Владимир Анин – Роза пустыни (страница 2)
Захар ухватился за этот шанс, как утопающий за соломинку, и твёрдо решил уговорить Евдокию поехать с ним в госпиталь. В тот же вечер он объявил об этом жене. Поначалу она принялась возражать, но Захар был настойчив, и Евдокия в конце концов уступила.
Захар отправился в госпиталь, который располагался неподалёку от станции метро «Кропоткинская» и, разузнав все подробности, записал Евдокию на приём к врачу.
Через несколько дней они поехали туда вместе.
В длинном коридоре было пустынно и тихо, лишь вдалеке сидели два старика и вполголоса о чём-то оживлённо беседовали. Захар усадил Евдокию на противно поскрипывающий, обитый зелёным дерматином стул, а сам стал расхаживать взад-вперёд по коридору. Время от времени он шумно вздыхал и нетерпеливо посматривал на часы. Яркий свет неоновых ламп и томительное ожидание раздражали его, но он старался держать себя в руках.
Наконец дверь кабинета приоткрылась, неподвижное, словно маска, лицо медсестры выглянуло в коридор и ледяным голосом произнесло:
– Трутень, проходите.
Евдокия поднялась и направилась к кабинету. Захар бросился было за ней.
– Мужчина, а вы куда? – нахмурилась медсестра.
– Я с ней! – с жаром произнёс Захар.
– Обождите здесь.
Она кивнула на стул в коридоре и, пропустив Евдокию, закрыла дверь перед самым носом у Захара.
Трутень ударил кулаком правой руки о ладонь левой, матюгнулся шёпотом и с размаху опустился на стул. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дверь кабинета вновь отворилась и из неё вышла Евдокия с целым ворохом бумаг в руках.
– Что он сказал? – бросился Захар к жене.
– Вот, – она махнула у него перед лицом стопкой направлений, – анализы, обследования… Я так устала от всего этого!
– Надо, Дуняша, надо. Ты же понимаешь, что это необходимо.
– Понимаю, – вздохнула Евдокия.
– Ну, тогда пошли…
В течение недели, пока Евдокия сдавала всевозможные анализы и проходила бесконечные обследования, Захар неотступно сопровождал жену и терпеливо ждал её у кабинетов, каждый раз задавая ей один и тот же вопрос: «Ну как?».
В какой-то момент она даже рассердилась на него:
– Что ты всё спрашиваешь? Ты же знаешь, результат будет известен только после всех обследований.
– Прости, Дуняша, я… я просто беспокоюсь за тебя.
– И поэтому мучаешь меня?
– Да Бог с тобой! Я просто думал, вдруг они тебе уже что-то сказали?
– Что они могут сказать, Захар?
– Ну, я не знаю. Лечение какое-нибудь назначить.
– Лечение может назначить только лечащий врач.
– Я понимаю, но…
– А раз понимаешь, прекрати все эти никчёмные расспросы и наберись терпения. Пойдём лучше прогуляемся по набережной.
Они спустились по бульвару к Кропоткинской площади. Захар уже в который раз с надеждой и благоговением посмотрел на величественное здание Храма Христа Спасителя и помолился про себя. Он был крещёным, как и многие. Но опять-таки как и многие, был слабо знаком с церковной культурой и совсем не знал молитв, а потому молился, как умел, своими словами, просто перебирая по памяти всех святых, прося о помощи Господа и Пресвятую Деву. Ему очень хотелось верить, что Бог услышит его молитвы и обязательно поможет. Поможет его жене Дуняше, самому дорогому человеку на Земле…
Однако Бог не услышал его молитвы, или же Захар просто плохо молился. Но результаты обследования оказались самыми удручающими, а приговор врачей суровым и беспощадным. При условии соблюдения всех предписаний Евдокии оставалось жить от силы полгода.
– Доктор, – дрожащим от волнения и негодования голосом спросил Захар, – неужели… неужели ничем нельзя помочь? Но ведь должно же быть что-то!
– Увы! – развёл руками пожилой седовласый эскулап. – Я как врач вам заявляю, что медицина тут бессильна. Вашей супруге может помочь только чудо, а чудес, как известно, на свете не бывает. Мне искренне жаль.
По дороге домой они не проронили ни слова. Дома Евдокия закрылась в спальне и тихонько плакала, а Захар метался по квартире, рыча и воя, как раненый зверь. Ворвавшись в кухню, он бросился к холодильнику и вытащил початую бутылку водки, там ещё оставалось больше половины. Недолго думая, залпом осушил её прямо из горлышка. Поначалу он даже ничего не почувствовал, словно пил не водку, а простую воду. Но уже через десять минут алкоголь сделал своё дело. Захар захмелел и немного остыл.
Алкоголь всегда действовал на него успокаивающе. Он не понимал, почему других после водки тянет на подвиги. Захару просто хотелось спать. Обычно он вставал из-за стола и незаметно отправлялся в спальню. А если это происходило где-нибудь в гостях, находил укромное местечко и спокойно передавал своё тело из рук Бахуса в объятия Морфея.
Обычно так и случалось. Но не сейчас. О каком сне могла идти речь? Сердце разрывалось от отчаяния, от бессилия и какой-то тупой обречённости. Он долго сидел, глядя перед собой, а потом резко поднялся и пошёл в спальню. Евдокия уже не плакала. Сидела на кровати, поджав под себя ноги и обхватив плечи руками. Она посмотрела на мужа, и во взгляде её читалась отчаянная мольба.
– Дуняша, – дрожащим голосом произнёс Захар, – если помочь тебе может только чудо – обещаю, я достану это чудо. Достану, во что бы то ни стало!
Глава 2
Наутро Захар, как обычно, проводил Евдокию на работу, а сам, надев костюм, позвонил в дверь соседу. Карен Саркисян был рядовым предпринимателем, однако за последние пятнадцать лет успел перепробовать себя как минимум в десяти различных ипостасях: торговал итальянской обувью, содержал оптовый склад индийских тканей, дважды открывал небольшие ресторанчики в разных частях Москвы, организовывал туристическое бюро и даже создавал маленький банк, который, как и большинство его проектов, благополучно прогорел. Однако благодаря такой бурной деятельности Карен обзавёлся многочисленными связями, знал всё обо всём и имел высокий авторитет в глазах Захара.
Трутень надеялся застать Карена дома, ибо тот раньше полудня на работу никогда не уходил. И оказался прав.
– Захар-джан, дорогой! Проходи! Какой сюрприз! – воскликнул Саркисян, открыв дверь.
Он был одет в красный с золотыми узорами домашний халат, из-под которого виднелась салатового цвета шёлковая пижама. Надетые на босу ногу меховые тапочки говорили о том, что обладатель их, по всей видимости, только что встал с постели, хотя на часах уже было около десяти. Но Захар не собирался оценивать привычки соседа и, с благодарностью приняв приглашение, шагнул в роскошную, заставленную бесконечными коробками квартиру.
– Чем обязан дорогому гостю? – поинтересовался Саркисян, прикрывая дверь. – Да ты не стесняйся, проходи в комнату, у меня тут беспорядок небольшой. Сам понимаешь: шмотки-колготки. Проходи, проходи, не стой как в гостях. Не чужой ведь!
Захар прошёл в комнату, в которой порядка чувствовалось не больше, чем в прихожей, однако место для гостей – стеклянный журнальный столик в окружении двух бордовых кресел – всегда было наготове. Даже непочатая бутылка коньяка, будто специально приготовленная для неожиданного гостя.
– Присаживайся, Захар-джан, рассказывай, что такое у тебя стряслось?
– С чего ты решил, будто у меня что-то стряслось? – поинтересовался Захар, опускаясь в приветливые объятия плюшевого кресла.
– Ты посмотри на себя – у тебя на лице написано: Карен-джан, у меня беда, помоги, как можешь!
– Да ты психолог, Каренчик!
– Конечно, психолог! Бизнесмен должен быть психологом, а хороший бизнесмен – хорошим психологом. Ты знаешь, сколько я людей за день встречаю? И к каждому подход нужен, особенный. Каждый хочет, чтобы к нему особенно подходили: одного выслушать надо, другому, наоборот, рассказать что-то умное, но не очень интересное, третьему – что-нибудь интересное, но не слишком умное. С кем-то о политике говоришь, с кем-то о рыбалке. В общем, крутишься-вертишься, зато результат получается самый положительный. Я людям приятное сделал, и они мне добром отплатили, то есть денежкой. Вот такой расклад, Захар-джан. А ты спрашиваешь, почему я решил, что у тебя что-то стряслось.
– Ладно, Каренчик, не буду тебя разочаровывать, у меня действительно проблема, но к тебе я пришёл не на трудности жаловаться, а совета спросить. Я ведь, как ты помнишь, человек военный… то есть бывший военный. Хотя я считаю, что бывших не бывает. Офицер – это пожизненно. Ну, соответственно невыездной был…
Тут Захар несколько лукавил – за время службы ему приходилось не раз бывать за границей. Правда, было это в рамках специальных операций, и за границу он попадал исключительно на борту военно-транспортного самолета в составе Х-команды. Но эта информация не подлежала разглашению не только потому, что представляла собой тайну, пусть даже устаревшую. Захар вообще не любил распространяться обо всех прелестях своей былой воинской карьеры.
– А потому, – продолжал Захар, – даже не знаю, как к этому подступиться.
– К чему, Захар-джан?
– Ну, к этому… В общем, мне надо за границу попасть.
– Бежать хочешь? – нахмурился Саркисян.
– Почему бежать? – удивился Захар. – Просто хочу съездить, проветриться, так сказать, отдохнуть. Как турист, понимаешь?
– Ах, как турист! Так бы сразу и говорил! Так что же тебе мешает?
– Всё. Как это делается? Билеты, визы там всякие?
– Да очень просто. Если у тебя там друг-родственник живёт, звонишь ему, просишь приглашение прислать. Идёшь с приглашением в посольство, заполняешь анкету и через несколько ней получаешь визу.