Владимир Андриенко – Хранители мира мертвых (страница 7)

– Вы спасли меня из статуи Сфинкса? Вы? Не могу в это поверить. Но как вы могли осмелиться?

– Тебя спас господин Нехези. Именно ему ты обязана жизнью, – произнес Хоремхеб.

– Но вы разве не знаете, кто я? – спросила спасенная.

– Нет. Ты ведь еще не назвала нам своего имени.

– Я была «рабыней-сфинкса», а из них еще никто не оставался в живых! Вы меня слышите? Все заключенные в той страшной статуе, и в других таких же, обречены на смерть и вечные страдания после смерти. Там в статуе я видела лицо смерти.

– Ну, значит ты первая в своем роде. Первая спасенная, на кого смерть только посмотрела.

– Но меня приговорили эти демоны с головами шакалов. И они не оставят меня в покое, пока я не умру. Приговор стражей мира мертвых должен быть исполнен. Слуги Анубиса никогда не оставят своей жертвы, подобно злобным пустынным шакалам. Больше того их гнев падет на вас. И если они сейчас придут сюда, то ваши солдаты не станут вас защищать. Все египтяне боятся этих тайных стражей загробного царства.

– Станут, – решительно заявил Хоремхеб. – В твоих словах есть истина. Но это только если дело касается египтян. А среди моих воинов ливийские наемники. Им плевать на всех Анубисов и всех стражей. Они поднимут оружие по моему приказу. Но, те, кто так поступил с тобой, действительно опасные люди.

– Как тебя зовут, раба Сфинкса? – задал вопрос Нехези.

– Мерани, добрый господин, – ответил спасенный. – Таково действительно мое имя. Именно так назвали меня отец и мать. Затем я часто вынуждена была менять имена.

– А мое имя Нехези и я еще никогда не менял его. А его зовут Хоремхеб.

– Я стану чтить ваши имена, как жрецы чтят имена богов.

– А за что же тебя так жестоко наказали, Мерани? Что можно сделать, чтобы заслужить подобное? – Нехези указал на статую Сфинкса. – Такая ужасная смерть для молодой женщины.

– Я принадлежу к братству… – Мерани запнулась, но затем все-таки произнесла страшное слово, – к братству грабителей могил.

– Нарушители покоя мертвых? – удивился Нехези.

– Да, господин. И ты теперь можешь пожалеть, что вступился за меня. Нас не слишком жалуют египтяне, живущие по указке жрецов.

– Может быть, я и стану об этом жалеть, но сейчас твоя жизнь спасена, и я не стану тебя казнить во второй раз. Я ведь не состою среди тех мясников, что устроили там склад человеческих костей. Считай, что тебе не предназначено умереть сегодня. Ты поедешь со мной в Фивы.

– В Фивы? Но там меня сразу же схватят, господин. Многие там знают меня и жаждут мести.

– Ты уже успела и там наследить? Не много ли ты на себя берёшь, Мерани? На вид тебе не больше 15 лет!

– Мне 14 [7], господин, – поправила его она.

– Тем более! Кто же на тебя там может столь сильно обижаться?

– Я вызвала ненависть жрецов Амона-Ра, – прошептала она.

– Вот как? И грабительница могил, и враг жрецов Амона-Ра? – удивился Хоермхеб. – Не много ли поступков для юной девушки?

– Так повернулась моя жизнь, господин! – гордо ответила она. – Ты был хоть раз в мире мертвых?

– Ты имеешь в виду гробницы? Нет. Я никогда не грабил гробниц.

– Тот, кто идет туда не просто смелый человек, но человек бросающий вызов всем властным людям Египта и его традициям. Понимаешь что это такое? Не отвечай! Я вижу, что ни ты, ни он, ничего не знаете о нас.

Нехези не стал спорить с девушкой и примирительно произнес:

– Мой дядя также не в чести у жрецов Амона в Фивах. Но все-таки потихоньку продвигается по этой жизни и без их благословения. Ничего! Я дам тебе новую одежду, и ты преобразишься. Неужели ты боишься испытать судьбу еще раз? Вы ведь, как ты говоришь, люди смелые и рисковые.

– Говорят, что вам плевать на все проклятия фараонов, – поддержал Нехези Хоремхеб. – И тебе боятся Фив?

– Я ничего не боюсь, – с вызовом произнесла Мерани. – Но сейчас я слаба и не смогу выдержать пытки достойно.

– Я сумею тебя защитить, Мерани. Не бойся. Но ты действительно слишком слаба, чтобы сейчас передвигаться с нами. А мы не можем здесь сильно задерживаться. Как же быть?

– Нет, нет, господин! Ты не знаешь силы нашего братства. Я глотнула воды и вполне смогу стоять третьим в одной из твоих колесниц. Она меня выдержит – я стала совсем тощей и невесомой.

– Тогда ты поедешь со мной в моей колеснице, – произнес Нехези…

Отряд прибыл в город. Боевые легкие колесницы с шиком подкатили к воротам, у которых стояла стража из 10 воинов. Это были довольно невысокого роста худощавые и смуглокожие солдаты египетского корпуса Амона.

Нехези знал, что они недолюбливали ливийцев и в городе между ними постоянно происходили кровавые потасовки. Вооружение солдат Амона составляли длинные деревянные копья с бронзовыми наконечниками и квадратные деревянные шиты. Из одежды на воинах только полотняные юбки до колен, некогда белого цвета, но теперь посеревшие от пыли.

Большие ворота только распахнулись, чтобы пропустить приезжих. Впускали всех без каких-либо вопросов. В город шла большая толпа торговцев. Они рвались на рынок с намерением сбыть горожанам столицы свой товар.

Увидев колесницы, торговцы отошли в сторону и стали кричать своим рабам, быстро отогнать с пути мулов и ослов с поклажей. Ехал важный чиновник.

Фивы называли в то время «семивратными» по количеству городских ворот. Здесь Нехези вырос, и он любил этот город и считал его самым лучшим местом в Египте, хотя еще мало, где успел побывать.

Город со времен Среднего царства стал столицей Египта, и сюда переместилась ставка фараона и его двор. С тех пор Фивы необычайно выросли в размерах и неустанно раздавались вширь. Сюда стекалось со всего Египта множество товаров, и город буквально лопался от довольства, изобилия и богатства.

Дядя убеждал Нехези, что Фивы самый процветающий город обеих земель, и никто не сравнится с ним по количеству великолепных храмов и дворцов. А старый Бата знал, что говорил. Он побывал за свою долгую жизнь во многих местах и в Мемфисе, и в городах Дельты, и в Нубии, и даже в далекой Сирии. Никто кроме него не знал так хорошо, культы богов разных частей Египта и разбирался в хитросплетениях борьбы жреческих группировок за власть и влияние.

Самым богатым культом в Фивах был культ Амона-Ра, солнечного бога, покровителя фараонов. И именно храмы Амона были самыми большими и величественными. Сокровищница жрецов этого культа, по мнению многих, была столь велика, что из неё можно было бы содержать несколько тысяч воинов в течение 20–30 лет!

Хотя сейчас у Фив появился достойный конкурент и вся слава и величие могли легко переместиться в гордый Ахетатон. Говорили, что скоро фараон переедет туда навсегда. Нехези уже видел грандиозность нового города своими глазами.

Они проехали в город. И уже за воротами Нехези приказал остановиться и слез с колесницы. За ним последовала Мерани. Нехези взвалил себе на плечо тюк с личными вещами.

– Хоремхеб, веди своих людей в казармы и дай им отдых. Здесь уже со мной ничего не случится.

– Но, господин. Мне приказано всюду тебя сопровождать. И я не смею ослушаться этого приказа.

– Мне не хотелось бы появляться на улицах города в сопровождении целого отряда. Да и не хочу я ехать на колесницах по набережной. Я пройду по кварталам ремесленников и писцов. А там колесницы не пройдут.

– Тогда я пойду с тобой один. А ливийцы и сами найдут дорогу в казармы.

– Против этого я возражать не могу. Отдавай приказы и идем.

Семивратные Фивы широко раскинулись на обоих берегах Нила, русло которого здесь было широким и полноводным.

Колесницы устремились к широкой набережной. Ливийские наемники не заставили себя просить дважды и помчались к своим казармам – к развлечениям и выпивке. Слишком долгое путешествие они совершили по раскаленным пескам пустыни.

Нехези, Мерани и Хоремхеб углубились в рабочие кварталы.

Вдоль реки располагались сотни лавок и мастерских, и гомон стоял неимоверный. Люди спорили, ругались, смеялись, торговались, обсуждали новости.

Можно было только удивляться тому обилию различных народов, которые собрались в столице фараонов. Кого здесь только не было!

Чернокожие африканцы совсем не выглядели экзотикой. Сказывалась близость богатейшей провинции Египта золотоносной Нубии. Хотя в то время нубийцев хватало и на улицах других городов.

Рядом с ними были финикийские моряки с характерными тонкими талиями. Они прибыли сюда по Нилу со своими товарами и рассчитывали на большую прибыль. Черные волосы мореплавателей заплетены в традиционные три длинные косички, спадающие на плечи.

С моряками шествовал степенно критский купец, привезший на рынок ценнейший товар – выдержанную древесину – бревна, сплавленные из Ливана.

Здесь же были и полностью беловолосые, голубоглазые и светлокожие мужчины и женщины. Это были ливийцы, которых в последние годы в Египте стало слишком много. Эти жители северных пустынь охотно поступали на службу в ряды армии фараона.

– А у ливийцев неплохие женщины, – сказал Нехези, обратившись к Хоремхебу.

– Беловолосые? Да, хороши, но их мужчины необычайно вспыльчивы и ревнивы, господин. И только за взгляд, показавшийся им вызывающим, могут устроить драку. Они считаются почетными гостями Страны Кемет (Египта) и их запрещено задевать стражам порядка.

– Только эти стражи постоянно нарушают это приказ. Особенно солдаты корпуса Амона. Мой двоюродный брат служит в Мемфисе, а не здесь, но приезжая сюда, постоянно затевает с ними драки.