Владимир Алеников – Приключения Петрова и Васечкина в Колумбии. В поисках сокровищ (страница 5)

– Комо эстас, Хуанито? – тихо спросил он.

«Это, кажется, по-испански. Он его тоже спрашивает, как дела», – догадался Васечкин.

От Хуанито, разумеется, никакого ответа не последовало, но на появление смуглого человека он явно отреагировал – подошёл чуть ближе и посмотрел на него.

Незнакомец широко улыбнулся, помахал Хуанито, потом присел на корточки, чтобы быть поближе к броненосцу, и разразился длинным монологом всё на том же чистейшем испанском языке. Хуанито с интересом прислушивался к импульсивной речи визитёра.

Васечкин, хотя и не понимал ни слова, тем не менее тоже остался на месте, наблюдая за происходящим.

Незнакомец говорил довольно долго, периодически темпераментно размахивая руками, чтобы придать сказанному большую убедительность. Броненосец слушал, чуть наклонив голову. Наконец, человек выговорился, сделал прощальный жест и выпрямился.

– Извините, – не выдержал сгоравший от любопытства Васечкин. – Вы вообще по-русски говорите?

– Си, сеньор, – кивнул человек. – Абло ррруссо. Моя уметь говорррить по-рррусски.

– А что вы ему рассказывали? – показал на броненосца Васечкин. – Да ещё так долго.

Незнакомец улыбнулся. Была в его улыбке какая-то печаль.

Он внимательно оглядел Васечкина, потом глаза его блеснули.

– Ты есть чико из телевизоррра? – спросил он в свою очередь, всё так же раскатисто произнося букву р. – Ты ездить Афрррика. Викторрриа над пиррраты[3]. Устед эс герррой!

– Ну какой там герой… – смутился Васечкин. – Так просто получилось…

Но незнакомец не обратил никакого внимания на его слова. Он с уважением поклонился, а потом протянул Васечкину руку.

– Эстой муй контенто де коносер с такой герррой! – сказал он. – Ме йамо Пабло Ломас[4].

– Мне тоже приятно познакомиться, – сообразил Васечкин. – Я – Васечкин. Пётр. Можно Петя. Или просто по фамилии.

Пабло Ломас закивал в ответ и опять улыбнулся. На этот раз улыбка была не такой печальной.

– Так о чём вы говорили с Хуанито? – снова спросил Васечкин.

К слову говоря, Хуанито, пока шло это знакомство, потерял к ним обоим интерес, отвернулся и направился в глубь вольера.

Пабло Ломас проводил его взглядом и снова обратился к Васечкину.

– Керрридо амиго, – сказал он, – дорррогой дррруг! Ррраз ты такой герррой, моя тебе всё рррасказать. Давай прррисядем.

При этом он сделал жест в сторону стоявшей внизу моста скамейки. Заинтригованный Васечкин охотно кивнул.

– Конечно, амиго! – ответил он. – Почему бы и не присесть. В ногах правды нет!

– Пррравда… – нахмурился Пабло Ломас, вспоминая значение слова. – О, вердад! Си, вердад. Пррравда!

Они спустились с Переходного моста и расположились на скамейке.

– Йо сой ун индио де Коломбиа[5], – начал свой рассказ Пабло Ломас. – Ты знать Коломбиа?

– Колумбия? – переспросил Васечкин.

– Си, амиго.

– Конечно, знаю. Это в Латинской Америке.

– Си, керидо амиго, – обрадовался Пабло Ломас. – Йо сой ун индио. Тоторрро[6].

Значение слова индио Васечкин понял. Что касается второго слова – тоторо – то оно так и осталось для него неизвестным.

– Вы индеец, правильно? – уточнил он. – Индеец из Колумбии.

– Си. Каррртахена. Ты знать Каррртахена?

– Это город такой, – вспомнил Васечкин. – Конечно, знаю. Там математическая олимипиада будет. Моя одноклассница скоро туда поедет. Маша Старцева.

Пабло Ломас с некоторым напряжением слушал Васечкина.

– Старррцева? – переспросил он.

– Ну да, Маша. Да вы не берите в голову. Это я так, к слову. Короче, Картахена – это город в Колумбии. Так? И вы оттуда? Правильно?

– Си, амиго.

– Ясно. А Хуанито тут при чём? Он что, тоже из Картахены?

Пабло Ломас вновь улыбнулся, и опять в этой улыбке сквозила какая-то печаль.

– Длинная рррассказка, – вздохнул он. – Я тебе рррасказать. Коломбиа эс ми каса.

– Колумбия ваш дом, – сообразил Васечкин. – Родина. Это я уже понял.

– Си, амиго. Крррасивая стрррана. Но там есть плохой люди. Очень плохой. Ты знать про каррртел?

– Про картель? – задумался Васечкин. – Что-то слыхал.

– Кокаина. Очень плохой, – повторил Пабло Ломас.

И в подтверждение своих слов зацокал языком и покачал головой.

– А-а… Всё понял, – оживился Васечкин. – Кокаин – это наркотик такой ужасный. А картель его производит. Я кино видел – «Возвращение героя». Со Шварценеггером[7]. Он там наркобарона побеждает. Ну и весь этот картель. Так им и надо! Гады такие! Людей губят этой отравой!

– Си, амиго! – кивнул Пабло Ломас. – Наррркобарррон. Сантьяго Моррралес. Папа Пуньо.

– Чей папа? – не понял Васечкин.

– Так его называть. Пуньо – это вот.

И Пабло Ломас, подняв руку, продемонстрировал Васечкину сжатый кулак.

– А-а, – догадался тот. – Кулачище. Это кличка его?

– Си, амиго, – подтвердил Пабло Ломас. – Кулачище. Кулак. Папа Кулак. Папа Пуньо. Омбррре муй мало!. Очень плохой человек!. Ми тррравахо для Папа Пуньо, для Сантьяго. Моя был пеон.

– Работали у этого Моралеса? – уточнил Васечкин.

– Си, амиго. Не понимать сначала какой плохой. Потом понимать и бежать. Меня искать и догонять. Папа Пуньо велеть меня убить.

– Убить? – переспросил ошеломлённый Васечкин.

– Си, – матаррр! Убить. Моя прррятаться сельва.

– В сельву убежали? – уточнил Васечкин. – В смысле, в лес?

– Си, амиго. Но люди Сантьяго меня перррсекусьон. Пррреследовать. Хотеть поймать. Схватить. Но моя прррятаться норрра.

Пабло Ломас показал коричневым пальцем в сторону вольера.

– Вы спрятались в норе броненосца, – догадался Васечкин.

– Си, керрридо амиго. И бррроненосца меня спасать. Закрррыть нора. Вот так.

И Пабло Ломас расставил руки, изображая, как броненосец закрывал нору.

– Я понял, он расклинился! – обрадовался Васечкин. – Это я в курсе. Когда они расклиниваются, их нипочём не достать.

– Си, амиго. Люди Папа Пуньо меня не находить. Они меня искать, но бррроненосец всё закрррыть. И они уходить. Бррроненосец меня спасать.