Владимир Алеников – Ублюдки (страница 24)

Этот драматический момент Эдик осилит, не вопрос. Актерских данных ему не занимать. Важно, что освободит она его наконец. Скорее бы уже, больше сил нет смотреть на нее, дуру толстожопую!..

Еще к тому же и ревностью своей достала.

Вот уж, действительно, никчемное создание, типичная папочкина дочка! Машину водить и то не умеет, ее, барыню, все шофер возил. Сначала папочкин, потом его, Эдиков.

Хорошо еще, что у них только один сын, да и тот уже скоро вырастет, не так долго осталось ждать. А пока он вполне может несколько лет в интернате перекантоваться, ему это только полезно, мужчиной станет, а то жена его вконец разбаловала.

Тесть, кстати, внука обожает, в данном случае это очень на руку. Именно из-за Витьки дражайший Эмиль Рафаилович поостережется что-либо предпринимать против него, даже если ему чего дурное и взбредет в голову. Прекрасно понимает, что внука тогда больше не увидит.

Есть, конечно, и другой внучок — Андрюха, Наташкин племянник. Но тесть его так не любит, Эдик это точно знает. По крайней мере особо с ним общаться не стремится, жизнью его интересуется мало. Впрочем, это и понятно, Андрюха мал еще, с ним ведь и не поговоришь толком.

Вообще же с этими детьми одна морока. Слава богу, у него хватило ума заставить Наташку аборт сделать, когда она вдруг залетела в прошлом году. А то проблема бы сейчас была куда более сложная — маленький ребенок на руках.

А с этой проблемой он справится, базара нет. Погуляет годик-два и потом спокойненько решит, на ком жениться. Никакой тесть ему уже тогда не указчик.

А ведь есть из кого выбрать!

Пожалуй, особенно ему Олечка подойдет, переводчица с китайского. Молодая, красивая, в постели — сказка.

И еще один приятный момент. Наконец-то он сможет собаку завести, ротвейлера, сколько лет мечтает. С Наташкой-то это нереально, у нее на собак аллергия, тут же начинает кашлять, задыхаться, чума, одним словом.

Ну ничего, недолго осталось мучиться.

Эдик все продумал очень тщательно. Никто ни в чем не мог ему помешать.

Домработница Шура уехала отдыхать в деревню. Сына Витьку он заблаговременно отправил на юг, в лагерь, подальше от Москвы. Наташкиного братца-бездельника Володьку спровадил в те же края по горам лазать вместе со своим порученцем Костькой. Теща вообще божий одуванчик, от нее никаких неприятностей ждать не приходится, ну а что касается тестя…

Во-первых, тесть в Екатеринбурге, в серьезном процессе сидит. Лишних дурацких вопросов: куда едете да зачем — задавать не будет. Ему вообще сейчас ни до чего.

А во-вторых, если он потом что и заподозрит, то доказать никогда не сможет. Так что подозрения свои пусть засунет куда поглубже. А там, глядишь, от горя, что любимое чадо на тот свет отправилось, и сам побыстрее загнется. Тем более что микроинфаркт у него недавно был. Когда младшую дочь, актриску, кто-то в переходе прирезал. Так что смерть второй дочери тестек может и не пережить.

Вот уж было бы славно! Все бы сразу и решилось.

Остров Эдик для этого дела подобрал идеальный — «назад к природе». Мало того что за границей, так еще и изолированный предельно. Телефона там нет. Наташин мобильник они не возьмут за ненадобностью, а свой он спрячет, она и знать не будет.

Классное место, короче говоря! На двадцать километров поблизости ни души. В магазин надо на моторке ездить, вниз по реке.

Ради реки и моторки он всю эту историю с островом и затеял. Наташа ведь плавать-то совсем не умеет. Так и не научилась, дура! Воды боится, в детстве чего-то напугалась. И знаменитый папочка тут не помог, он ведь и сам не пловец.

Ну, кто чего боится, тот от этого и погибнет, это ж известно. Так что утонет его женушка как пить дать.

Никуда, милая, не денется.

Эта идея давно засела ему в голову, еще когда фильм смотрел — «Американская трагедия». По книжке сняли. Он, правда, книжку не читал, ему фильма вполне хватило.

Полезный фильм. Только там этот Клайд Гриффитс все топорно сделал. Во-первых, свидетели разные были, как они там отплывали на лодке, ну и вообще…

Он, Эдик, все сделает по-умному.

Без всяких свидетелей.

Однако шел уже третий день, как они жили на острове, а Эдик Колышкин пока никак не мог приступить к выполнению своего блестяще задуманного плана. Все чего-то духу у него не хватало.

Предпринял, правда, одну слабую попытку прокатить жену на моторке в первый день, но при этом даже как будто обрадовался, когда та отказалась. Настаивать не стал, решил подождать немного. В конце концов, пусть пару дней порадуется напоследок, а потом уж она не отвертится!

Привычку перечить он у нее отбил уже давно, еще в первый год женитьбы.

А ему на самом деле тоже надо немножко прийти в себя, ощутить прежний тонус. Если признаться, то Эдик как-то неважно себя чувствовал последнее время. С того самого момента, как они выехали из Москвы.

Вечером накануне отъезда он успел заскочить к Олечке, многообещающе поцеловать ее на прощание. Трогательное прощание так затянулось, что она в результате опоздала в аэропорт, где должна была встречать какого-то очередного китайца.

Правда, поцелуи вышли какие-то странные. Олечкины губки всегда такие сладкие, вкусные, не оторваться. А на этот раз он, к своему удивлению, почувствовал совершенно другое. Вкус у поцелуев был какой-то особенный, будто бы кислый, что ли. Короче, никакого привычного удовольствия они ему не доставили.

Мало того, с тех пор ему стало казаться, что во рту постоянно какая-то кислятина. По крайней мере все время такое ощущение. Что бы он ни ел, все кисло. Ну так же не может быть!..

Все это просто херня, чушь!

Понятно, что у него какие-то вкусовые галлюцинации.

На что еще, кстати, Эдик обратил внимание, — это на то, что моча у него изменила обычный цвет. Выглядит гораздо светлее, такого бледно-желтого, лимонного оттенка.

И даже, похоже, запах у нее немножко изменился. Острее стал вроде бы.

Наташе он ничего говорить на эту тему не стал. Еще, не дай бог, переполошится, заистерит, назад его потащит. Все начнет срывать, усложнять.

И вообще чем меньше она знает, тем лучше.

Но, конечно, когда он вернется, после всего, надо будет к врачу сходить, кислотность проверить. Может, таблеток каких поглотать.

Наташа Рудерман эти последние дни незаметно, но пристально наблюдала за мужем. В тот день перед отъездом она все сделала, как велела Анжела. Получилось отлично, хотя и не без волнений.

Днем к ним ненадолго приехала мама с маленьким племянником, попрощаться. Муж был в прекрасном настроении, даже шутил с ними, что последнее время бывало редко. Потом к нему пришел посетитель, какой-то человек из санэпидемстанции, и Эдик попросил чаю.

Наташа сказала домработнице, что сама все подаст, велела той оставаться на кухне. Правда, поначалу растерялась, как быть с лимоном, стоит ли предлагать его мужу при гостях, но вышло в конечном счете очень удачно.

Мама и этот господин от чая вообще отказались, попросили кофе, а Андрюша с лимоном чай не пьет, не любит. Так что весь лимон достался Эдику, настоящее везение. Она прямо у него на глазах желтый фрукт пополам разрезала и половинку ему в чашку и выдавила. Как следует подавила, чтобы уж наверняка.

Эдик прямо весь передернулся, когда пил, но ничего, выпил. Только выругался, что косточку проглотил.

Потом, когда он вместе с гостем ушел в кабинет беседовать о делах, Наташа, как было сказано, вторую половинку лимона вместе с уже использованной аккуратно завернула обратно в мешочек и отдала его маме, которая уже собиралась домой. Наказала непременно выбросить в помойку, когда будет идти через двор.

Все, таким образом, было выполнено.

С тех пор Наташа напряженно ждала, когда же Эдик начнет меняться, то есть когда он станет таким же нежным и внимательным, как раньше, в пору его ухаживаний. Но никаких признаков подобных изменений она в нем пока не замечала.

Разве что обратила внимание, как муж стал сильно кривиться во время еды, хотя она из кожи вон лезла, чтобы его ублажить. Он ведь когда-то обожал грибы, грибной суп. Тут вокруг сплошные белые, вон прямо у дома растут. А ему все равно ничего не нравится, только морщится.

В постели Эдик к ней по-прежнему не приставал, к этому она уж давно привыкла, но сейчас-то все должно было быть по-другому!..

А на поверку оказывалось только хуже. Вчера она сама хотела его поцеловать, так муж сказал, что у него насморк, что ему дышать тяжело, и отвернулся к стенке. А никакого насморка у него нет, врет он все.

Этой ночью Наташе не спалось. Ее одолевали тревожные неприятные думы.

Похоже было, что она сваляла дурака, послушавшись Эллу. Обманула ее чертова колдунья. А ведь деньги забрала! И, в общем-то, не такие уж маленькие деньги, если подумать.

Впрочем, и сама она хороша. Полтыщи выложить за какой-то лимон! Их на базаре по пять штук на рубль продают. Дура она последняя, прав Эдик, когда ее так называет. И нечего на это обижаться. На себя надо обижаться, а не на него.

Что вообще ей взбрело в голову, какие-то страхи идиотские! Видно же, что муж очень вымотан, явно нуждался в отдыхе, решил и ей заодно устроить праздник, а она уж нагородила бог знает чего, сделала из него монстра. Вон он какой бледный стал, кашлял что-то сегодня долго!..

Наташа вспомнила, как Эдик в первый день предложил ей покататься на лодке. Как-то вяло, без привычного своего императива. А когда она отказалась, он, к ее удивлению, даже не стал настаивать, проявил деликатность.