Владимир Анин – В погоне за призраком (страница 11)

Неподалёку, за чередой низких зданий, торчала, упираясь в тёмное небо, подсвеченная горящими вразнобой окнами многоэтажка, где жил Олег. Но идти к нему сейчас совсем не хотелось. И даже звонить. Накануне Олег уже отфутболил его, хватит!

Костя вспомнил про родителей. Как они, интересно, добрались до дома? Ему даже стало немного стыдно, что он раньше не подумал о них. Но стыд быстро прошёл. Что они, маленькие, в конце концов? До автовокзала добираться от силы полчаса. А оттуда автобусы и маршрутки ходят до Ростова чуть ли не каждые пятнадцать минут. И ехать всего час, так что родители давно дома.

Костя совсем успокоился и побрёл куда глаза глядят. Он шёл по Балтийской, пересёк улицу Судостроителей, а когда дошёл до Спортивной, встал как вкопанный. Только сейчас он вдруг сообразил, почему ноги привели его сюда. Там, справа, всего в одном квартале, на углу Спортивной и 6-й Железнодорожной улицы, когда-то – теперь уже казалось, что очень давно, а на самом деле всего-то семь лет назад – они с Майей начинали свою семейную жизнь в тесной однокомнатной квартирке на втором этаже старого трёхэтажного дома.

* * *

Свою первую квартиру они тоже приобрели в ипотеку. Денег тогда ни у Кости, ни у Майи не было даже на самую захудалую комнатку. А продолжать снимать жильё, как они это делали каждый по отдельности, уже не хотелось. Деньги на первый взнос Костя собирал по крупицам, занимая у всех, у кого можно. И всё равно не хватало. Но тут помог Олег. Костя всегда удивлялся, как ему удавалось постоянно быть при деньгах. Вроде работал простым полицейским… Тем не менее Олег ссудил им недостающую сумму, и квартирка была куплена.

Затягивать с переездом не стали, решили, что необходимый ремонт сделают, когда уже начнут жить в новой квартире. Переехали в один день. У обоих вещей набралось с чемодан, да ещё по паре сумок. Когда затаскивали вещи на второй этаж, на лестнице им встретился худощавый очкарик, который представился Толиком. Он жил этажом выше, как раз над ними. Узнав, что Костя и Майя квартиру купили и теперь будут жить здесь постоянно, Толик обрадовался.

– Тут бабка жила, вреднючая! – пожаловался он. – Всё время меня доставала, что я, мол, шумлю, спать ей не даю. А она спала постоянно, и ночью, и днём – двадцать четыре часа в сутки. Не мог же я по квартире летать! Я уж тапочки перестал надевать – в носках ходил, шерстяных, чтобы совсем бесшумно, – так нет же, всё равно ругалась, участковому жаловалась, даже полицию вызывала… А давайте я вам помогу? – предложил Толик, выхватывая у Майи чемодан.

Она с сомнением посмотрела на щуплую фигуру нового соседа, но чемодан отдала. Толик, обрадованный, потащил его наверх, два раза споткнулся и чуть не выронил, но до квартиры всё-таки дотащил. Узнав, что у супругов нет никакой мебели, он сбегал к себе в квартиру и приволок раскладушку и надувной матрас. И ещё табурет – в качестве временной замены столу.

На этом табурете они и накрыли в честь новоселья праздничный стол: бутылку шампанского, бутерброды с варёной колбасой, с сыром и нарезанные четвертинками яблоки. Пир вышел на славу. Позже к ним заглянул Олег. Поцокал языком, осматривая квартиру, выпил пару рюмок принесённого им же виски и ушёл, сославшись на занятость.

Толик стал новым другом семьи. Он постоянно торчал у них в гостях. А порой и Майя зависала у него дома. Дело в том, что Толик был опытным программистом, и Майя частенько обращалась к нему за консультацией.

Вскоре дела у Кости пошли в гору, он смог расплатиться с Олегом, а уже через два с половиной года полностью погасил кредит. Наконец, к концу пятого года, было решено, что дальше ютиться в этой конуре им просто неприлично, и они купили большую квартиру в новом доме. С тех пор Костя больше никогда не видел Толика. Почему? Возможно, ему просто было стыдно перед ним. Дело в том, что в день переезда Толик зашёл к Ковалёвым помочь собрать и вынести вещи.

– Переезжаете? – со вздохом и тоской в глазах произнёс он.

– Переезжаем, – отозвался Костя. – Мы же, в конце концов, не неудачники какие-то, чтобы всю жизнь прожить в этом убожестве.

В ответ Толик грустно улыбнулся, а потом куда-то исчез. Костя уже потом осознал, что обидел друга. Но извиняться не стал. Сначала как-то неловко было, а потом подумал: обиделся – ну и ладно, на обиженных воду возят…

* * *

Он подошёл к дому номер 17 по 6-й Железнодорожной улице. Это действительно было очень старое трёхэтажное здание, когда-то бледно-жёлтое, а теперь выкрашенное в розовый цвет.

Костя открыл скрипучую дверь. В подъезде, как и всегда прежде, было темно. Лампочки то ли быстро перегорали, то ли их кто-то воровал. Костя поднялся по лестнице на второй этаж и остановился перед дверью своей бывшей квартиры. На какое-то мгновение захотелось позвонить, зайти внутрь и посмотреть, как там теперь, но Костя преодолел это бессмысленное желание и поднялся на этаж выше.

Всё та же старая дверь, обитая дешёвым, потрескавшимся от времени дерматином, дурацкая наклейка с изображением Бэтмена в правом верхнем углу, уже почти совсем выцветшая. Костя нажал на кнопку звонка, изнутри донёсся звук, похожий на жужжание сердитой мухи. Щёлкнул замок, дверь открылась.

– Привет, Толик! – сказал Костя.

Несколько секунд Толик озадаченно смотрел не него, то ли не узнавая, то ли не веря, что это и в самом деле Костя. И вдруг улыбнулся – искренне, как ребёнок.

– Костя! – воскликнул он, а его кажущиеся из-за очков огромными глаза вдруг заблестели.

Глава пятая

Плотные шторы на окне были задёрнуты, вокруг царил полумрак, поэтому разглядеть что-либо было сложно. К тому же голова раскалывалась от боли, и всё время хотелось зажмуриться. Усилием воли Костя заставил себя сесть – раскладушка под ним омерзительно запищала старыми пружинами. Ступни коснулись холодного линолеума, и этот холодок, пробежав от ног по всему телу, заставил поёжиться.

– Ты уже встал? – послышался сонный голос Толика.

– Почти.

Костя с трудом поднялся и, пошатываясь, вышел из комнаты. Первым делом он отправился на кухню и, схватив с плиты эмалированный чайник, долго пил прямо из носика. Затем, сполоснув в ванной лицо, сунул голову под холодную струю и стоял так с минуту. Вроде немного полегчало. Костя набрал в рот воды, выдавил туда же большую порцию зубной пасты и долго полоскал.

– Сколько мы вчера выпили? – спросил он, вернувшись в комнату.

– Не помню.

Костя покачал головой и снова почувствовал, как внутри черепа перекатываются из стороны в стороны, громко стукаясь друг о друга, тяжёлые шары. Он отдёрнул шторы, и ослепительно яркое солнце ворвалось в комнату. Толик ойкнул и натянул одеяло на голову. Костя поднял с пола свой пиджак и, отряхнув, надел.

– У тебя есть зеркало? – спросил он.

– Не-а.

– Как я выгляжу?

Толик выглянул из-под одеяла одним глазом.

– Нормально, – подумав, ответил он.

– А по-моему, я выгляжу так, будто меня корова всю ночь жевала. Где у тебя утюг?

– Там, в шкафу.

Костя подошёл к старому двустворчатому шкафу и открыл скрипучую дверцу.

– Только он не работает, – добавил Толик.

Костя закрыл шкаф и с явным неудовольствием посмотрел на Толика, который снова поспешил спрятаться под одеялом.

– Ну а пожрать-то у тебя что-нибудь осталось?

– Не знаю, – донеслось из-под одеяла.

На кухне, в облепленном всевозможными магнитиками холодильнике, Костя нашёл пять яиц, открытый пакет молока, остатки сливочного масла в скомканной магазинной упаковке, и слегка заплесневевший кусок какого-то сыра. Хлеб – полбатона, от которого не то отламывали, не то откусывали, – тоже хранился в холодильнике. Что, впрочем, неудивительно: у чудака Толика таких предметов, как хлебница, никогда не было и в помине.

Недолго думая, Костя взбил яйца, добавил молока, натёртого сыра, немного очищенного от плесени, и вывалил всё это на единственную сковородку. Получился вполне сносный омлет. Костя выволок сопротивляющегося Толика из-под одеяла и притащил на кухню. Взъерошенный, в посеревшей от времени майке и полинялых семейных трусах, из которых торчали тощие ноги, Толик походил если не на школьника, то в лучшем случае на студента, хотя был ровесником Кости. Разве что помятое лицо с намёком на щетину и признаками вчерашней попойки выдавали в нём пусть и не повзрослевшего, но вполне зрелого мужчину.

Они позавтракали. Толик даже приготовил кофе – правда, растворимый: другого в доме всё равно не было.

– Мне пора, – сказал Костя. – Ты мне деньжат не ссудишь? А то я что-то поиздержался.

– Конечно! – отозвался Толик и, вскочив, достал из кухонного шкафчика жестяную банку с надписью «мука». – Тебе сколько? – спросил он, извлекая оттуда горсть мятых купюр.

– Ничего себе! Тысяч десять в твоём банке найдётся?

Толик отсчитал десять тысяч разными купюрами.

– Я тебя не очень… ограбил? – осторожно спросил Костя.

– Да ну, что ты!

И Толик продемонстрировал содержимое банки, которая была туго набита такими же смятыми купюрами.

– Спасибо, – неожиданно дрогнувшим голосом проговорил Костя. – Ну, я пойду.

– Погоди, я тебя провожу, – сказал Толик и взял со стола пакет с остатками молока. – Кис-кис-кис! – позвал он, выйдя из квартиры.

Сверху, с лестницы, ведущей на чердак, спрыгнула наполовину чёрная, наполовину белая кошка и подошла к стоявшей на полу миске. Толик присел на корточки и налил в миску молока.