Владимир Аникин – Осмотреться в отсеках (страница 8)
Обнаружив меня отдыхающим в каюте плавбазы в послеобеденное время, старпом приказал закончить оформление зачетного листа. Лист этот пылился в ящике стола, в каюте второго отсека лодки, которую я делил совместно со штурманом. Я пытался было спорить со старпомом, объясняя ему тот факт, что все зачеты уже давно сданы. Но зачетный лист, видимо, нужен был для отчетности, и старпом оставался непреклонен в своем решении направить меня к командиру.
– Иди, минер, к командиру, и если ты все зачеты ему сдал, пускай он распишется в твоем зачетном листе.
Делать нечего, беру этот зачетный лист и, дождавшись окончания послеобеденного отдыха, направляюсь в каюту командира. Для лейтенанта командир лодки – недосягаемая величина. Это и наставник, и воспитатель офицеров, и отец родной – все в одном лице. Своего командира, Юрия Оскаровича Пообуса, мы уважали и любили. Этот человек с эстонскими корнями, но с чисто русской душой действительно был нам отцом родным. Мы никогда не слышали от командира не только грубого слова, но и упрека в свой адрес. Умел Юрий Оскарович сплачивать офицерский коллектив нашей лодки, умел и защитить любого из нас в случае необходимости. И мы старались не подводить своего командира, каждый на своем месте.
Сам минер по специальности, командир особо опекал меня – командира минно-торпедной боевой части. Но все равно, несмотря на хорошее ко мне отношение со стороны командира, было как-то немного неуютно предстать перед ним, да еще и с зачетным листом. А вдруг, думаю, командир начнет, от скуки, допрашивать меня по вопросам зачетного листа. Все подписи старпома и инженер-механика в листе уже присутствовали, оставалось только заполучить командирские в оставшихся вопросах, касающихся, в основном, боеготовности подводной лодки.
Стучу в командирскую дверь и слышу командирский голос.
– Заходи!
Захожу, докладываю цель прибытия. Командир, лежа на диванчике в одном нижнем белье, читал книгу, не поворачивая головы в мою сторону. Был он несколько полноват и жару переносил плохо. Кондиционеров на плавбазе не было, и июльская жара давала о себе знать. Лодочный вентилятор – «ушастик» гонял горячий воздух, практически не охлаждая каюту.
Затем командир отложил книгу на столик и, не поднимаясь с дивана, несколько удивленно переспросил:
– Зачет по вопросам боеготовности, говоришь?
– Так точно, товарищ командир, по боеготовности.
Немного поразмыслив, командир молвил:
– Так, тогда задаю, минер, контрольный вопрос – в какой боевой готовности находится наша лодка в настоящий момент?
Все мы, от матроса до старпома, естественно, знали, что стоим в боевом дежурстве, имея на борту торпеды со специальным зарядом, в часовой готовности к выходу в район боевой службы.
– В часовой, товарищ командир.
– Молодец, минер, будем считать, что теорию ты сдал. Теперь остается проверить твои практические навыки в вопросах боеготовности. Значит так, знаешь ли ты, где находится магазин в поселке Новоозерный?
Поселок Новоозерный находился от нашего места базирования приблизительно в четырех километрах. Туда иногда посылался кто-нибудь из молодых офицеров или мичманов за покупками предметов первой необходимости для всего экипажа, с условием нахождения в пути не более одного часа.
Мне еще не приходилось бывать в поселке, но я бодро доложил командиру:
– Не был я еще в поселке, но разберусь, найду магазин.
– Очень хорошо, минер, тебе час времени, бегом в поселок и обратно. Там в магазине продается портвейн в бутылках по 0,7, так вот – купишь бутылку этого портвейна, и через час я тебя жду в каюте. Все понял? Время пошло.
– Так точно, товарищ командир, все понял. Прошу разрешения убыть.
– Разрешаю, иди.
И уже в дверях, командир вновь остановил меня.
– Стоп! (Командир часто употреблял это слово). – И на пальцах показал – две.
– Есть, товарищ командир!
Значит, думаю, нужно покупать три бутылки.
Со свежими силами и налегке первые четыре километра до поселка я преодолел за 25 минут. С почти сорокаградусной июльской жарой молодой лейтенантский организм справился без проблем. А вот на обратном пути, с тремя бутылками портвейна по 0,7 (в народе их называли «огнетушителями»), пришлось изрядно попотеть. Но, в конце концов, и это испытание было успешно осилено, и я, минута в минуту установленного часа, весь мокрый от пота и с сердцем, буквально выскакивающим из груди, ворвался в командирскую каюту.
Командир оставался все в той же позе, лежа на диванчике с книгой в руках. Посмотрев на часы, он удовлетворенно кивнул головой, отложил книгу в сторону и молвил:
– Открывай, минер, одну бутылку.
Не совсем понимая командирский замысел, молча открываю один из «огнетушителей». На столике в каюте командира стоял графин с водой и граненый стакан в единственном экземпляре. Командир, указав взглядом на стакан, произнес:
– Наливай!
Опять же не до конца воспринимая происходящее, наполняю стакан. Портвейн в те годы был вполне удовлетворительного качества, производился из натуральных ингредиентов и являлся одним из самых распространенных спиртных напитков среди практически всех категорий советского мужского населения. В то время мы понятия не имели о так называемом суррогате, все спиртные напитки: водка, коньяки и вина были высочайшего качества.
– Пей, минер, до дна.
Удивлению моему не было предела, такого поворота событий я уж никак не ожидал.
– Пей, минер, смело! Заслужил.
Пришлось осушить этот граненый стакан. Закуски никакой на командирском столике не было, поэтому, выпив вино, да еще и в таком количестве, я машинально глотал воздух и искал глазами, чем бы закусить. Командир, улыбнувшись, подсказал:
– А ты понюхай свой рукав, легче станет.
После чего Юрий Оскарович произнес:
– Ну все, минер, теперь можешь доложить старпому, что зачет на допуск к несению ходовой вахты, да и на зрелость, ты сдал.
Два месяца боевого дежурства пролетели, на удивление, быстро, и вскоре С-384 уже возвращалась к постоянному месту базирования – в Балаклаву. А вместе с этим подошел к концу и мой первый год подводной службы в должности командира минно-торпедной боевой части. А еще через год, одновременно с получением очередного воинского звания старший лейтенант, я был назначен на должность старшего помощника командира подводной лодки С-70, проходящей средний ремонт в СРЗ № 13.
В то время было принято писать представление на очередное воинское звание день в день с датой присвоения предыдущего звания. Поэтому все офицеры получали очередные звания с задержкой. Задержки эти постепенно накапливались, и к моменту получения звания старшего офицера порой достигали шести месяцев и более, в зависимости от оперативности работы кадровых органов. Звание старший лейтенант присваивалось через два года офицерской службы. Досрочно воинские звания в те годы практически не присваивались. По крайней мере, я не припоминаю ни единого такого случая в нашей 155-й бригаде подплава.
Приказ о присвоении мне звания старший лейтенант поступил в преддверии Дня ВМФ, когда наша С-384 стояла на бочках в Севастопольской бухте для участия в параде в честь главного праздника военных моряков. Участие это заключалось в изнурительных ежедневных тренировках по отработке построения экипажа на кормовой надстройке и ответа на приветствие командующего флотом.
В отсеках стояла неимоверная жара – система кондиционирования на лодках 613-го проекта отсутствовала. Более или менее приемлемые условия обитания были в первом отсеке, в котором микроклимат всегда отличался от остальных отсеков более низкой температурой. В свободное от вахты время я отдыхал именно в этом, своем отсеке, застолбив одну из матросских коечек. Все, что можно, в первом отсеке было приспособлено для спальных мест, в ход шли металлические пайолы, и даже на стеллажных торпедах умудрялись спать.
В этих условиях большого труда стоило сохранить в приличном состоянии белую парадную форму одежды № 1. Одним словом, для кого праздник, а для нас – одна сплошная неприятность. Но задача экипажу была поставлена, и она выполнялась, несмотря на все эти временные трудности.
Командир лодки Юрий Оскарович Пообус на очередном построении поздравил меня с присвоением звания «старший лейтенант», вручил погоны и в этот же день разрешил сход на берег до утра, надеясь на мою сообразительность в вопросе соблюдения военно-морской традиции.
Как представляться по поводу присвоения очередного воинского звания я к этому времени уже знал. Мои товарищи штурман Николай Карпов и «движок» Володя Нишпор еще год назад стали старшими лейтенантами, так как по выпуске из училища были на один год старше меня и в процессе представления которых я участвовал.
Ранним утром следующего дня я уже был на лодке, как говорится, в полной боевой готовности, с тремя бутылками коньяка в портфеле. Парад прошел без замечаний, и праздничный обед в кают-компании офицеров начался с моего представления.
Данное мероприятие никоим образом отрицательно не отразилось на воспитательном процессе нас, молодых офицеров, а также на взаимоотношениях в нашем небольшом офицерском коллективе, и тем более на боеготовности лодки. Никакого пьянства и панибратства, на С-384, и в помине не было. Просто пишу, как все было в нашей подводной жизни, без прикрас и ничего не выдумывая.