Владимир Алеников – Очень тихий городок (страница 41)
Ромка обнял Свету, потащил её к себе, вытянул губы, чтобы поцеловать. Она резко оттолкнула его, отодвинулась.
– Ты чё? – удивился Ромка.
Света молчала, с опаской смотрела на него.
– Стебаешься, да? – догадался он и опять попытался ухватить её.
Она снова отодвинулась, вжалась в самый край дивана:
– Нет, Ромка, не надо!
– Просто поцелуй меня один раз! – жалобно попросил он.
Пересел поближе, спнова потянулся к ней.
Света резко ударила его по руке, вскочила с дивана.
– Не струя себе фонтан! – разозлился Ромка. Он тоже встал, шагнул к ней. Сказал вроде бы миролюбиво, но с затаённой угрозой: – Слушай, чего ты шары катишь? Я тебе ничего плохого не сделаю.
– Ромка, я ничего не хочу! – отступая, предупредила Света.
Ей уже всё стало ясно. Весь этот день рождения – чистая подстава!
Но Ромку уже невозможно было остановить. Он чувствовал, как в штанах у него всё напряглось. Нет, так просто он эту тёлку отсюда не выпустит. Не позволит чайника из себя сделать!
Ну уж нет, это у неё не проканает!
Он рванулся вперёд, схватил её, поцеловал в приоткрытые манящие губы. Пытался пролезть языком в глубь её рта, но Света крепко сжимала зубы, не давала это сделать, отталкивала его.
Ромка злобно швырнул её обратно на диван, всей тяжестью навалился сверху. Она отчаянно сопротивлялась, плевалась, пыталась его укусить.
Это завело его ещё сильнее.
Он изворачивался, целовал её лицо, шею. Жадной рукой залез в лифчик, в восторге почувствовал под пальцами упругую нежную грудь.
Света вдруг с ужасом осознала, что это не игра, что её
– Пусти, козёл! – в ярости заорала она. – Пусти, говорю!
Павло Горошевич остановил машину на окраине города у первого же телефона-автомата. С надеждой посмотрел на разукрашенную дурацкими надписями, стоявшую с разбитыми стёклами будку. Мобильника у него не было.
Павло выскочил из машины, внимательно огляделся (вокруг – никого), быстро вошёл в будку, с осторожностью снял трубку и вздохнул с облегчением.
Он набрал номер. Ловко соединился, пользуясь специальной плоской металлической палочкой (из женского маникюрного набора, только слегка заточена специальным образом!), заменявшей ему действующие в городе жетоны.
Раздались долгие телефонные гудки. Никто не подходил.
Павло ждал, нервничал, поглядывал по сторонам.
– Ну, давай же, твою мать! – бормотал он. – Бери трубку,
Телефон стоял совсем рядом с диваном, на столике, трезвонил вовсю. Но мочок, то бишь нерешительный человек Ромка Заблудший, был в этот момент так возбуждён, что ничего не слышал. Его рука безостановочно шарила по Светиной груди.
Платье под рукой натянулось, затрещало. Он и на это не обратил внимания. Тяжело дыша, полез ещё глубже в лифчик, хотел потрогать сосок. Разодрал платье окончательно, вывалил грудь наружу.
Света в отчаянии поняла, что ей с ним не совладать.
Пыталась вырваться, одновременно прикрывалась остатками платья, дико кричала, звала на помощь.
– Да заткнись ты, дура! – задыхаясь, проговорил Ромка. – Я ж тебе сказал, ничего плохого не сделаю!
Свободной рукой уже лез к ней под юбку, тянулся к трусикам. На его светло-голубых джинсах проступило тёмное мокрое пятно.
Света напряглась, исхитрилась ударить его коленом в пах. Он взвыл, ослаб на секунду, и ей в результате удалось стряхнуть его с себя. Он скатился с дивана, упал на пол. Она тут же вскочила, перепрыгнула через него. Ромка попытался схватить её, но неудачно – она выскользнула, бросилась к двери.
Он мгновенно встал на ноги, кинулся ей наперерез. Света поняла, что, пока она будет открывать замок, он опять схватит её. Тут же изменила направление, свернула в коридор, забежала в первую попавшуюся дверь (оказалось – ванная!).
Ромка рванулся за ней, схватился за ручку, но опять слишком поздно, она уже закрыла дверь на задвижку.
– Блин! – прорычал он в бешенстве. Хотел было ломать дверь, но в последний момент опомнился. Закричал примиряюще: – Светка, открой! Ты чё перестремалась? Я ж просто пошутил!
Какой-то раздражающий звук доносился из комнаты.
Ромка перестал орать, прислушался.
Это навязчиво звонил телефон.
Он сплюнул и пошёл обратно в гостиную.
Яростно схватил трубку с навязчивого аппарата:
– Да?
– Заблуда, это Павло, – раздался в трубке напряжённый голос.
Ромка мгновенно забыл про Светку, про мокрое пятно на джинсах. Волна страха прокатилась по телу, ноги похолодели, на лице выступили крупные капли пота.
– Здорово, Павло, – сказал он как можно радостней. – Ты откуда звонишь?
– Да из жопы какой-то, – пробурчал Павло, поглядывая по сторонам. – Слушай, Заблуда, у меня попухалово сплошное. Помоги, а? Кроме тебя, некому. Ты один нормальный пацан. Я больше никому не верю, одни лепила вокруг. Поможешь?
– Не ссы в компот, Павло, – приподнятым голосом ответил на другом конце Ромка, – ты же знаешь, я на измену не сажусь! А что за дела?
Павло приободрился, хотя всё ещё изрядно нервничал.
– Ты слыхал, что вчера в кинотеатре было? – осторожно спросил он.
– Само собой. Кто ж не слыхал!
Ромка почувствовал, что его немножко отпустило. Похоже, прямо сейчас этот психопат Павло его мочить не будет.
Он вытер пот, заговорил спокойней:
– Весь город теперь только всё это и перетирает.
– В общем… я там был, – с жаром начал объяснять Павло, – но я Станкевич не убивал. Чтоб мне падлой быть, Заблуда, я этого не делал! Всё, что сделал, это я Арама отметелил. Но я не думал, что он от этого кони нарежет… Слышь, Заблуда? Ты тут?
– Да тут я, – отозвался Ромка. Слушал очень внимательно, аж до боли прижал трубку к уху. – А за что ты его?
– Да из-за директора. Погребной знал, что я этих черножопых братанов не терплю. Ну и сказал, что пятьсот зелёных мне даст, если я их полечу как следует. Ну, чтоб они к нашим метёлкам не клеились. А мне бабки нужны позарез. Я как раз хотел с тобой расплатиться. Но эта сука подлая меня наколол, ни хрена не дал!..
Павло перевёл дыхание. Ему было не по себе. Такие длинные монологи он произносил чрезвычайно редко, терпеть не мог чесать языком. К тому же с голодухи отчаянно кружилась голова.