомого Якова Минскера. В этом крупнейшем турецком городе Эйтингон находился под прикрытием должности атташе советского генерального консульства.
Во времена правления Кемаля Ататюрка советская разведка не работала против турецких организаций и учреждений. Более того, между спецслужбами обеих стран даже было налажено некоторое сотрудничество. Резидентура ОГПУ в Стамбуле занималась разработкой дипломатических представительств Японии, Франции и Австрии. Ей удалось получить доступ к секретам этих представительств. Резидентура добывала также информацию о деятельности в стране различных групп антисоветской эмиграции – украинской, азербайджанской, северокавказской.
Поскольку условия ведения разведывательной работы с позиций Стамбула были исключительно благоприятными, в середине 1928 года Центр принял решение организовать здесь нелегальную резидентуру по Ближнему Востоку во главе со знаменитым чекистом Яковом Блюмкиным. Однако уже в октябре 1929 года за связь с Троцким он был отозван в Москву, арестован, а затем расстрелян.
После отзыва в Москву Блюмкина положение Эйтингона как «легального» резидента ОГПУ в Стамбуле серьезным образом осложнилось. Требовалось срочно реорганизовать работу нелегальной резидентуры, которую ранее возглавлял Блюмкин. В октябре 1929 года на замену Блюмкину из Москвы был направлен бывший начальник Восточного сектора ИНО Георгий Агабеков. В Стамбул он прибыл под видом армянского купца и под руководством Эйтингона приступил к реорганизации агентурной сети. Через «легальную» резидентуру он поддерживал связь с Центром. Однако в июне 1930 года Агабеков бежал на Запад. Вскоре в Берлине он выпустил книгу под названием «ГПУ. Записки чекиста», в которой назвал Эйтингона резидентом советской внешней разведки. Это обстоятельство вынудило Центр отозвать разведчика в Москву, чтобы избежать различного рода провокаций.
В Москве Наум Эйтингон был назначен заместителем Якова Серебрянского, возглавлявшего Особую группу при председателе ОГПУ. Этот отдел, не подчинявшийся начальнику ИНО, был создан по инициативе председателя ОГПУ Рудольфа Менжинского в 1930 году с целью глубокого внедрения агентуры на объекты военно-стратегического значения и подготовки диверсионных операций в тылу противника на военный период.
С позиций Особой группы Эйтингон выезжал в США для вербовки китайских и японских эмигрантов, которые могли бы пригодиться советской разведке в случае начала военных действий против Японии. Он внедрил в одно из американских учреждений двух агентов, выведенных из Польши на длительное оседание в Соединенных Штатах. Одним из завербованных Эйтингоном агентов был японский художник Иотоку Мияги, который впоследствии вошел в знаменитую группу «Рамзай» Рихарда Зорге в Японии.
Однако, несмотря на существенные положительные результаты, Эйтингон в конце 1931 года поставил перед руководством ОГПУ вопрос о своем переводе обратно в ИНО. Он был назначен руководителем 8-го отделения ИНО ОГПУ (научно-техническая разведка).
Что же произошло с Наумом Исааковичем Эйтингоном дальше? На должности начальника научно-технической разведки он проработал всего несколько месяцев. Уже в начале 1932 года Эйтингон был командирован во Францию, а затем в Бельгию, откуда возвратился лишь в 1933 году. В апреле 1933 года Наум Эйтингон назначается на должность начальника 1-го отделения ИНО, иными словами, становится руководителем нелегальной разведки советских органов госбезопасности.
К этому времени во внешней разведке произошли серьезные изменения. 1 августа 1931 года начальник Иностранного отдела Станислав Мессинг за открытое выступление против действий первого заместителя председателя ОГПУ Генриха Ягоды, сфабриковавшего дело так называемой «Промпартии», а также явившегося инициатором операции «Весна», направленной против военных специалистов Красной Армии, был снят с работы и в дальнейшем репрессирован. Руководителем ИНО был назначен выдающийся чекист Артур Христианович Артузов, разработавший свыше 50 оперативных игр типа «Трест» и «Синдикат», возглавлявший до этого Контрразведывательный отдел ОГПУ. Это был сильный и грамотный оперативник, блестящий организатор. Он принял решение укрепить кадры внешней разведки и расширить ее штат. Предвидя неизбежность прихода Гитлера к власти в Германии и, следовательно, неизбежность новой мировой войны, Артур Артузов еще в ноябре 1932 года отдал распоряжение об усилении нелегальной работы и о подготовке «легальных» резидентур к переходу на нелегальные формы работы в «особый период». Именно по предложению Артура Артузова Наум Эйтингон, которому исполнилось всего 33 года, был назначен руководителем нелегальной разведки.
В это же время состоялось знакомство Эйтингона с Павлом Судоплатовым, который позже стал его непосредственным начальником и товарищем. В своих мемуарах «Разведка и Кремль» Павел Анатольевич следующим образом охарактеризовал своего коллегу:
«Красивое лицо Эйтингона и его живые карие глаза так и светились умом. Взгляд пронзительный, волосы густые и черные, как смоль, шрам на подбородке, оставшийся после автомобильной аварии (большинство людей принимало его за след боевого ранения), – все это придавало ему вид бывалого человека. Он буквально очаровывал людей, наизусть цитируя стихи Пушкина, но главным его оружием были ирония и юмор. Пил он мало – рюмки коньяку хватало ему на целый вечер. Я сразу же обратил внимание на то, что этот человек нисколько не похож на высокопоставленного спесивого бюрократа. Полное отсутствие интереса к деньгам и комфорту в быту у Эйтингона было просто поразительным. У него никогда не было никаких сбережений, и даже скромная обстановка в квартире была казенной. Эйтингон был по-настоящему одаренной личностью и, не стань он разведчиком, наверняка преуспел бы на государственной службе или сделал бы научную карьеру».