Но прикуп мой. Играю семь бубей,
И кажется, что вроде все в порядке.
Но нет. Легло не так, как я хотел.
Не так как думал, когда лез на семерную.
Но не беда, кто смел, тот поимел.
И я банкую, и я блефую.
Ну, надо же – они зашли не так.
Бараны, идиоты, остолопы,
Нет, есть на свете Бог, седой чудак,
Я вылезаю медленно из «жопы».
Везёт тому, кто стонет, но везёт.
Какую трудную сыграл я семерную.
Кто не рискует, точно, тот не пьёт,
А смелого и пуля не берёт,
И я банкую, и я блефую.
Отзыв-рецензия
на кулинарную книгу по приготовлению блюд из дикорастущих трав
Я читал эту книгу со страстью больной, с вожделеньем.
Словно бешеный пес, в исступленьи слюной исходил.
За рецептом, рецепт, я проглатывал в страшном волненьи,
Оторваться не мог: не хватало ни воли, ни сил.
Этой ранней весной Ваша книга мне все заменила,
Больше мяса не ем, лишь с любовью на травку гляжу.
Но зато появилась во мне богатырская сила.
Кровь не капает с дёсен, и крепко головку держу.
Все цветы и соцветья, коренья, листва, плодоножки
Со сметаной и маслом идут у меня только так.
Ну а если добавить лимончик, морковь и картошки,
То откажется только законченный полный чудак.
С колдовских наговоров не мучают больше запоры,
Я забыл о подагре, исчезли рахит и колит.
Никогда я не верил в реальность подобных историй,
Но ведь, правда здоров, и нигде ничего не болит.
Прожевав Вашу книгу, хожу очумело влюблённый,
Таких вкусных вещей я ещё никогда не читал.
Эх под эту бы закусь налить бы ещё самогона,
Я б тогда со стаканом ещё не такое сказал.
Деревенька моя…
Вот хозяин фазенды возле дома стоит по утрянке.
В рваной грязной рубахе, с лопатой в могучих руках.
Он слегка с бодуна, после бани вчерашней и пьянки.
Греет ласково солнце и плывут в синеве облака.
Не ко времени вдруг разорался петух ошалело,
Заскочив на резное, в кружевах и виньетках крыльцо,
Где над сыном сосед совершает и «слово», и «дело»,
И несёт духовито с окрестных полей говнецом.
В непролазной грязи утонул с головою «Уазик»,
Подавив деревенских, распухших от жира гусей.
Пышнотелая баба плеснула с помоями тазик,
Пострадавший кобель взвыл от жизни собачьей своей.
Деревенька моя, ты до слёз и до боли родная,
Неоглядная даль за излучиной древней реки.
За околицей где-то уныло гармошка рыдает,
Да похмельные песни орут от души мужики.
«Живем мы паршиво…»
Живем мы паршиво
И там впереди ни фига.
Какая вершина?
У нас костяная нога.
Нам счастье приснится,
Останется только поймать.
Но Синюю птицу
Не будем мы даже искать.
Наши судьбы – злодейки,
Нам счастье познать не дано.
Мы Серые шейки, 
