Владимир Андерсон – Борьба: Стальная хватка (книга пятая) (страница 4)
Да и как дела у Миши с Наташей, тоже было немаловажно. Все же близких друзей почти не осталось. И чем меньше их оставалось, тем дороже становились те, кто еще есть. Ведь терять бесконечно друзей не получится. Бесконечно можно только сохранять их память…
И особенно сейчас ему было интересно спросить, снится ли им тот же сон, что и ему. Ведь среди «проклятых» такое никому не снилось. Он спрашивал у нескольких, а потом как-то спросил и на общей поверке вечером. Ему нечего было стесняться или стыдиться, что его не так поймут или решат, что он сбрендил. Эти границы он уже давно прошел, и единственный для него критерий был – практическая польза от чего-либо, а не то, как это выглядит со стороны.
Никто не смеялся и не переглядывался косо – просто никому не снилось ничего подобного. Как он стоит на краю рощи и видит, что посередине этой рощи, где все озарено светом, стоят девушка и парень в нарядных белых одеждах. «Только вместе с Марией ты сможешь открыть тайну Черного Камня», – лишь слышно с их стороны.
Ворон
«У него там человек, который подорвет себя вместе со всеми, если будет такой приказ», – эти слова маячили в голове Ворона, когда стоял в коридорах возле основного зала в здании администрации сектора «Диза». Разумеется, его вместе с сопровождением из 120 бойцов пропустили люди Кобры, указали правильные дороги, где надо провели мимо минных заграждений, и теперь ему оставалось лишь нажать кнопку связи с лифтером, который отвезет его вниз.
Но он помнил эти слова Кобры на совещании. Там, где он говорил, что власть префекта совсем другая, нежели власть внутри подразделений хиви. И пусть хиви лучше воюют, но приказы префекта шахтеры исполняют так, будто над каждым исполнителем висит Дамоклов меч, который разрубит пополам за малейшую провинность.
«Подорвет себя, если будет такой приказ», – снова услышал внутри себя Ворон. Ему до конца не верилось, что кто-то из живущих вокруг смог дойти до такого уровня контроля подчиненных. Уж сколько трудов он лично прикладывал, чтобы держать дисциплину среди своих. И казнили чуть ли ни за что, и держали в ямах неделями, и пообщари семьи погибших. Но чтобы добиться такой исполнительности… Нет. Это похоже на что-то невозможное. И при всем при этом живой человек, который это сорганизовал вот прям здесь. В сотне метров под землей… Если он, конечно, и правда еще жив, как говорят…
Но раз согласился его принять, то жив. По-другому быть не может. Тем более жив, раз установил, что встреча может быть под землей. Теперь его оттуда не выкуришь. Уж если он там какое покушение пережил, так не выкуришь. Собственно, покушение-то не первое…
А прошлое-то организовал он. Хоть и понятно было, что оно не получится. Да и парня того просто в расход надо было. Дальше входа-то он и не прошел. Странно, что вообще до туда-то добрался. По задумке, его на подходах должны были рубануть, а префекту только доложить о некоторых странностях. А он аж лифт прошел… Впрочем, такой никому ненужной мелочи-то лифт и не слишком уж сложно было проскочить…
Надо было лишь рассорить Гору с Коброй. Сразу было заметно, что они слишком уж там на пару будут работать. А это усиление Кобры, тем более где-то со стороны, такому опытному политику как Ворон было вовсе не нужно. Уж он-то знает, как важно следить за тем, чтоб колосья не выходили из ряда вон, а были как все. Чего нельзя сказать про Кобру. Выбился-таки. И инцидент с неудавшимся киллером не сильно помог. Зато вон у кого-то другого сработало непдохо. Что аж непонятно теперь точно, жив префект или мертв…
Да нет, жив, конечно. Иначе бы не согласились бы они меня принимать. Нашли бы хоть какую причину и сказали бы, что не вовремя, сейчас нельзя и все прочее, что обычно сочиняют, когда не положено выдавать правильный ответ. Так что Гора жив, и он ждет внизу. После этого треклятого лифта, где его человек как зомбированный может все рвануть просто по команде.
Ворон выдохнул воздух, чтобы немного расслабиться. Давно с ним не было такого, чтобы он настолько не решался что-то сделать, тем более то, что уже решил. Эта демоническая составляющая власти Горы становилась какой-то вседавлеющей, всеохватыающей, пронизывающей все насквозь…
Кто там говорил, что дни хиви сочтены с того момента, как Гора получил самоуправление? Шакал? Да-да, тот самый хитрец-перевертыш, которого мы не успели сами торжественно расстрелять на глазах у всего руководства хиви… Но раз он предатель, так еще не значит, что не прав. В его словах есть, действительно, весомый смысл. Власть Горы кардинально отличается от власти хиви, у которых нет своего костяка, структуры организации, которая есть у него. При этом подземной организации, куда войти-выйти можно только строго по разрешению. Где и Солнца не видят каждый день, а только тогда когда позволят. Где Солнце для них – префект, который с позволения чумов делает с ними, что хочет. А, как оказалось, еще и решает жить или не жить за них, как хочет… Нет, это совсем не хиви, которые сотню лет бряцают оружием, а по-серьезному друг с другом договориться не могут…
Ворон нажал на кнопку связи, и ему тут же ответили…
***
В планах было отправить сначала первый взвод, затем второй, затем спуститься самому вместе с третьим, а четвертый оставить на поверхности. Но указания от префекта поступили в разрез с этим пониманием. «Только 20 человек и не более» – это сказали с низу по средствам связи, и было понятно, что либо с этим придется согласиться, либо просто уйти. Ворону пришлось согласиться.
Он встал рядом с лифтером, понимая, что так он больше сможет контролировать, а, возможно, даже о чем-то договориться если что-то пойдет не так. Кроме того, его, действительно, разбирал интерес, что может внутри ощущать человек, постоянно готовый к смерти.
– Меня зовут Ворон. – начал командир хиви, понимая, что хоть с чего-то придется начать, рзговаривая с этим человеком. – Я командир хиви. Знаешь о нас?
Лифтер был достаточно опрятно одет, рабочая одежда на нем была чистой, ровной и ухоженной. Выглядело так, будто он любил и свое дело, и одежду, и даже собственную жизнь. В глазах не было ничего ужасающего, разве что немного поражала глубина мысли, исходящей из них, словно ему было очень много лет, хотя по возрасту явно чуть за двадцать. И абсолютно не удивляло, что левая его рука постоянно находилась в кармане штанов – все, как и предупреждал Кобра.
– Знаю. У нас все знают хиви.
– Скажешь мне свое имя? Мое ты знаешь…
– Имя?… Того имени, которое было у меня раньше, уже нет. Его носит призрак… Когда-то меня звали Кирилл. Но теперь это имя ничего не значит для меня. Лишь осколок прошлого…
– Почему? Разве управлять лифтом не достойная мужчины работа?
– Ооо, еще насколько достойная. Именно потому и прошлое имя не имеет значения… И мы называем его не лифтом, а клетью. Не знаю уж ходят ли лифты на такие расстояния…
– Понимаю. Действительно глубоко. Я думал, тут спускать на несколько сот метров…
– Больше, чем на километр. Наша шахта одна из самых глубоких в мире.
Ворона немного передернуло. Наступило такое ощущение, что он и правда спускается в преисподнюю к самому дьяволу, с которым сам же и затеял разговор.
– Так выходит ты не лифтер, а как? Клетевой?
– Да, клетевой. И имя теперь Клеть мне к лицу… Пока живет клеть, живу и я. Пока я живу, живет и клеть. Это очень важная должность на шахте, потому как другой связи с внешним миром нет. Мы заходим и выходим все только через клеть и никак по-другому. И я очень горжусь, что мне это доверили…
– А уголь поднимают тоже через клеть?
– Нет, это скип. Он поднимает уголь наверх, и там внутри нет людей – только уголь. Им заведуют другие люди, и мне даже нельзя там бывать.
Ворона стало немного удивлять, что этот человек хоть каким-то образом, но всегда отвечает на его вопросы. Будь он на месте Горы, так запретил бы напрочь общаться его подчиненным с кем бы то ни было посторонним, не то чтобы рассказывать про устройство чего бы то ни было. И, учитывая, что префект явно был не из простых, то должен был быть какой-то смысл в том, чтобы не отдавать среди своих подобный приказ. Но уж тут нечего было стесняться, а спрашивать почти прямо.
– А ты никогда не хотел перейти к маки или кому-то еще вроде нас, если б была такая возможность?
Кирилл слегка отрицательно покачал головой, немного поджав губы:
– Нет… Не может быть лучшего руководителя, чем наш префект. Просто не может быть. И мне очень повезло родиться здесь, чтоб оказаться в его подчинении… Знаете, Ворон, я иногда даже не могу в это поверить… Я мог родиться где угодно. В любой шахте. В любом производственном секторе. Но я родился здесь. В секторе «Диза», откуда родом сам префект…
Ворона слегка пробила дрожь. Он пытался не показывать, но был уверен, что насколько-то это заметно. Вид этого человека в некотором роде сводил с ума, его глаза, манера говорить и то, с каким чувством он все это рассказывал. Перед ним стоял фанатик, видимо, добровольно продавший душу дьяволу и теперь восторгающийся этим. Откуда такое могло взяться, и что вообще надо делать с людьми, чтобы они начали так думать и даже боготворить своего командира, было загадкой. Но самые жуткие опасения похоже оправдывались – эти люди готовы были смело отдавать свои жизни не просто по команде, а, возможно, даже выпрашивая эту команду. Может быть, там не все такие, но раз хоть кто-то есть, то смело можно утверждать, что со временем их будет большинство, а уж через год, если не раньше, другого типа людей там и не найдешь.