Владимир Андрейченко – Предел везения (страница 17)
Осмелившись, наконец, выбраться наружу, но с опасением на скорое появление в месте кровавого пиршества других представителей звериного племени, сталкер короткими перебежками бросился обследовать останки врагов. Мало ли, дорога предстояла неблизкая, а в ней любая мелочь может оказаться нужной как никогда.
Найденные предметы и оружие чаще огорчали своим состоянием. Оно и не удивительно, стоило только вспомнить, как невиданный зверь с легкостью двигал примерно шестидесятитонный вагон… Бывший некогда грозным оружием ПКМ вообще едва ли не оказался завязан в тугой узел, а его короб для патронов напоминал больше сплющенную баночку из-под гуталина, какими в свое время девчонки играли в «классики» на асфальте. Но кое-что нужное, включая лекарственные препараты, копающийся в человеческих останках Везунчик все же, морщась от отвращения, нашел. Удалось даже отыскать пару ставших редкостью артефактов, которые в дальнейшем можно было использовать.
И тут из ближайших к просеке кустов послышался стон. Не ожидающий найти кого-нибудь живым Страж вздрогнул, сделал пару осторожных шагов и присмотрелся. Среди забрызганных кровью веток и травы, обмотанный собственным кишечником, вывалившимся из распоротого живота, сверкая торчащими костями и лохмотьями плоти из оставшихся от рук обрубков, единственным глазом на распухшем и перекошенном до неузнаваемости лице на сталкера с мольбой взирал бывший командир преследователей.
Везунчик подошел ближе и присел рядом с ним на корточки.
– Хо-олодно-о… – протянул лежащий через силу, неприятно скрипя сломанными челюстями.
– Ты ж Мороз, а ему, как правило, холодно не бывает, – отшутился Страж, понимая, что мгновения жизни вояки сочтены.
– Добе-ей… Будь чело-овеко-ом…
– Добью, не волнуйся. Я ж не зверь какой, все понимаю. Только ответь на вопрос. Зачем вам нужно «Счастье»?
– А-а… его всегда-а не хвата-ало в жизни…
– Нет, ты не понял. Зачем вам секреты проекта «Счастье»?
– Отк-куда зна-аешь?..
– Я, паря, много знаю. У меня работа такая. А вот если бы не подобные вам, этой работы у нас было бы гораздо меньше.
– К-кто это вы-ы?..
– Стражи Армады, слыхал о таких?
Оставшийся в сохранности глаз расширился от изумления, перекошенный рот наполнился пузырящейся кровавой пеной.
– Во-от оно что-о… Не вра-али, вида-ать…
– В каждой шутке есть доля, а чего, ты уж сам решай. Не будь ты при смерти, я бы и рассказывать об этом не стал. Так что, ответишь на мой вопрос?
– Д-да-а… Нам сверху приказа-али…
– Кто?!
– Н-не зн-наю… Но т-точно не наши…
– То есть, как не ваши? – Везунчик опешил. – В каком смысле?
– В-всевластны…
– Что, что?! – опять решил уточнить сталкер, думая, что Мороз имеет в виду большую власть над группировкой «Бета», но лежащий вдруг задергался в предсмертной агонии, выгнулся дугой, скрежеща осколками лицевых костей и зубов, мелко затрясся, после чего резко обмяк, откинув голову вбок, и больше не шевелился. Лишь одинокий глаз так и остался в выпученном состоянии.
Страж осторожно провел ладонью по окровавленной маске застывшего лица, попытался закрыть разорванным веком тухнущий взгляд мертвеца, но, видя, что ничего не выходит, просто накинул ему на голову кусок камуфлированной ткани, оставшийся от носимой до этого разгрузки. Вздохнув, медленно поднялся на ноги, поводил из стороны в сторону затекшими плечами, покрутил головой и выдохнул:
– Что ж, спи спокойно, боец. Пусть земля не будет тебе «стеклотоками»…
Из-под поднятого для шага ботинка блеснуло серебром. Везунчик, нагнувшись, разглядел многофункциональный перочинный ножик, напичканный большим количеством всевозможных лезвий. Подняв побрякушку с земли, внимательно осмотрел ее оформление. На роговой отделке ручки, при определенном наклоне к свету, обрамленные витиеватыми узорами, оказались выгравированы две столь же витиеватые буквы «В».
«Внутренние Войска какие-то», – подумал сталкер, раздосадованный тем, что так ничего не смог узнать у умирающего командира группы «бетовцев». И, помня о своем задании, решив больше ничего не проверять, поспешил вернуться на маршрут.
«Надо же, никогда еще такого не было: победить врагов, не сделав по ним ни одного выстрела».
Глава 5
Ради дружбы
– Так я и говорю, что без стрельбы опять не обойдется. Они – вон, видишь, ходят кругами и морды вверх задирают. Принюхиваются.
– Да эти – что… Вот крысаки, те вообще вездесущие. Снуют по всей поляне. Я за ними с рассвета наблюдаю. Они уж какую-то зверюшку разодрали в клочья. То ли заяц был, то ли еще кто. Я заметить толком не успел. Быстро все произошло. Они же после гона голодные до ужаса. Бросаются на все, что движется. Я раз даже видел, как ветку на дереве сломало порывом ветра, а потом понесло по полю. Так крысак один, словно она живая была, бросился на нее и рвал зубами до той поры, пока одни ошметки не остались…
– Это они вокруг злыдня суетятся. Слышь, иногда орать начинает, и земля вздрагивает? Он по опушке бродит, а эта мелюзга его достает время от времени. Вот он и топать начинает… Что делать-то будем? Идти ведь надо. Долго высидеть не сможем. Зверье вскоре телепата суетой привлечет, тогда точно пиши – пропало. С этим вряд ли справимся. Будем потом в его свите первыми скрипками… а, Михалыч?
Разговор двух сталкеров вывел Артема из состояния сна. Он повернулся на бок, открыл глаза, потянулся и увидел, что Квашня с Сиплым встревоженно разглядывают поляну в слуховое окно чердака.
– Доброе утро. Что случилось?
– И тебе не хворать, да не кашлять, – Степан на мгновение повернулся к парню и тут же вернул свое внимание происходящему снаружи. – Да, видишь ли, проблемы у нас. Пока спали, зверье понабежало и вокруг носится теперь. А нам в дорогу пора. Вот и гадаем, как поступить. Патронов у нас маловато. Можем не отбиться. А до ближайшего схрона еще добрая пара километров. Кто ж думал, что так все выйдет? У дома только сумасшедший большой склад боезапаса держит. Органы, опять же, шерстят да вынюхивают. Времена-то неспокойные нынче, всяк защитными средствами пытается обзавестись. Для обороны, значит. Зона же рядом, а она в любой момент может расширить свои владения. Вот, как в этот раз… Да чего я тебе все это рассказываю? Ты и сам уже на своей шкуре испробовал, каково это – без оружия против мутантов идти… Вот и делаем схроны в разных местах, чтобы никто не нашел, а возле дома держим только необходимый минимум. И сейчас нам, кровь из носу, надо до патронов добраться.
Квашня тем временем взялся за свисающую веревку и, кряхтя, скользнул по ней вниз. Оттуда сразу же раздался его голос:
– А-а-а! А вы говорите: сказки! Угощение мое друг Везунчиков принял! Нету, значит, ничего. Да и на здоровье, коли хороший человек…
– А может, это мыши? Их здесь должно быть навалом.
– Ты еще поучи меня старого! От мышей на полу катышки остаются, они же клозеты себе не устраивают… Где поел, там, значит, и сходил по нужде… Зона-то, она вниманию к разным мелочам учит. Та-ак, а вот и подпол. Я ведь вчера его обследовать не успел с этой трубой…
Внизу послышался скрип и легкие стуки.
– Ну, чё там, Михалыч? – Сиплый все еще внимательно смотрел на улицу. – Чё творишь-то?
– Да крышки нет. Просто доски вставлены. Давненько, видать, сюда никто не лазил. Подогнаны плотно, еле выдернул. Ножом пришлось цеплять. А глубоко! И сырости не видать, нету, значит, здесь близких грунтовых вод… Сейчас погляжу, что к чему, – голос Квашни звучал все глуше. Стало ясно, что он постепенно спускается в подземелье. – Ящики какие-то… О-о-о! Братцы, живем! Тушняк и два цинка патронов! Охренеть! Вот же счастье привалило! Кто-то, видать, на черный день припас. Ну, а теперь нам в самую тютельку сгодится! Ба! Мужики, еще гранаты есть! С десяток. Эй! Везунчик! И автомат тебе нашелся. Коротыш, правда. Ствол, что твое «хозяйство» между ног. Хе-хе-хе! И даже короче… Так что спускайтесь в дом, примите товар из преисподней на Свет белый… Да и поесть не мешало бы. В животе революция назревает! Только печь больше топить не будем. Нечего зверье к столу звать. Пусть себе там друг дружкой потихоньку закусывают…
Артем со Степаном спустились вниз и забрали у Квашни передаваемые им из подпола вещи. На полу разместилось четыре самодельно сколоченных ящика. Помимо перечисленных предметов, нашелся еще внушительный набор медикаментов, консервированные хлебные галеты немецкого производства и несколько защитных масок. Но больше всего Артема поразили четыре странных, переливающихся предмета, находящиеся в прозрачных пластиковых упаковках.
– А что это… – начал было он, но был прерван восклицанием Сиплого:
– Глянь-ка, Михалыч! Да это же целое состояние! Один только «барбарис» чего стоит… Миллиона на два, этих… как их… евро! А еще «филейка», «слеза» и «божья кровь»!
– Чего говоришь? – в проеме лаза появилось испачканное глиной лицо немолодого сталкера.
– Арты, говорю. И все большой ценности. Не иначе, кто-то заныкал ненадолго. За таким богатством обычно быстро возвращаются. А тут не меньше месяца прошло, если судить по вчерашнему слою пыли. Должно, с хозяином случилось непредвиденное, иначе вернулся бы уже да забрал.
– Ну, дак сам знаешь: в Зоне сёдня жив, а завтра по тебе уже тризну заочно поют… Не повезло, видать, хозяину-то…