Владимир Алеников – Сумерки в спальном районе (страница 32)

Кирилл слушал вполуха, думал только о том, как у них все будет — сама она разденется или ему ее надо раздевать? Дядя Митя великодушно им квартиру уступил (день рождения — так день рождения!), а сам ушел к приятелю ночевать.

Вот тогда-то Кирилл и улетел.

Больше они уже не расставались. Светка позволяла ему то, чего никто доселе не позволял. Мало того, сама все время что-то придумывала, все ей было мало. Кирилл по ее заданиям без конца мотался в магазин «Интим», что около метро, все новые игрушки покупал.

Через три недели он сделал ей предложение. Жилищный вопрос, к счастью, уже решился — Кирилл как раз ордер получил. С улицы Светка к этому времени ушла, откупилась. Устроилась в какую-то туристическую фирму оператором.

Но деньги, конечно, уже были не те, так что она все время ворчала, была недовольна, что Кирилл вместо того, чтобы делом заниматься, только о сцене и думает. Светка сильно была на деньги зациклена. Голодное детство, видимо, сказывалось. Все бабки да бабки, о другом и не говорила.

Кирилл и сам не в хоромах вырос, детдомовский, но все же у него мечта, цель, он понимает, что не зря родился, что есть у него предназначение. А Светке все на свете было по хую. Трахаться могла сутками, это да, а больше ее, по сути, ничего и не волновало. И никаких денег она домой не посылала, оказалось — туфта, одни разговоры.

Ну, а потом случилось то, что случилось. А как да почему, никто на самом деле этого никогда не узнает, это Кирилл уже точно понял.

Пустые все хлопоты!

Ясно, что несчастный случай, но уж больно он какой-то нелепый. Уж такой случайный, что случайней и не бывает. А даже если это не так, то милицейский мудак Горлов все равно ни в жисть ни до чего не докопается, у него на роже написано, что он полный мудак.

Это, кстати, у Светкиной матери, несостоявшейся его тещи, что на похороны приезжала, возникли какие-то непонятные подозрения. Но Кирилл сразу понял, что лучше об этом забыть. Потому что толку от милиции по-любому не будет, это только в кино менты все моментально раскрывают, а на поверку проку от них очень мало. Куда легче им записать происшествие несчастным случаем и забыть, чем еще один висяк на себе числить, статистику портить.

Снова резко зазвонил телефон.

Кирилл повернулся, брезгливо взглянул на дребезжащий аппарат. Еще кому-то неймется в субботний вечер!

И кто бы это мог быть?..

Может, капитан Горлов легок на помине? Хочет порадовать-поделиться блестящими раскрытиями новых преступлений!

Или хромоножка Курочкина вспомнила, что у нее завтра срочный заказ и хочет перенести его визит?

Телефон продолжал назойливо верещать.

Кирилл снова вздохнул и потянулся за трубкой.

— Здравствуйте, — услышал он нежный девичий голос. — Это Кирилл?

— Кирилл, — без всякого энтузиазма подтвердил он. — А вы кто?

— Я — Даша. Светина сестра. Помните, вы нам звонили? Когда Свету… — она поискала слово (явно не хотела говорить «убили»!), — когда Света умерла.

— Да, помню, — ответил Кирилл, смутно припоминая тот единственный короткий разговор с Дашей. — Вы откуда?

— Из дома. Я с Кривого Рога звоню.

Она замолчала.

— Так, — сказал Кирилл, не зная, что еще говорить. — Но Свету похоронили, и все… Дело давно закрыто…

— Я понимаю, — прервала его Даша. — Я не поэтому звоню. Я в Москву еду.

— Ага, — кивнул Кирилл. — И когда же?

— Во вторник приеду. Я уже билет взяла.

— Понятно, — проговорил Кирилл.

На самом деле совершенно не понимал, зачем Даша прется в Москву.

— И надолго?

— Не знаю, — призналась она. — Как получится.

Снова наступила пауза.

— Я слушаю, — напомнил Кирилл.

— Я сейчас тут оставаться не могу, — извиняющимся голосом пояснила Даша. — У нас несчастье, у бабушки крыша поехала, ее в психушку забрали. Говорят, насовсем… А мама пьет по-черному, ругается… В общем, я решила уехать. А в Москве у меня нет никого, вот я вам и позвонила… Вы извините… Я все равно хотела на кладбище съездить… Ведь в следующую среду сорок дней будет. Я же тогда не смогла на похороны, с бабушкой сидела…

— Хорошо, я вас встречу, — безнадежно произнес Кирилл. — Подождите.

Он положил трубку на постель, встал, пошел по квартире в поисках бумаги и ручки. Час от часу не легче! Сначала Курочкина, теперь юная Даша на его голову…

Сколько, интересно, лет этой Даше?

Кажется, то ли шестнадцать, то семнадцать… Ребенок, одним словом.

Цацкайся теперь с ней!

Но ведь не откажешь…

Ну, да ладно, пару дней он ее потерпит, а потом что-нибудь придумает.

Кирилл нашел блокнот, карандаш, вернулся к телефону:

— Говорите, я записываю. Какой поезд, номер вагона, во сколько прибывает?

3. Визит

Звонок раздался вовремя, семь часов только-только пробило. Людмила Борисовна улыбнулась. Мальчик не позволил себе опоздать ни на минуту, это хороший знак.

Она в последний раз оглядела себя в зеркале. Свободное синее платье с белыми оборками скрадывало ее грузную, приземистую фигуру, выгодно подчеркивало давно обвисшую, но все еще пышную грудь. Волосы она покрасила еще накануне в светло-каштановый цвет, выпрямила их, сейчас они элегантно падали на плечи. Красавицей ее, конечно, не назовешь, тем более учитывая безобразную хромоту, но кто сказал, что любят только красавиц! Ефим ведь когда-то запал на нее, да еще как запал! Никакая хромота его не остановила.

Конечно, это было почти два десятка лет назад, но не так уж она и изменилась с тех пор, разве что прибавила в весе с десяток килограммов. И опять же, разве в возрасте или в лишних килограммах дело?..

А в чем же дело? — спросила она себя. И сама же ответила, быстро проведя рукой по груди, по мощной, выпиравшей из платья заднице: Вот в чем!

Сиськи да письки — вот все, что на самом деле интересует мужиков. Остальное — лирика, лабуда, как говорил Ефим. Больше их, по сути, ничего не волнует. А с этим у нее пока все в порядке.

Снова раздался звонок. Людмила Борисовна поспешила к двери, стараясь не слишком раскачиваться при ходьбе. Она знала, что на многих это производит неприятное впечатление, и ей не хотелось, чтобы мальчик с самого начала стыдливо отводил глаза.

Кирилл Латынин сразу, как только открылась дверь, почувствовал некую странность и в самом облике портнихи, и в той особой атмосфере, которая окружила его с первого же мгновения. Он не мог точно определить, из чего именно создавалась эта атмосфера, вроде бы никакая музыка не играла, и освещение в комнате было обыкновенное (ну, разве что чуть розоватое!), то же, что и в прежние его визиты. Однако же он остро ощутил (а с интуицией у него было все в порядке!), что происходит нечто необычное, и внутренне насторожился, не понимая, чего ожидать.

Стол был накрыт, изящно сервирован на двоих. В центре стояла бутылка красного вина, итальянского, судя по этикетке.

— Разлейте, пожалуйста, — попросила Курочкина, когда Кирилл, вымыв руки, уселся наконец на предназначенное ему место.

— Да, конечно, — спохватился он.

Людмила Борисовна невольно залюбовалась его порывистыми, легкими движениями. Светлые волосы упали ему на лоб, когда он разливал вино, и Кирилл, изящно тряхнув головой, отбросил их назад.

Главным сейчас было не испугать мальчика, вести себя предельно осторожно — торопиться ей некуда.

— Я вам очень благодарна, Кирилл, что вы согласились прийти, — начала она почти шепотом (помнила о своем резком голосе!), — но это действительно очень важно для меня.

Он внимательно вслушивался в каждое ее слово. Вежливо улыбнулся:

— Да ну что вы, не о чем говорить.

— Да, да, не спорьте, я вам ужасно признательна. Давайте выпьем для начала, а потом я вам все объясню. Будьте здоровы!

— Спасибо. За вас!

Они чокнулись, выпили. Вино было чудесное, проверенное. Давно купленное ею по случаю в магазине «Ароматный мир». Не поскупилась она тогда (знала, что обязательно пригодится!), и вот наконец настал момент — заветная бутылочка дождалась своего часа.

— Вы закусывайте, не стесняйтесь. Давайте я вам положу.

После первого же бокала Кирилл ощутил, как его впервые за долгое время отпустило. Он понял, что чувство необычности, охватившее его, объясняется именно этим — предвкушением того, что наконец-то он сможет хоть немного расслабиться после дикого напряжения последнего месяца.

Он с удовольствием ел филе миньон, замечательно приготовленный умелыми руками Людмилы Борисовны, и с благодарностью поглядывал на нее. Он уже и не помнил, когда его так вкусно кормили. Светка в принципе ничего не готовила, не умела и не любила, а в ресторане он не был уже целую вечность. Эта же милая женщина удивительным образом угадала, все поджарено именно так, как он любит, а вино просто фантастическое, он такого и не пил никогда.