Владимир Антонов – Как познается Бог. Книга 1. Автобиография учёного, изучавшего Бога (страница 38)
Очнулся я минут через 10. Первая мысль была такой: “Неужели это со мной на самом деле случилось?!” Ощупал голову, она при падении опёрлась на стену, иначе бы упал затылком и расколол череп. Встал, добрался до своей квартиры.
Приехали милиция и “скорая”. Составили протокол. Позднее открыли уголовное дело, собрались искать преступников.
А через несколько дней… является ко мне организатор преступления и, сострадая сама себе, что “так переволновалась”, рассказывает о причине нападения… Её интеллект оказался настолько простоустроенным, что она даже не понимала уголовной ответственности за свой поступок!
… Я не хотел мстить. Во-первых, мстительность — качество слишком далёкое от Божественности. Во-вторых, я понимал, что, раз такое произошло, значит в этом должен быть какой-то глубокий смысл — именно для самого меня. В-третьих, я стал размышлять о том, каким образом будет лучше помочь преступникам исправиться, стать лучше.
Обдумав ситуацию, принимаю решение не выдавать их следователям: и студентке лучше закончить институт, да и всем удобней будет покаяться на воле, чем в “зоне”. Объясняю милиции, что хочу привести их к покаянию — вместо того, чтобы мстить. Со мной соглашаются: да, в “зоне” методы воспитания грубее, чем у Вас…
В своей затее с покаянием хочу опереться на руководителя их группы — мою бывшую ученицу и, казалось, хорошего друга. Во время тех событий её в городе не было, она о них пока ничего не знала. Пишу ей письмо.
Она приезжает, встречается со своими учениками-преступниками и… в ответном письме оправдывает их, покрывая меня новой клеветой и — на её основе — “назидая”: мол, будешь знать!..
Я понял: она ненавидит меня за то, что когда-то я был вынужден её — как не способную идти дальше — отстранить от дальнейшей учёбы…
И до сих пор я не дождался от членов той банды ни извинений, ни благодарности за подаренную им свободу.
… Ну а сам остался с сотрясением мозга, сломанным зубом, распухшим лицом, ставшим похожим на огромную раковую опухоль, разбитым и распухшим до подобия горба позвоночником, поломанными рёбрами. От больницы отказался: счёл лучшим положиться на Бога, ждал объяснений случившегося от Него.
И Он заговорил со мной:
— Ты будешь благодарен Мне за это!
А наказываю всех преступников — Я. Ты — этого не делай.
Найди покой и уют только во Мне! Тело — для тебя теперь — ничто! Зачем о нём столько суеты? Бог — везде и во всём! Везде! Понимаешь?
Даю тебе слово, что это — в последний раз. В следующий раз ты умрёшь, чтобы воцарствовать в Боге! В случае нападения ты должен будешь принять смерть — как свою судьбу. Помни обо Мне всюду!
Что придавать такое большое значение телу? Будь во вселенной! Тело — ничто! И надо быть готовым умереть в любую минуту — настолько должны быть завершены все дела на Земле!
Это Я — убиваю тела, когда им приходит конец! Это Я — нанёс вчера твоему телу вред! И нанесу ещё больший — если не поймёшь!
Свободы воли для тебя — почти нет! Это Я тебя "продал", чтобы ты стал лучше, чтобы ты это понял! Прими — и тогда Мне не будет причин это делать потом!
— Правильно ли я сделал, что его ударил?
— Да, ведь это Я ударил его твоей рукой, чтобы его остановить. Он слишком многого хотел.
Будь спокоен за своё тело! Что такое — тело — для тебя теперь? Смерть для тебя — это Вечность, жизнь в Боге, благоприятный предел! Будь готов к ней каждый день!
Запомни: ты должен стать совершенно свободен от всего, что держит тебя сейчас здесь, на Земле!
Мы с тобой разработаем программу, как тебе действовать из Обители Моей, сохраняя тело на Земле.
Ты мог бы стать первым в этой стране в это время, кто возьмет рубеж идеального растворения во Мне.
— И Ты научишь дематериализации тела?
— Да, конечно, да.
А сейчас — счастье пребывания во Мне — твой первейший долг!
— Скажи, а какой смысл тащить в Тебя тело через дематериализацию? Ведь и Кришна, и Гаутама Будда, и Бабаджи в последней жизни — все Они ушли без неё.
— Привязанность к телу — вот загвоздка! Ты устраняешь её, стремясь к дематериализации. Так ты — в этом процессе — сливаешься со Мной. Но вообще — и без дематериализации можно.
Твоя главная проблема — это твоя отдельность. Устрани — и станешь Мной! Устрани — и впущу без проблем! Сам войдешь! Войди!
Ведь отдельность после смерти тела — не устранить! Придётся заводить новое тело!
Я тобою познан. И теперь должен остаться только Я!
— Господи! А что нужно, чтобы овладеть дематериализацией?
— Это — длительный и сложный процесс. Сначала проходит подготовку тело. Потом сознание доводится — через серию приёмов — до того состояния, когда оно становится способным взять на себя всю полноту власти, которая ранее должна была принадлежать и принадлежала телу. Тогда сознание становится свободным.
Ну а потом сознание должно найти себе новую опору — Бога.
Всё это, как ты сегодня уже сам знаешь, — неимоверно сложный процесс.
Когда сознание сливается с Богом вместо тела, задача, считай, решена.
Но остаётся незавершённым ещё один промежуточный процесс… Спешить с ним нельзя. Я объясню тебе его позже…
… Мне жаль, что ты не смог принести Мне с Земли букет цветов! Но вины твоей здесь нет никакой: такой сейчас на Земле климат…
… Твоё время на Земле истекает. Ты достиг той крайней черты, за которой — только море Огня Бога. Дематериализация тела в Нём — это Я почитаю высшим, что может сделать человек!
Я — и только Я один — существую! Становись Мной!
И всех достойных, кого Я ещё приведу к тебе, — растворяй во Мне!…
* * *
Я, разумеется, размышлял и о личностях преступников.
Что за люди собрались в той “духовной группе”, превратившейся в преступную банду? И чему они там учились?
Это был как раз тот случай, когда бывший преподаватель оказался оставлен Богом без учеников, но уже не мыслил себя в какой-то иной социальной роли, кроме как в роли “духовного лидера”.
Да, она была обучена ряду ступеней духовных знаний, включая серьёзные приёмы психоэнергетической работы на местах силы.
И всё это, кроме самого важного — этического — она пыталась отдавать ученикам. Каким? — любым, кто только бы захотел составить ей группу, — чтобы ей самой остаться в роли лидера.
И вот, у неё наращивали психоэнергетическую силу парень, который лучше умеет разговаривать кулаками, чем речевым аппаратом, для которого насилие является естественным состоянием… Ещё — женщина, типичная для нашего “коммунистического” прошлого — раздражительная, вскипающая ненавистью к любому — скажи только что-то дурное в его адрес. Я её про себя называл “толстой дьяволицей”, пытался отговаривать от психоэнергетической работы, предлагал переключиться на интеллектуальную. Не удалось. Это она стала организатором и прямым участником того преступления… Ещё — эгоистичная, капризная и инфантильная студентка… Были и другие — такие же…
Я однажды спросил у “толстой дьяволицы”: какими духовными практиками они занимались в летнем лагере в предыдущее лето? Единственное “упражнение”, которое она вспомнила и от которого была в восторге, оказалось таким: надо было целыми днями носить металлический жетон от метро, зажатым между ягодицами. Это называлось “отрабатыванием походки гейши”…
Но зачем нужна эта походка? Что ли с блестящим жетоном “в одном интересном месте” легче войти в Царствие Небесное? Или с ним в том месте мы больше нравимся Богу? Неужели же это есть духовная работа?
… Я знаю ещё одно изобретённое ею упражнение. Сам его видел, когда однажды застал концовку проводимого ею занятия. Это было коллективное виляние задами. Называлось это иначе: “Виляние хвостиками”. Так группа должна была выражать преподавателю свой восторг от занятия. Но, поскольку у учеников, в отличие от собак, хвостов не было, — виляли просто задами.
А я-то думал, что они занимаются религией…
* * *
Итак, Бог объяснил мне, что не видел другой возможности перевести меня в новый режим жизни, остановив мою непрерывную устремлённость на заботу об учениках, о судьбе дела, которому я до этого посвящал всецело свою жизнь. Дальнейший мой рост, как объяснил Он, мог продолжаться только при образе жизни монаха-затворника, всё внимание которого направлено лишь на Него — Творца, Высшую и Конечную Цель каждого человека.
Я согласился с мотивировкой. Да, вершине пирамиды было трудно самой оторваться от всей пирамиды: ведь я ощущал свою единосущность со своим творением. И моя любовь к каждому его элементу состояла вовсе не в притяжении-привязанности к нему или в хотении от него — а в том, что я жил его интересами в большей мере, чем своими личными.
Именно такое отношение и приводит к растворению себя в объекте своей любви, к состоянию, когда есть только он, а меня нет.
Если такая любовь разворачивается на Творца — тогда её обладатель растворяется в Нём, сливаясь с Ним, становясь Им.
Этого-то и хотел от меня сейчас Он.
Но что делать с изуродованным и не способным к жизни телом? Уже четыре месяца после нападения непрерывная боль не покидала его. Как, например, стоять, сидеть или лежать, если любое шевеление позвоночником или просто давление на него вызывало острую боль?
Четыре месяца я мечтал только об одном: скорей бы умереть!
И Бог пошёл мне навстречу: дал возможность пройти через клиническую смерть.
Это случилось от передозировки одного из лекарств.