Владимир Анин – Гадюка (страница 3)

– За что же, интересно? – раздалось сзади.

Артём вздрогнул и обернулся. В дверях стояла Виолетта. Он так растерялся, что застыл с раскрытым ртом, не зная, что сказать, и, не глядя, снова нажал на кнопку приготовления кофе. Кофемашина послушно заурчала.

– А у вас молоко убежало, – сказала Виолетта.

– К-какое молоко? – не понял Артём.

– Ну, в смысле, кофе бежит, – улыбнувшись, пояснила она.

Он обернулся и ахнул: кружка была переполнена, и кофе ручьём сбегал на стол и дальше, на пол, где уже образовалась внушительная лужа. Артём поспешил выключить машину и, схватив салфетки, бросился вытирать пол. Виолетта тоже взяла салфетки и, присев на корточки, стала ему помогать. В какой-то миг они оказались так близко, что чуть не столкнулись лбами. Артём посмотрел на неё и замер.

– Любишь, значит? – глядя ему в глаза, проговорила Виолетта.

Вместо ответа, он робко поцеловал её. Она не сопротивлялась…

– Привет! – сказала Виолетта, как всегда загадочно и призывно улыбаясь.

Ей нравился этот перспективный красавчик. В нём угадывались бешеная страсть и воля к борьбе за место под солнцем, как у многих провинциалов, приехавших покорять большие города. Пермь, в которой они жили, Виолетта провинцией не считала. Ещё чего! Центр огромного края, город с многовековой историей, с театрами, музеями, множеством учебных заведений. Конечно, когда-нибудь Виолетта намеревалась перебраться в Москву или в Санкт-Петербург, а для этой цели ей нужен был муж, готовый зубами прогрызать себе дорогу по жизни, без устали карабкающийся вверх по карьерной лестнице. Таким ей виделся Артём. В отличие от её прежних ухажёров этот был всегда голодный и всегда готовый к бою, поэтому Виолетта решила сделать ставку на него. Родителям она пока ничего не говорила, не хотела их пугать заранее. Кто его знает, как они отнесутся к такому неоднозначному выбору дочери? Но отец всё-таки несколько раз видел её в компании Артёма и, судя по его пристальному взгляду, догадывался, что между Виолеттой и этим молодым выскочкой что-то происходит. Правда, он пока ни словом не обмолвился об этом с дочерью. Вероятно, надеялся, что это всего лишь временное увлечение.

– Привет! – тихим бархатным голосом, каким он всегда разговаривал с Виолеттой, отозвался Артём.

– Какие планы на сегодня?

– Да, в общем-то, никаких. А что?

– Не хочешь пригласить девушку в ресторан?

– В ресторан?

Артём на мгновение задумался. Он действительно собирался пригласить Виолетту в ресторан, чтобы там, в торжественной обстановке, с бокалом шампанского в руке сделать ей предложение. Ему казалось, он уже вполне созрел для этого, и их отношения подошли к той точке, когда необходимо сделать решительный шаг. К тому же его карьера немного застопорилась – он уже год сидел на одном месте, а с помощью будущего тестя Артём надеялся сразу прыгнуть в кресло вице-президента. Только этот решительный шаг, то есть предложение, он планировал сделать в субботу, для чего даже присмотрел в магазине шикарное кольцо. А сегодня только понедельник.

– Или у тебя всё-таки есть планы? – перестав улыбаться, спросила Виолетта.

– Нет, нет! – спохватился Артём.

Тут он вспомнил, что обещал вечером заехать к Рите, она хотела ему что-то сказать. Говорила, что важное. Что такого важного может быть у этой девчонки? Получила повышение на работе, стала старшим кондитером? Ха-ха! Или, может, вообще решила сменить сферу деятельности и стать, скажем, ткачихой. Интересно, есть у них в городе ткацкая фабрика? Наверное, есть. Во всех городах, кажется, есть ткацкая фабрика. А вдруг… она тоже решила, что созрела для более серьёзных отношений, и заговорит с ним о свадьбе? Нет, нет, нет! Он же не делал ей предложения, и даже не намекал. Скорее всего, какая-нибудь ерунда. В общем, этот визит можно смело перенести на… какой-нибудь другой день, когда удобно будет.

– Куда пойдём? – с готовностью спросил он Виолетту.

– Ну, это уж ты сам решай, – ответила она с ноткой недовольства в голосе и принялась заваривать себе зелёный чай.

Артём готов был провалиться сквозь землю, точнее, сквозь пол. Идиот! Ну как можно так прокалываться. Ведь она любит решительных и всегда знающих ответы на «что», «куда», «когда» и прочее. Подойдя к Виолетте сзади, он завораживающим шёпотом произнёс:

– Я хочу выбрать самое лучшее для моей королевы. Я подумаю и сообщу тебе чуть позже.

И он коснулся губами её плеча. Виолетта обернулась, и на лице её уже не было сурового недовольства. Едва заметная улыбка, соблазнительный прищур зелёных глаз.

– На нас, между прочим, смотрят, – сказала она.

Артём оглянулся. В дверях кухни стояли пятеро: две девушки и три парня. Двое, кстати, из его отдела, в том числе Иван. Виолетта взяла свою кружку с чаем и, словно не замечая стихийных зрителей, вышла из кухни. Зрители тут же хлынули внутрь и, шумно переговариваясь между собой, принялись готовить себе напитки.

Иван, подойдя к Артёму, ехидно шепнул ему прямо в ухо:

– В правление метишь?

Артём одарил его уничтожающим взглядом.

– Да ладно, – сразу пошёл на попятную Иван. – Она классная. Вот всегда тебе везёт. Даже в этом.

– А ты не завидуй, – тихо сказал Артём. – Ты работай лучше, тогда и тебе повезёт.

И вышел из кухни.

– А это тут при чём? – растерянно пробормотал ему вслед Иван.

– Ладно, пойдём, – сказала Надя, вставая из-за стола. – А то ещё и вправду придёт проверять.

– Так ты сходишь? – спросила Таня.

– Куда?

– Ну, к ней. К Ильиничне. Насчёт Риты.

– Что, прямо сейчас?

– Ну а когда ещё? Потом же от конвейера не отойдёшь. А вечером её фиг поймаешь.

– Так может, завтра?

– Какой завтра? Завтра Ритку уже уволят. Ты что, не понимаешь?

Надя бросила взгляд на Риту, с мольбой в глазах взиравшую на неё.

– Ладно, – со вздохом произнесла она. – Идите в цех, я попробую. Только я ничего не обещаю, понятно?

– Понятно! – радостно воскликнула Рита и неловко обняла Надю.

– А ты постарайся, – сказала Таня и, взяв Риту под локоть, вышла вместе с ней из столовой.

– «Постарайся», – проворчала Надя, идя следом за ними.

Таня с Ритой поспешили в цех и принялись подготавливать конвейер к запуску. Надя, как и обещала, отправилась в Валентине Ильиничне. Та восседала за столом, который, как и всё в её кабинете, включая сам кабинет, казался для начальницы слишком маленьким. Перед ней лежали какие-то бумаги, которые Валентина Ильинична перекладывала с место на место, словно не понимая, что в них написано, но как будто от перемены мест это станет понятнее.

– Можно? – робко спросила Надя.

– Чего тебе? – буркнула начальница, не поднимая глаз на вошедшую.

– Валентина Ильинична, я хотела спросить…

– Ну, спрашивай быстрее.

– Насчёт Карасёвой. Она что, на самом деле уволена?

– А я разве неясно выразилась?

Валентина Ильинична оторвала взгляд от бумаг и сурово посмотрела на Надю.

– Нет! В смысле, да, конечно. Я только…

– Да не мнись ты уже!

– Я хотела спросить, вот если…

– Я, конечно, может, погорячилась, – вздохнув, сказала Валентина Ильинична.

– Нет, что вы! – воскликнула Надя. – Вы совершенно правы. Да она и сама не хочет тут работать.

– Правда?

– Ну да. Надоело, говорит, в грязи ковыряться.

– Ах, в грязи? Ну, так пусть поищет что-нибудь почище. Я посмотрю на неё.

– Вот правильно!

– А о чём ты хотела спросить?

– Я? А, это… Ну, в общем… Значит, у нас появилась вакансия?