Владимир Андерсон – Брошенный мир: Шок (книга третья) (страница 7)

С недавних пор Чарли стал сравнивать её и Делейни, с которой он спал несколько раз, чтобы зачать ребёнка. Он много раз думал, можно ли было сделать это по-другому, и каждый раз не хотел сам себе отвечать на этот вопрос. Первый раз ему всё же очень хотелось попробовать, какая Делейни может быть в постели – уж слишком она была привлекательна… Он попробовал. И посчитал, что делает что-то не так. Что это не его путь, к которому стоит стремиться… Потом он спал с Делейни ещё несколько раз, пока не получил точное подтверждение её беременности. Ему хотелось оправдывать себя. Что другого варианта не было. Что ему нужен наследник. Что, то был и не секс вовсе, а лишь зачатие ребёнка. Он много всего говорил себе, но всё равно чувствовал себя паршиво. Особенно паршиво, понимая, что так сильно любит именно Сиерру. Нет, в Делейни было всё так. Она была не только красива, но и умна. Умела видеть разные черты в людях. Умела глядеть вперёд, понимая к чему приведут те или иные поступки. Но она не понимала самого Чарли… Он был для неё лишь большим успешным человеком, у которого есть свой вес на станции. Это лишь его роль, и не более того. А Сиерра видела мужчину со своими чертами характера, особенностями, недостатками. И принимала всё это таким, какое оно есть.

Чарли много раз говорил себе, что будь у Сиерры возможность забеременеть, и о Делейни речи бы и не шло. Много, очень много раз он это говорил. И всё равно продолжал считать это изменой. А знала ли она об этом? Догадывалась? Возможно… Но она ничего не говорила об этом. Даже не намекала. И из-за этого Чарли было ещё более паршиво… Упрекни она его в неверности, в том, что он поступил эгоистично, и некий груз свалился бы с его плеч. Но нет. Приходилось с этим жить.

Почему-то эти проблемы волновали его куда больше, чем предстоящие выборы. Может быть, по причине того, что в отличие от выборов, он совершенно не понимал, что делать. Ведь когда-то Делейни родит, и когда придётся признать ребёнка своим и заботится о нём, как о своём. Ведь для этого он всё это затеял. И что он тогда скажет об этом Сиерре? Что это было давно? Что такого была необходимость? Что по-другому было нельзя, потому что ему нужен наследник? Ему самому было понятно, что это всё лишь оправдания. И не более того. И самое меньшее, что он мог сделать, так это поговорить обо всём с Сиеррой заранее. Это было бы честно. Это было бы так, как поступают люди, которые уважают чувства друг друга, ценят друг друга.

Но он столько привык заниматься политикой. Рассчитывать влияние и возможности друг против друга. Смотреть на других, как на потенциальных противников, а иногда даже заговорщиков.

– Ты так и будешь там стоять? – спокойно сказал Сиерра.

Чарли обернулся и увидел, как она поднимается с кровати. Такая красивая, очаровательная и грациозная. С недавних пор он заметил ещё эту черту в её движениях – грацию. Она двигалась плавно и как-то изящно. На эти движения было приятно смотреть сами на себе. В какой-то момент он пытался понять, в чём причина этого, чем её движения отличаются от движений остальных, в частности то Делейни, но так и не понял это. Они были словно другими. Словно цветными, в то время, как всё остальное было чёрно-белым. И хотелось ей об этом как-то сказать, но он всё не знал, с чего начать.

– Да я задумался… – Чарли подошёл поближе к кровати и стал одевать свои брюки. – Знаешь, я ещё кое-что хотел спросить у тебя.

Сиерра ничего не ответила, но было видно, что она внимательно слушает.

– А если бы я не был тем, кто я есть. Если бы я не был Куратором, и даже не был бы шефом безопасности, то в наших отношениях что-то бы изменилось.

– А изменилось бы, если бы я не была главой административной секции? – ответила Сиерра, сохраняя при этом всё тот же спокойный голос, что был буквально минуту назад. Вопрос был действительно с содержанием ответа. Много ли для них значило то положение, которое они занимали оба. И насколько это имело значения для них обоих. Похоже, что какой-то смысл в этом есть, но чтобы точно сказать… Кто ж его знает.

– Кто ж его знает… – вслух сказал Чарли.

– Да-да. Кто ж его знает. – согласилась Сиерра. – А почему тебя стало это интересовать? Ты решил отказаться от своего положения?

В её глазах была видна некоторая весёлость. Словно она хочет вытянуть из него что-то интересное, при этом не давя ни чуточки. Да-да, эта та Сиерра, которую он на самом деле очень любил. Умная и сдержанная. Второе качество уж совсем редко проявляется у женщин. Сиерра не подавляла свои эмоции, а управляла ими, оставаясь всё той же живой и остроумной.

– В некотором роде да… Но не совсем…– Про эту твою подготовку к началу выборов все и так уже догадываются. – Сиерра тоже начала постепенно одеваться. – Столько внимания новой теме. Всем всё понятно. Даже понятно, что баллотироваться в первую очередь собираешься именно ты. Люди только дату не знают.

– А что ты сама думаешь по этому поводу? Стоило мне всё это начинать или надо было оставить как есть?

– Ты, наверно, будешь недоволен моим ответом… Просто потому что это не ответ, а снова вопрос на вопрос. Когда ты начинал всё это, когда задумывал устраивать выборы, то какие цели ты преследовал? Что ты хотел получить на выходе? – сказала Сиерра. С каждым новым словом она казалось всё более красивой. Удивительно даже, как ум и интересные слова могут красить человека именно внешне. У Делейни-то такой черты не было. Она была простой красивой, вне зависимости от того, что говорила или делала. При этом ведь умной она тоже была. Конечно, не настолько. Да и опыт совсем не тот… Может, дело ещё в опыте. Опыт даёт какой-то блеск и превращается в харизму. Ту самую харизму, которой так мало кто умеет пользоваться.

А будет эта черта у его ребёнка, который будет от Делейни? Будь он мальчиком или девочкой. От Чарли он возьмёт какую-то часть, а ещё какую-то от Делейни. И будет властолюбивым, расчётливым и красивым. Будь он от Сиерры, он был бы ещё невероятно умным и сдержанным… Чарли ещё больше стало не по себе. Кто ж виноват, что Сиерра не может иметь детей. Кто ж виноват…– О наследии. – неожиданно даже для самого себя сказал Чарли. – Я думал о том наследии, которое смогу передать… Должность куратора, какой бы всесильной она ни была, передать я не смогу. После меня началась бы просто резня… А вот назначить преемника, занимая пост президента – это вполне рабочий механизм.

Сиерра посмотрела чуть вниз, видимо, что-то ощущая внутри себя. Глаза не выдавали ничего кроме каких-то размеренных размышлений. Потом она наконец посмотрела на Чарли:– Знаешь, когда я только заняла пост главы администрации, то начала изучать, как управлять людьми. Как это делали в разных странах, разных системах. Меня всегда больше удивляло, что при таком большом разнообразии внешних форм всего, чего угодно. Есть одна единая общая внутренняя черта у всех… Все хотят держаться у власти максимально долго. Столько, сколько только могут себе представить… И меня удивляло, зачем это людям. Понятно, когда это сопутствует чему-то материальному. Но, во-первых, это, очевидно, не на первом месте, а, во-вторых, далеко не у всех. Некоторым вообще кроме власти больше ничего не надо. И вот в чём смысл этого? Ты задавал себе этот вопрос? Зачем ты хочешь оставаться у власти, в том числе, по сути, даже после своей смерти? Зачем тебе это?

Чарли тяжело вздохнул… Ему казалось, что он знает и не знает ответ одновременно. Дело ведь вовсе не в том, зачем тебе "это". А в том, что ты будешь делать, если "это" потеряешь. Потом ведь "этого" больше никогда не будет. Ты не сможешь что-то поменять, сделать по-своему, так, как тебе кажется правильным. Эта бесконечная форма собственной свободы, когда твой выбор становится выбором и других людей тоже. Даже более того – всех людей. Ты решаешь, как всем что-то делать, а если потребуется, то и как это делать. И все тебе аплодируют… Можно с чем-то спутать это ощущение? Конечно, нет… Ощущение поглощения других собой. Он сам ведь читал и про разные формы правления, и про крайние степени каких-нибудь диктаторов, когда на гротескных примерах становится насквозь очевидно, что есть что и зачем нечто делается. Он читал об этом и не хотел сознаваться самому себе, что сам уже не контролирует самого себя. Ему просто надо было двигаться дальше… Это казалось бы всё не таким важным, если бы не касалось Сиерры. Любовь к ней в реальности начинала идти в разрез с его политическими делами и ролью куратора. И если куратором можно было хотя бы делать вид, что это не так важно, но с открытой ролью президента это совершенно точно станет невозможным. Наследие. Какое это оказалось тяжёлое слово. Особенно, когда есть такой выбор. Выбор между тем, чтобы оставить абсолютную власть или свободу выбора. Ведь у его наследника в первом случае у самого уже тоже выбора не будет. Власть также засосёт его в эту трясину, как и его потомков. А родоначальником всего этого будет он, Чарли Хеддок.

– Зачем мне это? – повторил Чарли вслед за Сиеррой и продолжил думать вслух. – Может быть, за безопасностью. За тем, чтобы дорогие мне люди оставались в той степени безопасности, максимум которой я могу обеспечить… Или за тем, чтобы эта безопасность была у всех, ведь я знаю, как её достигать… У нас ведь больше ничего нет, кроме этой станции. У всего человечества больше ничего нет. Нельзя допустить, чтобы этим начал управлять какой-то безумец. Сиерра слегка отрицательно покачала головой. Она уже целиком оделась, и теперь стояла прямо перед ним такая красивая, умная и сдержанная. Может, надо было бы вообще её сделать президентом? – Это всё очень логично звучит, Чарли. Очень логично… И похоже, что ты сам понимаешь, что вовсе не в этом дело… Дело во власти, которую не хочется отдавать никому. – в её глазах виднелось что-то ещё. Нечто такое, очень важное, о чём она могла бы сказать, но не говорила. Будто это настолько чувствительное для Чарли, что может его задеть… Конечно, она обо всём догадывалась. Очевидно, у неё и свои люди тоже есть, который могут для неё всё разузнать. Красивая, умная, сдержанная. Какой же чудесный был бы от неё ребёнок.