Крушили в дым социализм.
«Митьки́», кадеты, куча групп,
До власти рвутся неформалы.
Но строго партия сказала,
Мы власть не выпустим из рук.
Колхозный строй по швам трещит,
Народ тихонько сатанеет.
И «Бей жидов, спасай Расею»,
На Красной площади кричит.
Земельный принят был декрет,
Мол, вся, родимая, народу.
И так толкут, как в ступе воду,
А хлеба не было, и нет.
Закон о выезде в Кремле
Все обсуждают аж до пены.
Но несгибаема система
И нету мира на земле.
Как тараканы все бегут:
Евреи, немцы и армяне.
Похоже, скоро и славяне
На дом отеческий забьют.
Уже гражданскою войной
Пахнуло по Руси великой.
Уже ревут на вилы клику
И тянет дым пороховой.
Взлетают кверху цены вновь,
Звучат правительства угрозы.
И ставят нас в такие позы,
Что там «Коррида», что «Любовь».
Всё по визиткам нам дают,
Исчезли млеко, яйки, курки.
И лишь вонючие окурки
В стеклянных банках продают.
Уже маячит пистолет,
Из лавок тащат всё со свистом.
В подполье лезут коммунисты,
Но зря, жратвы там тоже нет.
Крестят их в бога, душу, мать
И кол готовят из осины.
Но власть и армия едины,
И «Кузмичей»… не запугать.
Уже ни пёрнуть, ни вздохнуть
В Советском лагере особом,
Но мы, зато другим народам,
Великий пролагаем путь.
Да что об этом говорить,
Жизнь стала хуже и дороже.
Но есть у нас надежда всё же,
Что будем, будем лучше жить.
В Москве на Ленинских горах
Сергеич особняк построил.
Ментами пойман гуманоид,
Что сеял в наших бабах страх.
Пришельцы из миров иных,
В тарелках по стране летают.
Мужик Архангельский, болтают,
Порезал всех бычков своих.
Больным, калекам, в общем всем,
Кто озабочен сексуально.
Сам Кашперовский моментально
Поможет лично – нет проблем.
Наш Ельцин снова на коне.
Порасплодились наркоманы,
И инвалютные путаны
Опять повысились в цене.
