Владимир Алексеевич Ильин – Напряжение 4 (страница 94)

Некогда изделий было тысячи. Сейчас же владеть одним — означало оснастить первоклассный клановый полигон, способный варьировать интенсивность применяемой Силы, что весьма способствовало обучению новой поросли одаренных и обеспечивало стабильный поток просителей-аристократов, готовых немало платить за аренду. Владеть же иным количеством, более потребного на полигоны — значило нарушать закон или быть законом на своей собственной земле.

Но даже так — ни в одной стране мира не допускалось свободное владение блокиратором. Он обязан быть замурован под полигоном или лежать в клановом хранилище, пока не придет желание замуровать его под новым полигоном.

Для одаренных-преступников есть одаренные-полицейские; для одаренных-мятежников — одаренные-каратели, а благородную кровь потерявшего берега аристократа должна успокоить собственная родня, либо их придет и вырежет кто-то более могущественный или многочисленный. Впрочем, равные по силе могут перелаиваться вечно. Но ни в одном сценарии общественных взаимоотношений не было места блокиратору.

Кроме тех редких случаев, когда свидетелей не должно остаться. Или в самом скором времени должны умереть исполнители, так и не рассказав о заказчиках, вручивших им в руки запретный артефакт. В мире было немало «одноразовых людей», так сильно жаждущих умереть за клан, что иногда им это великодушно позволяли сделать.

Одним словом, никакие погоны и форма не могут оправдать применивших блокиратор. А мотивы именно этих «одноразовых» — раз они с Дейю все еще живы, а вокруг клубится явная отрава — прозрачны. Кому-то они нужны живыми, но в другом месте. Сожаления же по судьбам похитителей не было ни малейшего.

Работа блокиратора никак не ощущается простыми людьми. Для одаренных же чувство от активации похоже на первые секунды после выхода из воды — отступает приятная легкость и свобода движения, на коже появляется ощущение капелек воды, сдуваемых резким ветром, и становится зябко. Но совсем скоро никаких чувств более не останется — равно как и доступа к Силе. Тогда-то первой волной подступит паника, вместе с ощущением беспомощности и слабости. Панические попытки дозваться до Силы Крови провалятся — для этого тоже нужна толика Силы, которой нет. Нет ее и для обращения к артефактам — работают только те из них, которые не надо включать. Например, как защитный браслет на руке Инки, белые полосы индикатора на котором стремительно желтели, отражая, что времени осталось совсем мало.

Но Инка успеет. Не драться, вовсе нет — что такое две девушки килограмм по пятьдесят против мужчин в два раза тяжелее. Мало какое карате поможет при такой весовой категории — да и не учили ее оставлять врага живым, а все современные боевые искусства именно про это. И даже не бежать — в выломанный дверной проем мимо напружиненных и настороженных людей в форме не прорваться, а за спиной — комната с закрытым окном и десятый этаж.

Она успеет позвать. Не голосом — хоть блокиратор и не в силах заблокировать мышцы горла, равно как способность мыслить, двигаться и дышать.

Аймара позовет тем самым способом, из-за которого в детстве вокруг ее кроватки собирались в горку камни, чтобы юной принцессе было проще спуститься вниз; благодаря которому отступил обратно в чащобу побитый речным окатышем голодный ягуар, выследивший одиноко гулявшую девушку. И благодаря которому сдохнут эти двое.

За те мгновения, что отделяют бездну размышлений от реальности, с виду мало что изменилось. Прямоугольник прихожей в три на пять метров по-прежнему освещался светом лампы дневного света; бледно смотрелись обои с ненавязчивым бежевым орнаментом; сквозило холодом из подъезда сквозь проем выбитой двери. Но кое что, просто произнесенное вслух, меняло решительно все.

— Все чисто, Аймара. Вали их.

Препятствий более не было, как и нарушения клятвы, сковывающей разум и дух.

— Хорошо, — коротко кивнула Инка, со всей силой и предвкушением потянувшись с призывом к небесам, закрытым бетонными плитами.

Главное, что оно там было — удивительно живое для большого города, разное в каждой его точке: ненастное и чистое, всех оттенков закатного цвета, представшее перед ее глазами в воспоминаниях о сегодняшнем и прошедшем днях. И неподвластное никаким блокираторам мира.

Отражая истовый порыв души, распахнулись в сторону руки, а из горла во все дыхание лёгких вырвалась чистая и высокая нота…

— Заткнись, — мотнул голову удар, и Инка упала на пол, схватившись ладонью за левую щеку.

Рядом упрямо и напряженно смотрела на нее Дейю, пытаясь найти какой-то ответ в отрешенном и усталом взгляде.

Родные Анды, все же, слишком далеко… А небо — совсем чужое….

— Проводка ни к черту, — цокнул главный, глядя, как из розетки в стене и цоколя люстры с шипением защелкали электрические разряды.

Но это Небо тоже может слышать.

Инка резко перехватила дернувшуюся было Дейю, замыслившую воткнуть тайком вынутую заколку в ботинок ближнего к ней злодея. Затем и вовсе сильным движением Тинтайа прижала ее к себе, спасая в объятии.

Потому что в следующую секунду стены прихожей буквально взорвались мелкими и крупными обломками, нашпиговывая всех, кому не посчастливилось быть выше лежавшей Инки.

Камни — гранит и щебень, вложенный в создание перекрытий, некогда тоже бывшие частью гор, хлестнули по врагу, ломая кости и пробивая одежду, снося в сторону и погребая под массой бетонных обломков. Воздух наполнился бетонной пылью и гарью сгоревшей проводки, но не было атмосферы приятнее и свободнее для тех, кто десятком секунд ранее не распоряжался своей судьбой.

Откинув от себя Дейю, Инка энергично метнулась к явно живому, но точно оглушенному главному бандиту и принялась уверенно обшаривать его карманы. А когда под ладонь лег небольшой холщовый мешочек, завязанный бечевой, и Сила вновь хлынула со всех сторон, с довольством констатировала:

— Пожалуй, на этом мои дела в этой стране завершены.

Блокиратор был немедленно запрятан поближе к телу.

Рядом слегка шокировано озиралась Дейю, все еще не спеша вставать в окружающем бедламе, в который превратилась вполне ухоженная прихожая — никаких внутренних стен более не было, разве что их огрызки по потолку и небольшой участок в полметра над полом. Зато света стало определенно больше — он шел от окон в комнатах.

— Одевайся, уходим, — холодно сказала Инка китаянке и заспешила в свою комнату.

Следовало упаковать золото, маску, ценные вещи и продолжить «спасать себя» от похищения в каком-нибудь другом месте.

Го, вместо этого, отчего-то метнулась на кухню и принялась поджигать кухонное полотенце на газовой плите. Вот же сумасшедшая — отметила было Инка. Но потом, когда разгоревшаяся ткань была тут же потушена перед выбитым проемом, оставив после себя гадкий жженый аромат, а китаянка ринулась стучать в двери соседей и звонить им, крича на русском «pojar!», который и переводить было не надо, то Аймара даже с уважением покачала головой. Пожалуй, в общем потоке бегства их исчезновение будет не так заметно — вряд ли эти два идиота тут одни, должен быть и наблюдатель, который изымет девушек, артефакт и позаботится о том, чтобы исполнители никому ничего не рассказали.

Китаянка же, украдкой оглядевшись через перила, ринулась на нижние этажи — обзванивать и пугать.

Тем не менее, минут через семь — когда и сама Инка была готова — Дейю стояла рядом с ней полностью одетая. И даже согласилась понести одну из плотно набитых Аймара сумок — со всем натрофеенным в этом негостеприимном крае.

— Уходим через крышу? — Деловито уточнила Инка, глянув на лестницу, соединяющую этажи.

— Смысла нет, — резко вздыхая воздух через нос, напряженно размышляла Дейю. — Все подъезды выходят на одну сторону. Легко заметить.

— А если с людьми?

— У нас их блокиратор. — Как маленькой, произнесла ей Го. — Они убьют всех, если почуют провал. Дом обрушат, чтобы до него добраться!

— Но зачем тогда кричать про пожар и стрельбу… — С легким недоумением спросила Аймара.

— Чтобы вызвали пожарных и полицию, — закатила глаза Дейю и нервно притопнула. — Нужно, чтобы они побоялись огласки и ушли сами.

— В общем, сидим тут, пока не услышим сирены.

— Или пока не снесут дом. — Неестественно хохотнула Дейю, выглядывая в коридор.

Мимо них в вызванный лифт проследовали озабоченно выглядящие соседи по этажу — милые люди даже дверь придержали, надеясь, что они зайдут вместе с ними.

По легенде Дейю, пожар был на балконе кого-то сверху, и двух девушек не за что было винить — равно как и прорываться к ним в квартиру с ведром воды наперевес. Бандитов хоть и оттащили в комнату, но вопросы по состоянию стен определенно бы появились. А еще сверху, по словам Го, стреляли, и был слышен женский крик (крик-то уж слышали все) — так что владельцы проводных телефонов обязаны были вызвать и настоящих полицейских. Потому что сотовые все еще не работали.

— А если через крышу и в дальнем подъезде через окно второго этажа во двор? — Предложила Инка, которую откровенно корежила мысль о том, чтобы просто стоять и дожидаться, пока их тут похоронят, когда враги осознают поражение.

Потому что Дейю определенно права — чтобы скрыть нападение с блокиратором, неизвестный противник может запросто обрушить все здание. Тяжесть этого преступления все равно будет меньше. А принимать поединок под завалом — было делом куда более сложным, чем имея маневр и ровную землю под ногами. В своих Силах Инка не сомневалась, равно как в способности победить врага лицом к лицу.