Владимир Алеников – Спальный район (страница 9)

Никита этих мерзких детей сразу возненавидел, поскольку и раньше-то их не особо жаловал, но зато к медведю проникся дополнительным восхищением, глядя, с каким стоическим добродушием лесной житель реагирует на идиотские оскорбления. Хозяин леса был преисполнен какого-то внутреннего покоя, все его движения – от поворота большой головы до неспешного вытягивания лапы – привлекали ленивой грацией.

Лапы у медведя тоже были большие, мягкие, шерсть длинная, и от всего его облика веяло каким-то уютом и надежностью. С такой шерстью он мог не опасаться никаких холодов или ветров, к нему невольно хотелось прижаться, ощутить его тепло и силу.

В общем, удивительным созданием оказался этот медведь. Никита проторчал около его клетки бесконечно долго, до самого закрытия, пока билетер, он же, как выяснилось, по совместительству и сторож, не начал выгонять всех наружу.

А до площадки молодняка Никита так и не дошел. Да и нелюбопытно ему это, если признаться. Куда интереснее было наблюдать за медведем, за его неторопливыми движениями, за длинным розовым языком, неожиданно высовывающимся из пасти.

В какой-то момент Никите Бабахину даже показалось, что не только он разглядывает медведя, но что и тот в ответ смотрит на него заинтересованным взглядом. По спине у Никиты побежали мурашки, он с необыкновенной остротой почувствовал внезапный контакт, установившийся между ним и зверем.

Но в этот момент какой-то очередной мерзкий мальчишка протиснулся вперед, больно наступив при этом Никите на ногу, и стал кричать медведю что-то совершенно идиотское. Лесной гигант повернул голову, печально посмотрел на кричавшего, но никак на гнусные выкрики не отреагировал, в очередной раз поразив Никиту своим благородством.

Однако, сколько потом Никита ни пытался, контакта у них уже больше не получилось. Медведь то ли сознательно, то ли невольно уходил от встречного взгляда, а потом и вовсе удалился в угол клетки и отвернулся, раздумывая о чем-то своем, похоже, не слишком веселом. Может быть, вспоминал жизнь в лесу, не исключено, что надеялся когда-нибудь туда вернуться.

Без надежды ведь жить невозможно, независимо от того, кто ты – человек или зверь.

Так возбужденно рассуждал про себя Никита Бабахин, вышагивая по темному пустырю по направлению к дому.

И весь остаток этого удивительного дня вспоминал он проникший в самую душу понимающий взгляд медведя.

8. Портниха

Людмила Борисовна Курочкина озабоченно взглянула на часы. Кирилл обещал вернуться с авансом через пару часов. Хорошо бы, чтобы он пришел до того, как вернется Ефим. Людмила Борисовна не любила, когда клиенты сталкивались с Курочкиным. Она всегда стеснялась мешковатого облика мужа, его вечно любопытствующего, въедливого взгляда. Когда-то она сделала роковую ошибку, впустила его в свою квартиру, прописала, теперь всю жизнь за это расплачивается. Не надо было его прописывать. А сейчас уже ничего не поделаешь, не размениваться же.

Короткий период, когда профессия супруга вызывала у нее интерес и уважение, закончился давным-давно. А после того как застукала его с биноклем, Людмила Борисовна думала о нем не иначе как с брезгливостью. Он ведь даже ее как-то заставил подглядывать, и она согласилась в конце концов, просто чтобы избежать очередного скандала, от которых устала донельзя.

В ее представлении Ефим Валерьевич был чем-то сродни питавшимся падалью шакалам, которых недавно показывали в передаче «В мире животных». Во всяком случае, она тогда поймала себя на том, что эти противные звери вызывали у ней примерно те же чувства, что и муж.

Разговаривали супруги крайне редко, а об интимных отношениях с Курочкиным Людмила Борисовна вспоминала с содроганием. Слава богу, что он уже много лет к ней не прикасается. Иначе жизнь с ним вообще стала бы нестерпимой.

Людмила Борисовна тяжело вздохнула и снова покосилась на настенные часы. Вообще-то можно было бы уже начать кроить, но она из принципа решила дождаться денег. Раз уж заявила этой наглой твари, что без аванса не работает, то и нечего спешить. Таких надо сразу ставить на место! И все же не давало покоя впечатление, что где-то она ее раньше видела…

И вдруг Людмила Борисовна поняла, отчего Света казалась ей столь знакомой.

На прошлой неделе по телевизору показывали старый черно-белый фильм «Ночи Кабирии». Вообще-то она не любила старые фильмы, но этот портнихе неожиданно понравился. Он показался ей очень даже жизненным.

Кабирия была обыкновенная проститутка где-то на севере Италии. И все время с ней приключалось что-то плохое. А она не унывала, все равно продолжала на что-то надеяться, даже в самые тяжелые моменты.

Вообще-то Людмила Борисовна презирала проституток. У нее, как у всякой порядочной женщины, от одного вида этих намазанных продажных девок возникало сильное раздражение. Но эта Кабирия, как ни странно, вызвала у нее странную симпатию, даже сочувствие.

А в конце фильма Людмила Борисовна даже всплакнула из жалости к обманутой в очередной раз Кабирии. И все ей почему-то вдруг простила – и проституцию ее, и наглость, которой несчастная девушка прикрывала свою обездоленность и ущемленную гордость.

Так вот, несмотря на то что эта Кабирия была итальянка со всеми присущими этой нации темпераментными жестами и выразительной мимикой, определенное поведение Светы, а именно: ее вызывающая манера разговаривать, напряженные пытливые взгляды, которые портниха иногда ловила, кокетливый, несколько вульгарный смех, раздававшийся в ответ на шутки Кирилла, – навязчиво напоминало девушку из фильма.

И чем дольше Людмила Борисовна размышляла, тем больше она находила сходства. Не внешнего, разумеется. Внешне Кабирия и Света казались совсем не похожи. Их объединяло то, как они обе вели себя. В этом было нечто профессиональное.

Раздался звонок в дверь. Людмила Борисовна резко вскочила с места и проворно заковыляла в прихожую. Это мог быть только Кирилл, муж всегда открывал своим ключом.

– Это я, – застенчиво улыбнувшись, проговорил Кирилл, как только дверь распахнулась. – Вот, принес.

– Проходите, – махнула рукой Людмила Борисовна.

Она снова заметила, какая замечательная улыбка была у этого мальчика, все его лицо словно освещалось изнутри. Как же это его так угораздило – попасться в руки этой сучке…

– А ваша невеста, интересно, чем занимается? – как бы невзначай спросила Людмила Борисовна, пересчитывая деньги.

– Света танцует, – прозвучал несколько смущенный ответ. – Ну, в смысле профессионально. Выступает в разных клубах, на концертах…

Портниха кивнула. Все теперь было ясно. Понятно, где она танцует и где он ее подцепил. Как она сразу не догадалась. Типичная стриптизерка! А все стриптизерки – бляди, это же известно!

– А вы? Тоже танцуете?

– Да нет, что вы, – снова улыбнулся Кирилл. – Я – актер. Щепкинское закончил. В этом году.

– Ах вот как? – удивленно крякнула Людмила Борисовна.

Люди искусства издавна вызывали у нее особое почтение.

– И где же вы работаете, если не секрет, конечно?

– Да какой там секрет, – пожал плечами Кирилл. – Так, снимаюсь иногда в сериалах. Когда все наши в театры показывались, я болел, у меня гепатит А был, ну, желтуха, короче. Так что провалялся тогда в инфекционной почти месяц, а когда вышел, все показы уже кончились. Так я и пролетел.

Людмила Борисовна понимающе кивнула. Ей определенно импонировала та откровенность, с которой юноша рассказывал о себе. Он не пытался бравировать своей профессией или, напротив, вызвать жалость к себе, был на редкость естественен, прост.

– А вы давно знакомы с вашей невестой? – не удержалась она.

– Со Светой? Да уже больше двух месяцев. Мы седьмого августа познакомились.

– Она что у вас, не москвичка?

– Нет, что вы. Она из Кривого Рога. Ну, я побежал? Вы ведь теперь сразу приступите, да?

– Конечно. Привет Аркадию Львовичу.

Она протянула ему блокнот и ручку.

– Оставьте мне ваш телефон, я вам позвоню насчет примерки.

– Ой, разумеется. Спасибо вам. Я напишу мобильный, а то домашнего у нас пока нет. Вот, пожалуйста…

– Знаете что, – неожиданно для самой себя сказала Людмила Борисовна, – я, может быть, смогу вам помочь. Одна из моих клиенток – это Рогова. Ну, народная артистка…

– Да вы что! – восхитился Кирилл. – Эльвира Константиновна? Худ рук «Авангарда»?

– Она самая, – усмехнувшись, подтвердила портниха.

Мальчик нравился ей все больше. Конечно, красавцем его не назовешь. И ростом невысок, но какой-то весь ладный. Волосы каштановые, длинные, вьющиеся. А когда он улыбался или когда у него вспыхивали глаза, вот так, как сейчас, он становился даже красив.

– Я могу попытаться договориться с Эльвирой Константиновной о вашем показе, – произнесла она, стараясь смягчить свой резкий крякающий голос.

– Вот было б здорово! – выдохнул Кирилл. – Вы думаете, она может согласиться?

– Я думаю, Эльвира Константиновна мне не откажет. Я ее не так часто о чем-то прошу.

– Ой, я вам был бы благодарен, Людмила Борисовна! Мне прямо не верится, что это возможно…

Она услышала, что голос Кирилла даже зазвенел от волнения. Хотела успокоить юношу, но тут с лестничной площадки раздался звук вызванного кем-то лифта.

Портниха насторожилась. Муж должен был вот-вот вернуться, и ей совсем не хотелось, чтобы Кирилл его видел.