Владимир Аникин – ZEMA (страница 4)

Интересно, что и представители официальной науки признают передвижение камня по дну. Но объясняют они это естественными причинами: камень двигали ветра и течения озера. Однако подобные объяснения кажутся не вполне убедительными. Весит Синий Камень двенадцать тонн. Какой воде и какому ветру под силу сдвинуть такую громадину? И почему течения и ветра не извлекли на берег озера другие валуны, которых на дне предостаточно, а размеры их куда более скромные?

Существует гипотеза, что кристаллическая решетка минералов может накапливать большой объем информации и оперировать ею. Другими словами, мыслить. Отсюда можно заключить, что мы имеем дело с совершенно иной формой жизни, в корне отличающейся от нашей белковой. Видимо, уровень и качество информации, получаемой минералами и белковыми структурами из окружающего мира, настолько различны, что вряд ли может идти речь о каком-то реальном прямом контакте. Тем не менее в быту мы часто общаемся с минералами, используя их как украшения, а также учитываем воздействия того или иного минерала на наш организм. Можно предположить, что на одной планете могут существовать два вида разумной жизни – белковые соединения, наделенные интеллектом, и мыслящие камни. Возможно, и Синь-Камень как мыслящая субстанция сам определял свое местонахождение и сам выбирал способы взаимодействия с окружающей средой. Ученые, изучающие Плещеево озеро и его окрестности, считают, что место это расположено на пересечении энергетических потоков, идущих над поверхностью земли, сеткой покрывающих всю нашу планету. Эти энергетические силовые каналы с помощью специальных приборов обнаружили и зафиксировали в 60-х годах английские ученые при изучении святилищ друидов. И оказалось, что языческие капища, расположенные в разных уголках Земли, почти все находятся в местах пересечения этих каналов. Возможно, наши предки каким-то образом чувствовали или вычисляли подобные места, именно там возводя древние храмы.

Сегодня Синь-Камень по-прежнему находится недалеко от Александровой горы. Уверяют, что в безлунные ночи вокруг валуна распространяется голубоватое свечение. И по сей день продолжает стекаться к камню народ. Мужчины приходят к валуну зарядиться богатырскою силою. Женщины, страдающие бесплодием, верят – стоит посидеть на камне, и Бог обязательно подарит ребенка. Говорят, так и происходит, ведь древний валун посвящен богу плодородия – Яриле».

***

Незаметно на поселок опустился прохладный весенний вечер. Иван с Элен сидели на маленьких, вкопанных в землю лавочках у разведенного костра и потягивали красное вино.

─ В старости именно это время мы будем вспоминать как самые счастливые минуты в жизни, не находишь? ─ спросил Иван, нежно обнимая жену за талию.

─ Каждый возраст прекрасен по-своему, ─ Элен пожала плечами и улыбнулась.

В отличие от Ивана она, жившая в поселке, путешествовала немного. Иван же объездил много стран, как по работе, так и туристом, и теперь, создав свой маленький мир с Элен и оградившись от остального мира, был вполне самодостаточен и не испытывал особого дискомфорта от того, что у них с Элен не хватало средств на совместные путешествия. Она же немного переживала из-за этого, и Иван мечтал, что ситуация исправится и он сможет наконец отвезти жену куда-нибудь далеко-далеко на песчаный пляж под пальмами в далекой жаркой стране.

А пока они сидели у костра и наслаждались тишиной весеннего вечера, дрова неспешно потрескивали, направляя ход мыслей в уютное, умиротворенное русло. Вдали прошумел поезд, насыщенный воскресный день подходил к концу. Иван подбросил еще немного дров, с удовольствием подумав, что обновленной поленницы хватит еще надолго. Старый большой участок, точнее старый сад, постоянно пополнял ее: каждой весной Иван с Элен решали, какое дерево уже отжило свой срок, и спиливали его. При этом они обязательно высаживали что-то новое ─ несколько годовалых груш или пару яблонек, а в этом году в дальнем конце участка прижились две сливы.

От первого сада, посаженного прадедом и молодым тогда еще дедом, осталось несколько старых деревьев, сохранились и фрагменты второго сада, который сажали уже дед с отцом, и вот теперь Иван с Элен принимали участие в создании третьего сада. Сад ─ это, конечно, громко сказано, но так было приятнее воспринимать значимость своих трудов. Иван мечтал о том, чтобы его сын, который приезжал нечасто из-за того, что был очень занят спортом и уроками, , обязательно посадил здесь дерево. А пока Иван встречался с Вовкой в основном в Москве. В их семье была традиция, заведенная дедом: когда рождается ребенок, сажают дерево. Около маленького пруда росла березка ─ ровесница Ивана, один из дубов на участке был посажен, когда родился его отец, а с рождением Вовки на участке появилась ярко зеленая туя. Она, слава богу, прижилась, и Ивану было приятно наблюдать за тем, как сын, приезжая к отцу, частенько подходил к туе, гладил ее зеленые кудри и в очередной раз удивлялся, как она выросла за год.

Наступающая ночь помогла подвести итоги уходящего дня и отправила хозяев спать. Через полчаса Иван, лежа в постели и медленно погружаясь в сон, додумывал какие-то дела по хозяйству, которых всегда было не перечесть.

***

Дорога до озера пролетела быстро, надежная Тойота – большой заднеприводный седан на крейсерской скорости мощно шла на север сквозь дымку предрассветного тумана, дорожные детали уходили на второй план, и у Ивана присутствовало ощущение перемещения во времени. Рассвет он встретил на подъезде к озеру и, миновав безлюдные перекрестки старого деревянного центра Переславля, выехал из города с другой стороны. Машину он оставил за несколько десятков метров от берега озера и медленно пошел по тропинке к огромному камню. В этот раз Иван, уже зная основные детали сна, пытался сосредоточиться на мелочах, помня, что, пока он не подойдет к валуну и не сядет на него, голос он не услышит. Он шел по обозначенной первыми лучами солнца полоске, которая, коснувшись Синь-камня, убегала вдаль по поверхности озера, казавшегося из-за отсутствия ветра блестящим иссиня-черным огромным блюдцем. Он дошел до камня и коснулся его рукой.

Иван проснулся от непривычного звука, раздавшегося в комнате. Это были четко произнесенные слова. Его кто-то позвал. Он посмотрел на часы, оказывается, он спал всего три часа, перевел взгляд на залитый светом луны подоконник – за окном была глубокая ночь. Свет луны падал и на ту часть кровати, где спала Элен, точнее уже не спала, а внимательно смотрела на него. Иван включил лампу, стоящую на тумбочке, и уставился вопросительно-беспомощным взглядом на жену. Она медленно села, обняла его и немного взволновано заговорила:

─ Ваня, милый, ни в чем не сомневайся, делай то, что ты чувствуешь или то, что услышал. Это твой путь, а я лишь помогу тебе, и сейчас не спрашивай ни о чем, просто сосредоточься на главном! Я пойду сварю кофе. И она, накинув халат, легкой походкой спустилась по лестнице.

Иван встал и медленно оделся. Он еще во сне решил, что в эту поездку надо наконец разобрать слова, смысл которых от него ускользал, хотя он был уверен, что произносили их на русском языке или очень похожем на русский. А вот теперь он поедет туда на самом деле. Решение пришло сразу, и он нисколько не колебался, принимая его за секунды. Спустившись вниз, он столкнулся с Элен. Она протянула ему дорожную сумку, которая, судя по всему, была тщательно собрана еще вечером, когда он сидел за компьютером и увлеченно читал старые легенды. Он быстро выпил горячий кофе, понимая, что сейчас не время для разбирательств, и решил ничего не спрашивать про заранее собранную сумку. Проводив мужа до двери, Элен крепко обняла его, притянув за полы куртки к себе, а потом нежно и долго-долго целовала в губы.

─ Я буду ждать тебя и обязательно дождусь! А сейчас торопись, до рассвета осталось два часа.

Иван вышел в ночь, перекинув сумку через плечо. Машина завелась с пол-оборота. Иван положил сумку на сиденье рядом с водительским местом и распахнул ворота. Сердце билось сильнее, чем обычно, и Иван, не оглядываясь, скользнул за руль. Стрелка, показывающая количество топлива, стремилась к максимуму. Он невольно усмехнулся, вспомнив, что Элен вечером предложила залить полный бак. Выруливая со своей маленькой безлюдной улицы под названием Цветочная на большую, но тоже второстепенную улицу Мичурина, он, повернув, увидел стоящую на обочине под высокими кустами машину. Темный седан средних размеров, габариты выключены, но за рулем виден человек. За тонированными стеклами был различим только профиль. Поэтому было непонятно, мужчина это или женщина. Проехав по Мичурина триста метров и уже свернув на главную артерию Софьино – улицу Ленина, Иван какое-то время размышлял, кто это мог быть в три часа ночи. И машина вроде не местная, марка не понятна, вроде кореец какой-то или японец, ночью не видно.

Он сосредоточился на дороге, не сдерживая машину в наборе скорости. Чтобы голова не лопнула от нагромождения мыслей, он решил переключить внимание на сумку, которая лежала рядом на пассажирском сидении. Одной рукой расстегнув молнию, он скосил глаза на ее содержимое. Там лежали пакет с бутербродами, фонарь, термос, аккумулятор для телефона и непромокаемый коврик, свернутый в рулон. Рука нащупала листок бумаги, и Иван достал его из сумки. Это была записка от Элен, всего несколько строк, и Иван, не притормаживая, быстро прочитал ее: