Владимир Андерсон – Борьба: Вкус власти (книга третья) (страница 3)

Собственно подразделений у Тихомирова уже было три: «охранное» для безопасности отдельных лиц, ГБР (группа быстрого реагирования) для предотвращения возможных бунтов или нападения извне, «штурмовая» для возможно будущих занятий новый позиций. Как использовать штурмовую пока даже не приходило в голову – чумы сколько дадут, столько и дадут. Но всё же бОльшего очень хотелось и хотелось в том числе и взять это силой. Важно было только дождаться, когда время для этого придёт.

Да, всего этого не было ещё каких-то 3 месяца назад. А теперь вон и семь шахт в подчинении, и пути между ними, и инфраструктура на поверхности, и даже собственная армия есть, хоть и сильно скрытая от посторонних глаз.

Гора понимал, что не сдай он когда-то болгар перед их бунтом, не приди он с поклонной к чумам, и ничего похожего бы не было. Но даже и этого было мало. Надо было не просто доказывать свою верность чумной империи, надо было ещё, чтобы это было убедительно.

Вот она. Власть. И держать её надо не крепко руками, а дальновидно умом. Только так это может быть основательно, и к чему-то привести. Когда это сделано стратегически. Тогда ты можешь быть уверен, что это не испарится на следующий день и не просочится как песок сквозь пальцы. Ты уверен только тогда, когда это стратегически выверено. А те дураки, что когда-то удерживали её грубой силой не понимали одной простой вещи – они могли спокойно добиваться успеха перед обычными людьми, но внутри системы это не работает. Внутри системы работает только расчёт.

Пока что это понимает только Тихомиров. Вот таким должен был бы быть его сын Рафаил. Умным, расчётливым, выдержанным. А не бестолковым волевым романтиком, который хочет лучшей жизни для родных и бросается сломя голову на новые препятствия. Чем оно кончилось? Нет теперь Рафаила…

А власть есть. И будет ещё больше. Надо только всё правильно считать.

Сегодня утром он получил письмо. Очень странное и столь же интересное письмо. От чума, очевидно, жреца Церкви, представившимся верным адептом веры Жах, как он себя назвал:

«Господину префекту.

Пишу на Вашем русском языке, чтобы не тратить Ваше время на переводы.

Поздравляю Вас с новыми приобретениями. Шесть новых шахт весьма ценны и сделают Вам хорошую службу, я уверен. И со своей стороны я, как верный адепт веры Жах, не имею ничего против этого.

Более того, я даже готов поддержать это решение. И в будущем, в случае успеха нашего дела, готов предоставить Вам в ведение несоизмеримо бОльшее влияние и подконтрольные территории. Вы понимаете, о какой территории я говорю.

В качестве своего вклада в наши долгосрочные отношения и первого шага я сделаю Вам небольшой подарок. Помогу сохранить Ваше место и нынешние, не побоюсь этого слова, завоевания. Добрым словом. Без которого Вы не обойдётесь в ближайшие несколько дней.

Доброе слово заключается в информации, которую вы получите в этом письме.

На днях митрополит Самох проведёт рейд в одном из подчинённых Вам секторов. Не в том, в которым Вы обосновались лично. А в соседнем секторе. Он, так сказать, опробует свои силы. Ни имперская армия, ни подразделения СЧК не окажут ему никакого сопротивления.

Но конечная его цель находится именно рядом с Вами. И спустя неделю или две он появится с рейдом уже у Вас. Поверьте, Вы лично его не интересуете. Ему нужны высокопоставленные чумы из СЧК. Но когда он разберётся с ними, то, будьте уверены, в скором времени Ваши достижения будут сведены на нет, и всё вернётся в прежнее русло.

Теперь Вы знаете о грядущей Вам опасности. Не сомневаюсь, что Вы найдёте верное решение, и выйдете победителем из всего этого.

По прочтении сожгите это письмо. И надеюсь, что моя помощь сделает Вас из префекта-человека в господина префекта, уважающего святую веру Жах.»

Письмо он, разумеется, не сжёг. Как такое можно сжигать. Оно же ведь ещё может пригодиться, и для этого найдётся тысяча способов… Тот, кто это писал, очевидно, очень боялся, что письмо может попасть не в те руки. Так боялся, что даже написал всё не на чумном языке. Эта милая ремарка, что он не захотел тратить время человека на перевод, не больше, чем элементарное отступление от темы, чтобы запутать.

И особенно интересно, что похоже это, действительно, кто-то из высших кругов чумной Церкви. Противостояние Церкви и СЧК уже не было белым пятном в архитектуре чумной империи. Это явление пронизало все сферы деятельности чумов и со временем становилось всё бОльшей проблемой в сохранении стабильности.

Из материалов, полученных от Шинхра, Гора увидел несколько доносов внутри структуры СЧК на деятельность отдельных её членов, упрекаемых в сотрудничестве с Инквизицией. Тем более это имело значение, что характер такого доноса содержал столь же высокую степень отвращения к содеянному, сколь и важность его пресечения. СЧК, видимо, очень опасались Инквизиции, и, по всей видимости, не имели полноценного плана действий.

Что касается людей, то, по понятным причинам, люди Церкови, и уж тем более Инквизицию, вообще не были подотчётны, и, вероятнее всего, именно поэтому префектура Горы так сильно и расширилась за последние несколько месяцев. СЧК боялись Инквизиции больше, чем людей.

Вместе с тем тот жрец, что этим письмом слил столь ценную информацию Горе, очевидно, в данном случае играет за СЧК. Пока сложно понять его мотивы, но совершенно точно, нынешний рейд Самоха не будет играть ему на руку. Может быть, дело в личной неприязни, может быть, в каких-то далеко идущих планах, но ясно одно – информация о скорейшем акте Инквизиции против СЧК в секторе «Диза» является достоверной.

И даже не может быть сомнений, что локальной целью сектора «Диза» является Ананхр.

Гора за последние полгода хорошо изучил и понял, насколько Ананхр является важной птицей в иерархии СЧК. По всей видимости, она чья-то протеже с большими надеждами на будущее. При этом с высокой долей вероятности, у неё есть родственные связи где-то в высших кругах имперской администрации. Об этом говорил тот факт, что женщин-чумов на схожие места просто не назначали, и это являлось очевидным исключением. Предположить, что это исключение было порождено личными качествами, а не связями, было слишком нереально. 1 к 100, если не 1 к 1000… Нет, это очевидно какие-то связи. И именно поэтому же Инквизиция и хочет нанести свой удар здесь, получив ценного заложника.

В дверь постучали:

– Разрешите?

Это был Константин Богатый, теперь он как заместитель префекта руководил добычей в 7 шахтах, выполняя указанные нормы точно в срок.

– Да, заходи, дорогой.

Богатый зашёл и встал почти по стойке смирно. Ему было давно не по себе, когда он заходил в это помещение. Со временем его взгляд становился таким же, какой был, когда он раньше смотрел на чумов-надзирателей.

– Гави, всё сделано. В отведённое время уложились. – Богатому было поручено организовать на ещё одной шахте буровую установку, и ещё на двух – подготовить к работе в случае необходимости. Теперь шахтёры не работали кирками и лопатами в секторе забоя – теперь всё делали машины на дизеле. И сдавать показатели добычи для всех семи шахт не составляло никакого труда, а свободные руки использовались на новых ремонтных и строительных работах или в подразделениях Тихомирова. Собственно, полтысячи его бойцов теперь казались не такой уж роскошью – похоже приходило время создавать местные отряды территориальной обороны.

– Второй маршрут держит нагрузку?

– Да. Даже с запасом. Там хватает мощностей, даже если мы увеличим поставки вдвое.

Второй маршрут тот самый, на который ратовал Гора некогда Кобре. Что приходится использовать его, что это создаёт сложности, что нужно бы использовать наружный маршрут транспортировки, и это сэкономит массу времени и ресурсов. Это всё, конечно, было не совсем так.

Всё это время у Горы было достаточное оправдание для расширения и второго и даже третьего подземных маршрутов. Транспортировка по ним и правда была несколько дольше и неудобнее, чем по наземным маршрутам, но благодаря последним строительным работам по расширению и оптимизации путей префект сумел организовать слаженную систему сообщения между секторами и, что самое главное, полностью контролировать сроки этого сообщения по составленной таблице путей: время в пути от одной шахты в другую не только прописано на бумаге, но и в точности выполняется.

– Давай пройдёмся. – сказал Гора и вышел из кабинета.

Окружающие старались почти не смотреть на него, когда он проходил мимо. Они старались больше быть в деле, принося пользу. Кто-то мог решить, что это происходит из уважение к его авторитету, кто-то – что дело в той ощутимой пользе и благе, которую принёс всем Гора, но в реальности всё дело было только в страхе. Люди теперь боялись его больше, чем чумов, не понимая, что дальше можно ждать. От чумов они всегда знали, что может быть и в каком случае – разница могла быть только в степени наказания за провинности. Но логике в поведении префекта они давно не наблюдали.

Он мог наказать за то, что где-то не доделали вовремя, а мог простить за грубую ошибку, причём публично. Этот подход к управлению не умещался ни у кого в голове. И так и было задумано самим Горой. Ведь в его логике реакция на что-то следовала не только исходя из поступка, но и исходя из личностей действующих лиц, а также ситуации. И главное при принятии окончательного решения каждого отдельного случая лежало вовсе не в плоскости справедливости или каких-то правил, а в области того, как его решение повлияет на состояние других.