Владимир Алеников – Очень тихий городок (страница 16)
Саня нахмурился. Какого хрена, спрашивается, она его тогда просила заехать. Он-то был уверен, что её надо подвезти.
– Зайди, пожалуйста, – попросила Таня. – Надо кое-что перетереть.
Саня пожал плечами.
Тем более с Таней Родиной. У неё и так сплошная дурость в башке. А из-за этой истории с Диким, видимо, совсем крыша поехала.
Он взглянул на часы, решил, что школа подождёт, зачем-то ещё разок оглянулся и вошёл в дом.
Таня тщательно закрыла за ним дверь на замок.
Сане это не очень понравилось.
– С-слушай, мы с Д-дикарём малость поцап-пались. Но эт-то одно, а уб-бийство – совсем д-другое д-дело. Ты п-понимаешь?
– Нет, я ничего не понимаю, – честно призналась Таня.
Он заметил, что её передёрнуло. Она вообще дрожала так, будто находилась не в тёплом доме, а стояла посреди продуваемой морозным ветром улицы.
Саня расценил это по-своему:
– Т-ты ч-чего, дум-маешь, я им-мею отношение к т-тому, что случ-чилось?
– Ничего я не думаю, – всё с той же безнадёжной интонацией сказала она.
– А т-тогда ч-чего? – удивился Саня.
Таня взяла себя в руки, перестала дрожать.
– Саня! Санечка! – горячо зашептала она. – Я умираю от страха, Саня. Поклянись, что никому не скажешь то, что я тебе сейчас скажу.
– Чтоб мне п-падлой б-быть! – торжественно поклялся ошеломлённый Саня. – Н-ну?
– Я знаю, кто убийца.
– Кто? – поразился он.
Но Таня уже опять молчала. Из глаз выкатились слёзы, быстро побежали по щекам.
Саня взял её за плечи, встряхнул, посадил на стул. Она безвольно подчинилась, была как большая кукла.
– Г-говори! – велел Саня. – К-кто это?
– Алина, – наконец не столько выговорила, сколько выдохнула она.
– Т-ты что?! – недоверчиво сказал Саня. – От-ткуда т-ты знаешь?
Таня шмыгнула носом, вытерла слёзы:
– Я уверена на все сто, что это она. Я видела.
– В-видела чт-то? – уточнил Саня.
– Я видела, как она выглядела, когда вернулась из аллеи, – объяснила Таня.
– К-как? – строго спросил он.
Его уже начинал раздражать этот дурацкий разговор.
– Она была на себя непохожа, – начала сбивчиво объяснять Таня. Теперь она говорила громко, во весь голос – На ней лица не было. Я же не дура. Я сразу почувствовала – что-то не так. Она вела себя так, будто искала Олега. А на самом деле она его убила. Клянусь, Санёк, она его убила! Это сделала она!
Саня вдруг оглянулся. Ему показалось, что кто-то наблюдает за ними.
Он со значением приложил палец к губам.
– Ты чего? – удивилась Таня.
– Тс-с-с-с-с-с! – зашипел на неё Саня.
Сейчас, безусловно, следовало помолчать.
11. Допрос
Приёмная директора школы выглядела этим утром несколько необычно. Все свободные стулья занимали вызванные на допрос, ждущие своей очереди ученики. Секретарша Леночка сидела не за привычным своим столиком, а в углу приёмной. Держала на коленях блокнот, нервно покусывала карандаш, поправляла то и дело сьезжающие на кончик носа очки.
За столиком же расположился лично Эдуард Николаевич Погребной. Одет был, как всегда, с иголочки. Галстук тёмно-красного цвета красиво гармонировал с синим в тонкую полоску костюмом. Эдуард Николаевич тихо переговаривался о чём-то с Андреем Степановичем Лаптевым и периодически бросал возмущённые взгляды на закрытую дверь собственного кабинета.
В его голове никак не укладывалось, почему он должен был уступить кабинет этому длинноногому мальчишке с нагловатой физиономией. Однако же другого, более удобного места для следовательской работы в школе не нашлось, и после недолгого сопротивления (и короткого телефонного разговора с Балабиным) Эдуард Николаевич вынужден был пойти на попятный. Так что теперь
В принципе можно было бы, конечно, здесь не сидеть, а пойти в учительскую или ещё куда-нибудь. Но директору казалось важным находиться как можно ближе к центру событий, поэтому он решил занять именно этот, вовсе не соответствующий его положению пост.
Погребной вздохнул, покосился на сидевшую напротив Тамару Станкевич.
Тамара заметила директорский взгляд, вежливо улыбнулась пышными губами, небрежно дунула на падавшую на лоб чёлку. Жест был с практической точки зрения довольно бессмысленный (чёлка тут же опустилась на прежнее место), но зато отработанный, безусловно привлекал внимание.
Дверь кабинета неожиданно распахнулась, оттуда вышла Алина Трушина.
Погребной кинул зоркий взгляд в глубину кабинета, успел разглядеть, как вальяжно развалился в его любимом кресле Артём Раскатов.
Тамара же пристально оглядела проходившую мимо Алину. Не без удовлетворения отметила, что та выглядит чудовищно. Коротко стриженные немытые волосы нелепо торчат в разные стороны, лицо измученное, под глазами мешки, идиотски оттопыриваются проколотые в нескольких местах уши.
Артём доел яблоко, задумчиво оглядел кабинет и через всю комнату бросил огрызок в стоявшую в углу корзину для использованных бумаг. Огрызок ударился о край корзины, но внутрь не попал, свалился рядом.
Артём недовольно сморщился, встал из-за стола, подошёл, поднял огрызок и выбросил его в мусорку.
Потом мельком оглядел приёмную.
– Тамара Станкевич! – объявил он в открытую дверь.
Тамара повела плечами, встала, одёрнула юбку и, выпрямив спину, вошла в кабинет.
Дверь закрылась.
– Нет, это чёрт знает что! – недобро усмехнулся ей вслед Эдуард Николаевич. – Этот мальчишка хозяйничает здесь, как у себя дома. И всё это он делает, сидя в моём кресле. Я уверен, что он понятия не имеет, как надо поступать в таких случаях. Не понимаю, почему Балабин ему доверил такое важное дело. Это крайне легкомысленно с его стороны.
– Вы совершенно правы, Эдуард Николаевич, – подобострастно подддержал его Лаптев. – Это как-то совсем непонятно.
Артём внимательно рассматривал Тамару Станкевич. Безусловно, красивая девушка, но несколько не в его вкусе.
Подобные девицы всегда очень высокого мнения о собственной персоне. Особенно, как он заметил, в провинции. Здесь они просто чувствуют себя королевами.
Артём наклонился над столом, пристально посмотрел прямо в лицо Тамаре. (Так делал Джигарханян в одном из фильмов об Аркадии Францевиче Кошко.)
– Ну, хорошо, Тамара, – мягко сказал он. – Давайте всё же пойдём дальше. У Олега Дикого были враги? Если да, то кто это? И пожалуйста, как можно подробней.
Тамара дунула на падающую на лоб чёлку, взглянула на Артёма чистым, проникновенным взглядом.