Владимир Алеников – Ублюдки (страница 17)
Ну а после, когда вернулись, проблемы начались. Защепок хватились и про Витю дознались.
Вот тут-то Федорыч себя и показал. Громы метал перед всем лагерем, гнобил Колышкина изо всех сил. Как только не обзывал!..
Будто никогда никакой дружбы между ними и не было.
А когда Витя за Лешку и Серого начал вступаться, которые защепки тибрили, то тут директор и вовсе озверел. И выгнать пообещал, и родителям сообщить.
В общем, когда это произошло и Витя стал все обдумывать, то тут-то он про книжку и вспомнил. Это ж прямо удивительно, один к одному! Миф про Прометея.
Прометей был титаном, а титаны боролись с богами. И главный бог Зевс попросил Прометея помочь ему в борьбе. Ну, Прометей и согласился. И конкретно помог. Точно, как Витя.
Зевс-громовержец победил титанов и сверг их, опять же, кстати, по совету Прометея, в недра Тартара. А сам завладел властью над миром и разделил ее с новыми богами-олимпийцами. А Прометею, другу своему, который все для него сделал, никакой власти не дал. Не доверял он ему.
А когда Прометей стал защищать несчастных смертных людей, которых Зевс хотел погубить, то тут он вообще озверел, совсем как Федорыч, и Прометея зверски возненавидел.
А Прометей, между прочим, был очень душевный титан, пожалел не обладавших еще разумом людей. Потому что не хотел, чтобы они сошли несчастными в мрачное царство Аида. И он не испугался, наплевал на Зевса, вдохнул им надежду и похитил для них божественный огонь, несмотря на то, что знал, какая кара постигнет его за это. Даже страх ужасной казни не смог удержать этого гордого, могучего титана от его желания помочь людям.
Именно так оно и было, как по писаному. Федорыч его после всего, что он для него сделал, возненавидел, а сам он, Витя Колышкин,
Всем ребятам помог. Научил их полезной вещи.
И огонь тоже для них добыл. Все тогда согрелись, благодарили его.
А Лешка с Серым потом удивлялись, как это он против Федорыча выступил, не побоялся. Теперь они еще больше удивятся.
Потому что он, как Прометей. Гордый,
Когда Прометей похитил для людей огонь и научил их кое-чему, жизнь на земле стала счастливее. И Зевс, понятное дело, этого стерпеть не мог. Он жестоко наказал Прометея.
Приковали его к высокой скале, и там, под палящими лучами солнца, а также под дождем, градом и снегом, он висел. Или лежал, неважно.
Главное, что подлюге Зевсу и этого показалось мало! Он наслал на Прометея огромного орла с могучими крыльями, который каждый день прилетал, садился на грудь Прометея и терзал ее острыми когтями. А клювом рвал ему печень.
Колышкин остановился в очередной раз, отдышался и заодно пощупал, где у него печень. Вроде бы нашел.
До скалы оставалось совсем чуть-чуть.
Короче говоря, орел терзает мужественного Прометея, и кровь прямо потоками льется, на солнце застывает такими черными сгустками, разлагается, и все вокруг воняет со страшной силой. За ночь все ужасные раны у Прометея заживают, печень отрастает, а утром опять прилетает орел его терзать. И так без конца.
Прометей, конечно, от этих тяжких мук притомился сильно, но
Кончался миф хорошо. Геракл, сильнейший из людей, спасал гордого титана, разбивал своей палицей оковы, а великодушный и
Тут, кстати, не очень было понятно. Потому что Прометей в этом месте открывал Зевсу страшную тайну, как ему избежать злой судьбы. Так что получается, что простил.
Может быть, и он, Колышкин, в конце концов простит Федорыча и кое-что ему откроет.
А пока что надо все сделать, как он решил. Вот уже и скала, вот она, родимая.
Скалу эту Витя приметил еще две недели назад, в их первый поход на гору Конь. Гора называлась так потому, что издали и вправду чем-то походила на конскую голову. Скала же возвышалось немножко в стороне, метров на десять пониже самой вершины. Он просто еще тогда не знал, для чего она ему пригодится. Но увидел, что в ней два железных крюка торчат, и чем-то она ему понравилась. Сразу понял, что за них удобно руками держаться.
Он даже тогда сфотографировался на скале. Лег, ухватился за крюки; получилось красиво — как распятый Христос. Лешка его щелкнул. Жалко вот сейчас некому щелкнуть.
Впрочем, все впереди. Он пока на самом деле еще и
Готов он будет к вечеру. Или завтра. А может, даже и послезавтра… Совсем изможденный, истерзанный, но
Что потом будет, например через два дня, Витя думать не стал. Дальше послезавтра колышкинская фантазия не заходила.
По Витиной задумке он должен был стать новым Прометеем. Не случайно же столько совпадений. Теперь всего лишь надо все довести до конца. Чтобы полностью так, как в книжке.
Неважно, что его не приковывают насильно, Федорычу просто такое в голову не приходит. Откуда ему знать, он же книжек не читает, только журналы для мужчин.
Так что Витя Колышкин сделает все сам. Это даже еще ценнее, что сам. Будет страдать за людей. А потом прилетит орел и начнет
Колышкин даже поежился при этой мысли. Не столько от страха, сколько от сладостного чувства предстоящего мучительного страдания. Ему будет больно, конечно. Может быть, даже очень больно. Но он выдержит,
И когда его найдут, все обалдеют. Поразятся его могучему духу. Народу сюда, наверное, поналезет! Жалко, Мищенко с Ферапонтовым выгнали. Они бы тоже офонарели. Забыли бы про свое обещание ему жопу намылить.
А вообще-то они его по ящику увидят. Телевидение же приедет, ясное дело. На вертолете прилетит. Будут его снимать.
Жалко, что родители могут не увидеть: папа написал ему, что они уезжают с мамой отдыхать в Финляндию. Но с другой стороны, в Финляндии, что ли, теликов нет? Про негоже обязательно будут по международным новостям передавать, так что увидят, еще как, даже еще лучше получится.
И дедушка наверняка его тоже увидит, хотя он сейчас в командировке, в далеком городе Екатеринбурге. Дедушка, конечно, сразу поймет, в чем тут дело, он тоже эти легенды и мифы читал, они еще с Витей их обсуждали…
И, само собой, обязательно увидит бабушка, живущая у себя в Измайлово вместе с двоюродным братишкой. Она-то все подряд смотрит, телевизор вечно работает на полную катушку.
А сука Федорыч будет слезы лить. Поймет наконец, кого он кинул. А ведь Витя по-честному ему помогал. Ничего от него не скрывал. Даже анекдоты, которые ребята в палате травили, пересказывал. Федорыч еще смеялся. Посмотрим, как он теперь посмеется.
Особенно когда о нем, Вите Колышкине, тоже книжку напишут. Название уже, кстати, у него есть хорошее — «Новый Прометей». Он им подскажет.
Витя поднялся на самый пик, посмотрел на другую сторону горы.
Вниз вел крутой спуск, который упирался в небольшую поляну. На поляне вроде как лежали двое.
Витя поморщился. Это было совсем некстати. Раньше времени посторонние тут совсем не нужны.
Прищурившись, он пытался понять, что они там делают, на той поляне. Солнце било прямо в глаза, поэтому поначалу разглядеть туристов у него не получалось. Но потом, однако, присмотрелся. И хотя лиц так и не увидел — они были от него отвернуты, — но в том, что происходит на поляне, разобрался прекрасно. Самая что ни на есть
— Тьфу, ёб твою! — в сердцах выругался Витя Колышкин, сразу вспомнив масляные глаза Федорыча.
От этих чертовых педерастов уже нигде не скрыться, даже в горах!
Он смачно сплюнул, отвернулся и пошел вниз, к скале, стараясь больше не вспоминать о педерастах.
Вид со скалы открывался шикарный, даже море можно разглядеть. Классное место, лучше для такого дела и не придумаешь.
Пора было начинать, солнце уже стояло в самом зените. Витя расстегнул штаны, пописал напоследок, потом снял и положил в сторону майку — она уже не понадобится. После чего вынул из кармана две пары наручников.
Наручники, конечно, были не из стали, не настоящие, а игрушечные. Но сделаны хорошо, не придерешься. То ли алюминиевые, то ли из какого-то твердого пластика, покрашенного серебряной краской. Впрочем, это и неважно. Главное, что они защелкивались отлично, Витя проверял.
В общем, классные наручники, что и говорить. У каждой пары на специальной цепочке висел ключик, чтобы открывать замок.
Он эти наручники присмотрел во время праздника Нептуна. Почему-то все морские черти носили их на поясе. Ну, вроде как морская полиция. А Вите они тогда не достались, он и чертом-то не был, не выбрали его,
Ну ничего, теперь они все увидят! Поймут, с кем дело имели.
А наручники он все равно потом спокойненько из ящика с реквизитом скоммуниздил. Без всяких проблем. Тоже, кстати, еще в тот момент не понимал, зачем они пригодятся. Так, думал, на всякий случай. Не помешают. Мало ли кого надо будет
Зато теперь они в самый раз, то, что надо. Надежно и красиво.
Колышкин пристегнул каждый из наручников к торчащим из скалы железякам, вздохнул и распластался на шероховатом теплом камне, между ними. Затем сунул руку в карман, вытащил оттуда несколько ломтиков хлеба и покрошил себе на грудь. Хлеб он предусмотрительно взял в столовой еще вчера вечером. Это чтобы орла подманить.
Витя самодовольно усмехнулся. Вот что значит все продумать, ни одной важной вещи не упустить. Он, Витя, очень