Владимир Антонов – 100 великих разведчиков России (страница 76)
Перед резидентурой была поставлена задача – добыть техническую информацию об этом снаряде, получившем кодовое название «Бой», и по возможности – его образцы. Уже в сентябре 1947 года резидент доложил о выполнении задания и направил в Центр чертежи и соответствующую техническую документацию, а также образцы снарядов.
В документе главного конструктора ведущего советского оборонного НИИ того периода, в частности, подчеркивалось, что «получение образца в полной комплектации… в значительной степени способствовало сокращению сроков разработки аналогичной модели и затрат по ее производству».
Следует также подчеркнуть, что по заданию Центра римская резидентура при непосредственном участии Горшкова добыла и переправила в Москву полный комплект чертежей американского бомбардировщика Б-29, что значительно способствовало созданию в Советском Союзе в кратчайшие сроки средств доставки ядерного оружия.
В 1950 году Горшков возвратился в Москву и занял ответственный пост в центральном аппарате внешней разведки. Затем последовали новые командировки за рубеж. Он успешно работал резидентом КГБ в Швейцарской Конфедерации, находился на руководящей работе в представительстве КГБ при МВД ГДР в Берлине.
В 1964 году Николай Михайлович переходит на работу в Высшую разведывательную школу (больше известную как Школа № 101), преобразованную в 1969 году в Краснознаменный институт КГБ. До 1970 года он возглавлял в этом учебном заведении кафедру специальных дисциплин.
Как-то Уинстон Черчилль образно заметил, что «отличие государственного деятеля от политика состоит в том, что политик ориентируется на следующие выборы, а государственный деятель – на следующее поколение». Отталкиваясь от этого высказывания, можно с уверенностью сказать, что герой нашего очерка по государственному относился к своей работе по воспитанию молодого поколения разведчиков.
Сотрудники СВР первых выпусков созданного в 1969 году на базе Высшей разведывательной школы Краснознаменного института КГБ, всегда гордились тем, что судьба свела их в период учебы с этим замечательным человеком, блестящим оперативником, вдумчивым и умелым воспитателем.
С 1970 по 1973 год Горшков работал в Праге, в представительстве КГБ при МВД ЧССР. Вернувшись в СССР, он вновь преподавал в Краснознаменном институте внешней разведки. Являлся автором целого ряда учебных пособий, монографий, статей, других научных исследований по разведывательным проблемам. В 1980 году вышел в отставку.
Успешная деятельность полковника Горшкова в разведке была отмечена орденами Красного Знамени и Трудового Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, многими медалями, а также нагрудным знаком «Почетный сотрудник госбезопасности». За большой вклад в дело обеспечения государственной безопасности его имя было занесено на Мемориальную доску Службы внешней разведки России.
Скончался Николай Михайлович 1 февраля 1995 года.
Атомный разведчик Анатолий Яцков
Десятого апреля 1945 года, незадолго до кончины президента США Франклина Рузвельта, военный министр вручил ему секретную записку, в которой говорилось: «Через четыре месяца мы, по всей вероятности, завершим работы над оружием, ужаснее которого не знало человечество». Хозяину Белого дома не надо было пояснять, о каком оружии идет речь: именно он стоял у истоков создания атомной бомбы в США. Через два дня Рузвельт умер. К присяге в качестве нового президента страны был приведен вице-президент Гарри Трумэн, который не был посвящен в тайны «Манхэттенского проекта» (кодовое название работ по созданию атомного оружия), и министру обороны США пришлось вводить его в курс дела. То, что не было известно Гарри Трумэну о «Манхэттенском проекте», в тонкостях знал скромный молодой стажер советского Генерального консульства в Нью-Йорке Анатолий Яковлев. Под этой фамилией в США в военные годы работал сотрудник советской внешней разведки Анатолий Антонович Яцков.
Анатолий Яцков родился 31 мая 1913 года в бессарабском городе Аккерман, который ныне называется Белгород-Днестровский. Через год его родители переехали в Центральную Россию, в Тамбовскую губернию. Здесь, в Большой Грибановке, Анатолий окончил среднюю школу, работал на местном сахарном заводе, затем перебрался в Москву. В столице он устроился чернорабочим, затем слесарничал и учился.
В 1937 году Яцков закончил Московский полиграфический институт и начал работать инженером-технологом на столичной картографической фабрике имени Дунаева. Одновременно активно занимался парашютным спортом.
В конце 1938 года Яцков по рекомендации ЦК ВКП(б) был направлен на работу в органы государственной безопасности и зачислен на учебу во французскую группу Школы особого назначения (ШОН) НКВД СССР. Началась его подготовка к разведывательной работе во Франции. Однако к окончанию учебы жизнь внесла коррективы в планы руководства разведки. В июне 1940 года Франция капитулировала перед фашистской Германией. Вопрос о выезде Яцкова в эту страну отпал. В кадрах сообщили, что ему предстоит командировка в США, дали три месяца на изучение английского языка, доучивать который разведчику предстояло уже в Нью-Йорке, куда он прибыл незадолго до начала Великой Отечественной войны.
В Нью-Йорке «Алексея» (таким стал оперативный псевдоним разведчика) определили на должность стажера Генерального консульства СССР. Он вел прием посетителей – в основном американских граждан, отбывавших в СССР по делам бизнеса, и… усиленно овладевал разговорным английским.
Постепенно у «Алексея» дела пошли на лад. Он разработал операцию по выходу на интересующие разведку объекты вербовочного проникновения. В ходе ее реализации «Алексей» познакомился с человеком, имевшим устойчивые контакты среди физиков-атомщиков. Американец с симпатией относился к Советскому Союзу, был непримиримым противником нацизма и постепенно согласился помогать СССР в борьбе против гитлеровской угрозы. Этот контакт представил большой интерес для Центра.
В 1942 году Центр санкционировал вербовку «Алексеем» американца, являвшегося специалистом в области радиоэлектроники. Источник оказался исключительно результативным. От него поступала важная информация по новым радиоприборам, используемым в авиации и противовоздушной обороне. Она неизменно получала высокую оценку советских технических специалистов. В дальнейшем он передал «Алексею» готовые образцы авиационных приборов, общая стоимость которых составила более 150 тысяч долларов США. Сегодня эту сумму можно смело увеличить в двадцать раз.
Вскоре оперработнику была передана на связь агентурная группа «Волонтеры». Ее возглавлял завербованный еще в 1938 году в Испании Моррис Коэн («Луис»). Однако работать с ним в годы войны «Алексею» не удалось: в середине 1942 года Моррис был призван в американскую армию и направлен на европейский театр военных действий. Руководство группой «Волонтеры» взяла на себя жена «Луиса» – Леонтина Коэн (оперативный псевдоним «Лесли»).
К концу 1943 года в США в составе группы английских физиков, прибывших туда для работы над «Манхэттенским проектом», находился ценный источник советской внешней разведки – видный ученый-физик Клаус Фукс. Для поддержания связи с Клаусом Фуксом был выделен специальный курьер, находившийся на связи у «Алексея». Разведчик принимал непосредственное участие в ответственных операциях по организации связи с Фуксом и получению от источника особо секретной информации в области создания ядерного оружия.
Разумеется, Клаус Фукс был не единственным источником советской внешней разведки по атомной тематике. В 1944 году «Алексею» удалось завербовать молодого ученого из металлургической лаборатории Чикагского университета «Персея», приглашенного работать в ядерную лабораторию США в Лос-Аламосе. Поддерживать связь с иностранцем было поручено «Лесли».
Благодаря усилиям «Алексея» и его товарищей Советскому Союзу удалось преодолеть ядерную монополию США. Информация советской разведки позволила не только ускорить работы над собственным ядерным оружием, но и сэкономить значительные средства. Атомную бомбу создавали советские ученые, инженеры, рабочие. Роль разведки была значительно скромнее. Она привлекла внимание советского руководства к этой проблеме и добывала информацию, которая позволила нашей стране в кратчайшие сроки создать ядерный щит.
В конце 1945 года «Алексей» был назначен исполняющим обязанности резидента внешней разведки. В начале 1946 года ему был присвоен дипломатический ранг вице-консула. Осенью того же года Центром было принято решение о переводе «Алексея» во Францию, куда он выехал из Нью-Йорка в конце декабря. В январе 1947 года «Алексей» приступил к работе в парижской резидентуре под прикрытием 2-го секретаря посольства СССР. Перед ним была поставлена задача по созданию агентурного аппарата для научно-технической разведки.
Весной 1949 года Анатолий Яцков возвратился в Москву после девятилетнего пребывания за рубежом. После успешного испытания первой советской атомной бомбы он был награжден орденом Красного Знамени и назначен заместителем начальника одного из отделов научно-технической разведки.
В 1955 году Ирак разорвал дипломатические отношения с Советским Союзом, обвинив его во вмешательстве во внутренние дела и поддержке коммунистической партии, которая якобы готовила военный переворот. Руководством разведки было принято решение направить Яцкова в Ирак под видом канадского бизнесмена. Разведчик успешно справился с поставленной перед ним задачей, проинформировав Центр о развитии внутренней обстановки в этой стране.