Владимир Антонов – Неогранённый топаз (страница 15)
– Сегодня ночью все системы обнаружения посланий московского энергетического кольца абсолютно синхронно, как по команде, отключились. Как говорят специалисты ЦУСа, отключились только подсистемы связи с диспетчерским пунктом, но суть это меняет не сильно. Системы перестали функционировать так, как должны, и сделали это максимально интересным образом, с точностью до миллисекунды. Так вот, не могли бы вы поделиться с нами какой-либо значимой информацией, которая может помочь в понимании произошедшего?
– Боюсь, что такой информацией я не владею. Наладка на этих объектах была мной закончена несколько лет назад, с тех пор я там не появлялся. Соответственно и за функционированием систем я не слежу, да и не имею на то никакой возможности. Но если ваш вопрос в том, были ли там на момент наладки какие-то незадекларированные особенности, позволяющие, например, синхронизировать работу, а вернее не работу, а отключение систем всего кольца, то мне о таких особенностях неизвестно.
– А теоретически такая возможность может существовать?
– Сугубо теоретически, конечно, может. Но практически, системы не имеют прямой связи между собой. Только если через ЦУС и только если команды на отключение интерфейсов связи ушли на все объекты оттуда. Хотя… Сеть-то у сетей в целом одна, ещё раз простите за тавтологию. И если проявить некоторые умения, можно получить доступ с одного объекта на другие…
– Сергей Викторович, будьте так добры, давайте отсюда поподробнее.
– Так, погодите-ка, вы что, меня подозреваете в этих отключениях? Что я отключил СОПы на кольце чтобы сообщение прилетело ко мне на Люблино?
– Сергей Викторович, повторюсь, что на данный момент я вас ни в чём не обвиняю. Но, как вы понимаете, я обязан рассматривать все возможные варианты. У каждого чрезвычайного происшествия есть фамилия, имя и отчество. И установить их моя непосредственная обязанность.
– Не не не, товарищ майор, я чисто теоретически предположил, что такое возможно! Я бы не стал это делать, даже если бы раньше додумался!
– Во-первых, если додумались вы, мог додуматься и кто-то другой. Хотя вы, разумеется, правы. Человеку, который своими руками настраивал системы всего кольца, включая подсистемы связи, виднее, как можно получить к ним доступ в последствии. И если потом этот человек по совершенно случайному стечению обстоятельств получает послание высшей категории важности, да ещё и ровно в тот момент, когда системы, которым это послание предназначалось, оказались абсолютно синхронно отключены, этот факт не может не вызывать определённых подозрений. Отсюда вытекает во-вторых: получение послания высочайшей категории важности, чем это не повод пойти на такие действия? Подгадать время, осуществить задуманное, продать полученные секреты государственной важности за океан. Звучит как рабочая схема, не так ли?
– Но разве можно подгадать время появления послания? – совершенно искренне удивился Серёга.
– Не знаю, Сергей Викторович, это вы мне расскажите, можно или нет. Вы работаете с этим системами не первый год. Могли заметить какие-нибудь особенности в работе оборудования, закономерности, о которых не доложили руководству. Допустим, чтобы приберечь их для удобного случая. А тут он взял да подвернулся. Что скажете?
– Нет, товарищ майор, вы ошибаетесь. Я бы не…
– Господин Рецепин, давайте каждый будет делать свою работу, – резко прервал его Вячеслав. – Решать ошибаюсь я или нет совершенно точно не вам. Поэтому прошу вас, отвечайте на вопрос.
– Тогда я прошу повторить вопрос в явном виде! А то я тут вам нафантазировал всякого, увлёкшись за вашими расплывчатыми формулировками, а теперь вы меня подозреваете хрен пойми в чём!
– Сергей Викторович, не надо лишних эмоций. Наша задача сейчас состоит в том, чтобы понять, могло ли иметь место осознанное вмешательство в работу оборудования критической инфраструктуры. И если могло, то кто мог его совершить, – Вячеслав, кажется, осознал, что повысив-таки градус беседы, ничего полезного из Сергея не получит, и решил слегка сбавить обороты. – Вы предложили вариант развития такой ситуации, я его немного развил. Поэтому прошу вас, продолжайте, а выводы будем делать потом.
– Нет уж, товарищ майор, задавайте конкретные вопросы и я на них отвечу. А то эти фантазии себе дороже выйдут!
– Ну хорошо, Сергей, вот вам конкретный вопрос: как компетентный технический специалист, как вы оцениваете вероятность того, что описанный вами ранее сценарий вмешательства в работу оборудования мог быть воплощён в жизнь? – Вячеслав попробовал зацепить Серёгу за его профессиональную гордость и кажется, что это сработало.
Немного подумав, видимо оценивая обтекаемость формулировки и прикидывая, не предъявят ли ему за это ещё какие-нибудь обвинения, тот в итоге ответил:
– Оцениваю такую вероятность как не нулевую.
– Хорошо, Сергей, я понял. А более развёрнутый и обоснованный ответ можете дать?
Подумав ещё немного, Серёга изрёк:
– Я думаю, что если реально имел место злой умысел, то осуществить подобное было вполне возможно. Для этого необходимо обладать вполне конкретными знаниями и умениями, иметь доступ к оборудованию на одной из подстанций или к оборудованию, расположенному в ЦУСе. В целом, технически это вполне осуществимо. Остаётся только один вопрос, на который у меня нет ответа: как подгадать появление конкретного послания я не знаю, – и после паузы добавил. – Шеф вообще утром сказал, что их появление – это полнейшая случайность. И даже в рамках всех развёрнутых на данный момент систем мы не можем что-либо чётко прогнозировать.
– Очень интересно, а что ещё вам утром сказал господин Самойлов?
Но ответить на этот каверзный вопрос Серёга не успел. Когда он уже набрал воздуха в грудь и открыл рот, у Вячеслава завибрировал телефон. Тот извинился, достал аппарат из кармана брюк и приложил его к уху.
– Слушаю, – сообщил он в телефон. – Угу. Угу. Угу. Да бл… Понял, – бросил он в трубку и отключился.
Всё-таки даже сотрудники органов госбезопасности иногда не могут сдержать эмоции.
– Ну что, Сергей, я вас поздравляю. По крайней мере на второй случай пробоя вышки у вас есть алиби. И я даже готов под ним подписаться.
Глава восьмая
Антон прибыл на территорию подстанции Пахра примерно в начале восьмого, незадолго до конца ночной смены у дежурного. В целом, не самое удачное время для допуска к работе, ведь в это время оперативному персоналу уже обычно лень заниматься всякими там наладчиками и их допусками. И регулярным ответом в такой ситуации было что-то из разряда «ты часочек подожди, тебя дневная смена допустит». Но в этот раз ситуация была не рядовая и по идее, дежурного должны были предупредить, что человека, который прибудет со словами «мне в безымянную комнату в конце коридора», надо допустить без отлагательств.
Да, отлагательств ситуация и правда терпеть не могла. Его начальник, Валера, помимо того, что сказал, что шеф лично ждёт результатов анализа работы оборудования, так ещё и сопровождение в виде ГАИшников прислал. Виданное ли это дело, сопровождение!
Виданное или нет, но вне всяких сомнений, полезное. Пристроившись за машиной гайцов, которые врубили мигалку с сиреной и дали по газам как ошпаренные, Антон долетел до Пахры за сорок минут, вместо полагавшихся в это время полутора часов. И охрана на КПП, когда увидела (и услышала) приближающийся кортеж (хе-хе) ворота открыла тут же, даже пропуск не посмотрели.
Но когда Антон припарковался у здания ОПУ и вбежал внутрь, его ждала первая неожиданность. Никто его с распростёртыми объятьями не ждал. Дежурного вообще на месте не было! Судя по всему, не было и волшебного предупреждения. И теперь за оперативный допуск придётся пободаться.
В общем, Антон отправился на поиски, но долго искать не пришлось. Едва зайдя в общий технологический коридор пункта управления, дежурного он увидел сразу. Только вот облегчения эта находка не принесла, и это была вторая неожиданность.
Старый Пётр Ильич сидел на полу, рядом с дверью в помещение СОПВБ. Сидел, вяло стучал кулаком в закрытую (естественно) дверь и что-то бормотал себе под нос. Картина эта была весьма пугающая.
«Не уж-то деда инфаркт схватил? Вызывать скорую? Хотя почему он тогда сидит именно у этой двери, да ещё и тычет в неё своим дряхлым кулаком?», – подумал Антон, но решил сначала попробовать поговорить со старым дежурными и оценить его состояние, а уже потом действовать по ситуации. И не дойдя до двери метров пять, он громко поздоровался.
– Доброе утро, Пётр Ильич!
Ответа не было. Антон сделал ещё несколько шагов и задал следующий, очевидный в сложившейся ситуации вопрос:
– Пётр Ильич, вам плохо?
Можно было бы сказать, что тишина была ему ответом, но тишины не было. Вместо неё было слышно тихое неразборчивое бормотание. Сделав ещё пару шагов, Антон смог разобрать отдельные слова.
– Не пускают… Да ещё кого… Меня… На моей же собственной подстанции… Сорок лет… Горбатился… Не пускают…
«Кажется дед совсем сбрендил», – решил Антон. Но на всякий случай решил спросить ещё раз.