Владимир Антонов – 100 великих разведчиков России (страница 37)
Летом 1938 года Маклин получил назначение на пост третьего секретаря британского посольства в Париже. Человеком, заменившим Маклина в Форин Оффиса, стал член «Кембриджской пятерки» Джон Кернкросс.
В июне 1940 года Маклин возвратился на прежнее место работы в центральном аппарате британского МИДа. При этом следует отметить, что с момента его поступления на работу в МИД Англии и до середины 1940 года от Маклина было получено более 14 тысяч листов совершенно секретных документальных материалов.
С началом Великой Отечественной войны советская внешняя разведка лишилась связи со своими источниками информации в Германии и оккупированных ею странах. В этой связи поступавшая от Маклина информация представляла первостепенный интерес для Кремля.
Работать источнику приходилось достаточно напряженно. Отдавая себе отчет в том, что любые сведения о германских вооруженных силах и планах Гитлера на Восточном фронте представляют первостепенный интерес для советского руководства, он зачастую шел на риск, чтобы получить их. Имея по роду работы доступ к подобным документам, Маклин отбирал наиболее интересные из них и передавал в резидентуру для фотографирования.
Уже в 1942 году Центру стало ясно, что работа лондонской резидентуры с Маклином и его соратниками по «Кембриджской пятерке» представляет значительный интерес для советской внешней разведки. Поступавшие от «пятерки» сведения, в том числе документальные, позволяли советскому руководству быть не только в курсе замыслов Германии и ее союзников, но и отслеживать планы и намерения союзников СССР по антигитлеровской коалиции.
В марте 1944 года Маклин получил назначение на пост первого секретаря посольства Великобритании в Вашингтоне. Это назначение представляло большой интерес для Центра, поскольку позволяло источнику быть в курсе всех секретов британско-американских отношений.
Среди документов, полученных от Маклина в тот период, необходимо отметить перехваченную англичанами и американцами телеграмму министра иностранных дел Германии Риббентропа нацистскому послу в Дублине относительно попыток Берлина заключить сепаратный мир с западными союзниками СССР, телеграмму Черчилля президенту США Рузвельту, касающуюся политики Лондона в отношении Польши и Румынии, сведения о намерениях Англии и США в послевоенной Австрии, телеграмму Черчилля новому президенту США Трумэну о проекте повестки дня Потсдамской конференции и ряд других.
Во время работы Маклина в посольстве Великобритании в Вашингтоне он был назначен секретарем англо-американского комитета по атомной энергии и новым аспектам в развитии атомной промышленности. В этой связи поступавшая от него информация по данной проблеме также представляла большой интерес для Центра.
В феврале 1947 года Маклин был назначен на должность содиректора секретариата по координации англо-американо-канадской политики в области атомной энергии и, следовательно, получил еще большие возможности знакомиться с секретной документацией по этой проблематике.
Летом 1948 года Маклин был назначен советником британского посольства в Каире. Ему в то время исполнилось 35 лет. Это был самый молодой дипломат Форин Оффиса, занимавший такой важный пост. Резидентура внешней разведки в Каире восстановила контакт с Маклином по его прибытии в столицу Египта.
В 1950 году Маклин возвратился в Лондон и был назначен заведующим американским отделом МИДа Великобритании. В условиях начавшейся «холодной войны» Центр разработал план восстановления связи с ним. Однако в мае 1951 года британская контрразведка вышла на след Маклина.
Находившийся в Вашингтоне Ким Филби, являвшийся представителем английской разведки при ЦРУ, внимательно отслеживал обстановку вокруг Маклина и другого члена «Кембриджской пятерки» Берджеса, который работал в посольстве Великобритании в Вашингтоне в должности второго секретаря. Слежку за последним осуществляли американцы. В связи с угрозой провала Филби проинформировал Берджеса о надвигающейся опасности и предложил срочно выехать в Лондон для встречи с представителями советской разведки. Он должен был предупредить советских друзей об угрозе и предложить им немедленно вывести Маклина в СССР.
Руководство разведки, которому поступила эта тревожная информация, приняло решение о выводе обоих агентов в СССР.
В Советском Союзе Маклин прожил тридцать лет. Являясь сотрудником Института мировой экономики и международных отношений, он защитил сначала кандидатскую, а затем докторскую диссертацию на тему: «Внешняя политика Англии после Суэца». Эта работа получила высокую оценку и была опубликована в нашей стране, а также в Англии и США.
Жизнь Маклина в СССР складывалась интересно и благополучно. Он постоянно был занят исследованием политических проблем, подготовкой научных докладов, статей, участвовал в научных конференциях, «круглых столах». Маклин воспитал целую плеяду специалистов в области советско-британских отношений, в совершенстве овладел русским языком.
В конце 1970-х годов Маклин заболел раком. Болезнь прогрессировала, и 9 марта 1983 года Дональд Маклин скончался. Его тело было кремировано, а урна с прахом перевезена в Англию и захоронена в фамильном склепе в Лондоне.
Заслуги Дональда Дьюарта Маклина перед нашей страной были отмечены орденами Красного Знамени и Трудового Красного Знамени, а также рядом медалей.
Член «Кембриджской пятерки» сэр Энтони Блант
21 ноября 1979 года британский парламент был созван на экстренное заседание. Спикер палаты общин Джордж Томас, председательствовавший как обычно на важных обсуждениях, внешне казался бесстрастным. Он лишь объявил депутатам, что ожидается чрезвычайное сообщение премьер-министра страны. Собравшиеся находились в крайнем недоумении. В первую очередь их удивило напутствие спикера, обычно не вмешивавшегося в парламентскую дискуссию. Джордж Томас предупредил, что в ходе предстоящего обсуждения вопроса необходимо избегать резких выпадов в адрес кабинета министров и королевского двора.
Безусловно, до многих депутатов доходили слухи, циркулировавшие в последнее время в околоправительственных кругах. Поговаривали о каком-то сверхшпионе, якобы проникшем в высшие эшелоны британской власти. Но вся эта информация оставалась лишь на уровне кулуарных разговоров.
Тем временем слово взяла премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер, всего за полгода до этого, в мае 1979 года, занявшая столь высокий государственный пост. И тон, и содержание выступления «железной леди» оказались неожиданными для членов парламента. Ее речь была крайне спокойной. У слушателей сложилось впечатление, что премьер говорит не о сенсации, связанной с крупнейшим провалом спецслужб Соединенного королевства, а о событии, касающемся больше истории, чем современности.
Маргарет Тэтчер сообщила, что британской контрразведке стало окончательно известно имя еще одного человека, входившего в так называемую «Кембриджскую группу» советских агентов, начавших свою деятельность в предвоенные годы. Это сэр Энтони Блант – советник английских монархов. Он был хорошо известен всей стране, в частности, как хранитель несметных художественных ценностей королевской семьи…
Видный ученый, профессор, родственник короля Георга VI и королевы Елизаветы II, служивший при британском дворе и достигший высоких постов, сэр Энтони Фредерик Блант появился на свет 26 сентября 1907 года в семье Стэнли Бланта, священника церкви Святой Троицы в Борнмуте, небольшом городке на юге Англии, на побережье Ла-Манша. Его мать – Хильда Вайолет Мастерс была двоюродной сестрой графа Стрэтмора, дочь которого, Елизавета Боус Лайон, стала женой короля Георга VI. Их старшая дочь, которой Энтони приходился троюродным братом, в 1952 году после смерти Георга VI взошла на английский престол под именем Елизаветы II.
Отец Энтони в 1911 году был назначен на пост капеллана англиканского храма в Париже – важнейшего «представительства» государственной церкви Великобритании за рубежом, и семья переехала на жительство во французскую столицу. В семь лет Блант-младший пошел в парижскую школу. Французский стал его вторым родным языком, а интерес к живописи, прежде всего западноевропейской, – увлечением на всю жизнь.
Через несколько лет родители решили, что Энтони пора начать учиться в Англии, и направили его в Лондон к дяде – сэру Ральфу Асшетону, члену британского парламента. Юноша занимался в нескольких престижных частных школах.
Уже в ту пору проявились необычайные способности Бланта и выявилась разносторонность его увлечений. Он активно занимался живописью, искусством, французским языком. Увлекшись математикой, он добился таких успехов, что получил право на государственную стипендию и внеочередное поступление в Кембриджский университет.
В 1926 году девятнадцатилетний Энтони Блант стал студентом Тринити-колледжа Кембриджского университета. Ему прочили славу великого математика. Но его больше привлекала история искусств. В Тринити-колледже Блант провел десять лет, сначала в качестве студента, а затем в должности преподавателя и профессора. Обучаясь в университете, он увлекся идеями марксизма, стал членом Общества культурных связей с СССР. Будучи студентом, Энтони в совершенстве овладел немецким языком, опубликовал в кембриджском литературном журнале «Венча» статью о барокко, которая произвела огромное впечатление в университетских научных кругах.