Владимир Андерсон – Борьба: Возмездие в сумерках (книга четвертая) (страница 3)

Он не заслуживает того, чтобы быть патриархом. С того самого момента, как перестал понимать важность и преимущество мягкой силы, способной управлять абсолютно разнородными субъектами Империи. Он делает упор на грубую силу, которая, имея разрушительный характер, лишь нанесёт непоправимый урон репутации и влиянию святого престола.

Потому и погрязли они так в роскоши, что слишком думали о прочности и строгости своих убеждений, которые надо расширять на остальные умы. Потому для них материальное стало главным основанием, на котором они стоят слишком зыбко… И не было бы оно зыбко, если бы прочность убеждений держалась на верном выточенном доказательством слове, которое передаётся из уст в уста само. Без какого-либо давления. Когда чумы сами хотят рассказывать друг другу ту правду, которая им нравится, и которую они захотят видеть повсеместно.

«Негласный ресурс» – инструмент затыкать неуёмные рты… А вот мысли-то не заткнёшь. Они так и останутся. И так и будут передаваться как зараза от одного к другому со скоростью быстрее настоящей чумы. И в отличие от настоящей чумы, совершенно не поддающейся врачеванию.

Достаточно посмотреть на Самоха, и до чего он дошёл. Открыто провоцировать при свидетелях должностное лицо не просто Империи, а самого СЧК. Плести интриги прям на ходу, в кабинете начальника целого сектора… И удивительно же, что такое и получалось иногда… Хотя не так уж и удивительно, когда узнаётся, что заместитель командира СЧК сектора «Корса» был по факту полноценным членом Церкви, а не СЧК. С такими гнусными методами, и правда можно поверить в собственную непогрешимость… Хотя до чего она доводит… До самоуверенности… Беспечной самоуверенности, которая имеет один ничтожный конец.

Сейчас они проезжали тот участок дороги, который недавно подрывали маки, а потом второпях чинили шахтёры. Их обстреляли, а у хиви произошёл какой-то непонятный конфликт. Вообще эти хиви, конечно, уже совсем оторвались от реальности, той реальности, которая была ещё даже каких-нибудь лет 30 назад, когда они выполняли исключительно охранные функции, а их численность была настолько незначительна, что не было и мысли о том, чтобы формировать из них крупные подразделения. Не то, что теперь, когда они выполняют самую опасную и кровавую работу за имперскую армию и боевые подразделения эсчекистов.

Об это всём Гузох узнал из исповеди пятилетней давности, когда одному из ветеранов СЧК понадобилась помощь в облегчении своей участи перед тем, как отойти в мир иной. Это произошло на одной из конференций по безопасности на оборонных предприятиях. Гузох там был, разумеется, по делам своих любимых рабочих-чумов. И у одного из докладчиков возникли проблемы с сердцем, похоже случился инфаркт. Он захотел упокоения души и немедленной исповеди, которую ему оказал Гузох, как священнослужитель с наивысшим саном, находящийся рядом.

Эсчекист рассказал ему о сложностях в его аппарате и о том, что ничего самостоятельно не сделал, чтобы спасти истинные устои Империи, которая на глазах прогнивала изнутри и разлагалась как человеческий труп. По его словам, хиви теперь составляли основную боевую силу СЧК, а в некоторых случаях и даже самой имперской армии, быстро приближаясь к ней по численности. Сначала это был эксперимент, но эффект оказался настолько поразительным, что это быстро взяли за практику, и спустя всего несколько лет применения, баланс резко изменился. Командиры имперских министерств постоянно докладывали наверх об успешных операциях по подавлению маки и налаживанию связей между разрозненными частями империи при минимальных потерях. Потери среди людей, разумеется, никого не интересовали, но никто не подумал, что такая практика лишь многократно усилит влияние и роль хиви в жизненно важных процессах империи. В некоторых случаях лидеры хиви сами назначали цену за выполнение заданий, а учитывая расстановку сил, эту цену приходилось платить – имперские чиновники подсели на такое средство решения проблем, словно на наркотик. Точные цифры количества хиви умирающий эсчекист тогда не назвал, но речь шла о сотнях тысяч бойцов. Всё, что он просил, так это дать ему прощение за преступное бездействие этой раковой опухоли, против которой он ничего не посмел сделать.

И вот Гузох смотрел на окружающие пространство и видел, что люди начинают делать, что хотят. Сами взрывают, сами чинят, сами решают, когда кто пройдёт или не пройдёт мимо. Ведь и он-то попал так быстро на сектор «Диза», потому что префект пропустил его из сектора «Корса» по своему подземному маршруту. Вот оно как, митрополита пропускает человек, управляющий целой группировкой. Управляющий, добывающий, сам развивающий. Всё сам и своими силами. Лишь проплачивая положенную мзду Империи.

Видимо, те, кто занимался подсчётами добычи ресурсов, управления производством и транспортировкой, тоже обращали внимание только на цифры. Которые, очевидно, их устраивали. А чем это могло грозить в будущем, видимо, их не заботило в виду того, что это произойдёт уже не при них.

Похоже, что никого кроме Церкви не волнует, что происходит с балансом чумов и людей в самой Империи. Ведь только Церковь волнует, сколькие из ныне живущих верят в Чёрный Камень, а сколько нет. Люди не способны в него верить. Чумы способны. И в этом Церковь видит разницу – остальные нет. Остальные видят лишь разницу в добыче, скорости доставки, потерях при доставке и диверсиях и том, кого за это наградят или накажут. Вот тот смысл, который должен был бы замечать патриарх. Смысл главного стержня чумного государства. И если бы он это делал, как и все прошлые до него, то уж точно бы не допустил такого разложения ни в имперской армии, ни в СЧК, ни где бы то ни было ещё. А он лишь считал свои циферки влияния так же, как и все остальные…

Империя заслуживает куда лучшего патриарха, чем Неврох. И чем большинство тех, кто был до него. Империя заслуживает жить только в том случае, если будет здорова. А единственное здоровье для неё – это вера в Чёрный Камень. В который вполне могут верить и люди. И префект показал, что это не только возможно, но и необходимо для сохранения Империи.

Префект

Гора был доволен собой. Давно ему не казалось, что он настолько верно рассчитал все ходы. А их было много. И ещё большее количество их вариаций. Уговорить Кобру оставить проход для Самоха и его карательной буры, которой они не преминут воспользоваться. Пропустить Гузоха по подземным путям, чтобы дать возможность ему подчинить себе эту буру. И, разумеется, убедить митрополита в полной верности единственно правильной вере на Земле – вере в Чёрный Камень.

И очень удивительно, но со временем, он начинал осознавать, что понимает язык чумов. Причём разных чумов. Гора был более чем уверен, что чумы разные такие же как и люди, из разных рас, народов, и что он не должен был бы понимать их всех одновременно. Но нет, это происходило именно так. И теперь для него даже не было секретом, почему сами чумы не испытывали с этим проблем – они тоже говорили на одном, видимо, каком-то унифицированном чумном языке.

Как далеко всё это может зайти, пока было не понять, но Гузох не был против расширения автономии Горы на соседние группировки в том случае, если люди, которые подпадут в его подчинение также будут верить в Чёрный Камень.

Со своей стороны не была против этого и Ананхр, если номинальное подчинение секторов других группировок будет оставлено за СЧК, а хиви будет осуществлять наземное прикрытие этих объектов.

Складывался очень удачный механизм расширения влияния префекта. Отработанный сначала в секторе «Диза», а затем и во всей группировке «Донецк-Макеевка». С точки зрения развития Империи он не должен был чему-то препятствовать, но совершенно очевидно, что такая ситуация не устроит ни верховного жреца Невроха, ни имперскую администрацию в лице Блуха. Но обе проблемы были более чем решаемы.

Собственно в последнее время Гора резко изменил своё отношение вообще к слову «проблема». Теперь для него вообще не существовало этого слова в привычном его понимании. Теперь у него было только слова «вопрос» или «ситуация», которые могли быть важными, срочными, неудобными, опасными, первостепенными, критичными, чрезвычайными. Это всё не проблемы. Это задачи, которые необходимо и совершенно точно можно было решить.

И прокручивая назад некоторые из таких вопросов, как например, попытка Самоха пройти в шахту сектора «Корса», когда человек Горы подорвал вместе с собой лифт, а лестничные проходы путём задымления и периодических прострелов стали недоступными – всё это было лишь заведомо выверенные ходы по определённой уже просчитанной комбинации. Не более того… А раньше он бы посчитал всё это самым настоящим самоубийством…

Власть. Вот, что даёт совершенно иное осознание реальности. И подстраивает эту реальность под себя, а не наоборот. Но сам Гора прекрасно понимал, что не стоит о том, что он прежде всего человек. Способный ошибаться, заблуждаться и быть самоуверенным. Эти три черты вообще были самыми опасными его врагами теперь, а вовсе никакие не чумы, хиви или маки. Теперь, когда его ресурсы и возможности стали исчисляться в единицах совершенно иного порядка нежели раньше, теперь именно эти три врага выдвинулись в своём приоритете. В силу своей незаметности… Их он не мог просчитать. Хотел он того или нет. Но тот же ум, который должен был их просчитывать, сам же являлся объектом их применения.