Владимир Алексеевич Ильин – Напряжение 4 (страница 68)

— Что изволите заказать, госпожа? — Окликнул ее почтительный голос официанта.

Инка огляделась по сторонам, теряясь взглядом в громаде полупустого ресторанного зала. Кроме них с княжичем занято всего пара столиков, но живой оркестр в углу все равно старательно исполнял классику, словно выступая перед полным залом. Десятый час ночи.

Девушка посмотрела на меню и не обнаружила ни единого символа на английском. Слегка беспомощно посмотрела на княжича, сидевшего напротив.

— Госпожа будет легкий овощной салат, чизкейк и свежевыжатый сок. — Словно даже привычно произнес тот, кого звали Шуйским Артемом.

Инка никогда не слышала этой фамилии раньше. Но сейчас важнее было иное — важнее воспоминаний об истории ее тут появления.

— А мясо? — Невольно возмутилась Аймара.

Потому что эта история все равно завершится так, как она хочет, и лучше бы встречать триумф сытой.

— Забудьте про меню. Просто закажите то, что вам хочется. Тут хорошие повара. — Порекомендовал Шуйский.

Инке хотелось крови в стейке из мраморной говядины. Еще вина — чтобы напиться, неудачно свалиться, сорвав маску, и если не быть узнанной, то хотя бы попасть на камеры ресторана. Да, довлеют над ней данные обещания — но все они бессильны перед случайностью.

Но Шуйский посчитал, что она хочет виноградного сока, и не более. Тут все полагали, что могут решать за нее.

— У нас же серьезный разговор? — Успокоил вспышку гнева вполне логичный довод, и Инка успокоилась. — Если нет, то я попрошу водки, и вы честно расскажете, какой Максим обаятельный подонок.

— Я не испытываю к нему симпатии. — Открестилась от этой идеи Аймара.

Похититель оставался похитителем, заслуживающим только смерти.

Но если погрузиться глубже в эмоции, то ненависти тоже не было. Довольно странно это признавать, будучи похищенной из собственного номера отеля и проснувшейся в натуральном гробу, да еще в месте, где блокируются все потоки силы. Не было только ошейника и серебряных спиц, проткнутых сквозь ребра остриями к сердцу, чтобы в полной мере продемонстрировать ее бесправный и безрадостный статус.

Убить — да, желание было. Вполне рутинное, обязательное и необходимое — как бывает у ветеринара, к которому привели собаку с психическими отклонениями. Сегодня бросилась на случайного прохожего, завтра — порвет твоего ребенка. Ну и что, что милый и харизматичный. Да, немного жаль — весьма ценная порода. Опять же, его владелец из крепости никогда более не пустит на порог и не станет ставить мир с ног на голову, показывая, как должно на самом деле работать то, на что молились в клане из поколения в поколение, считая за идеал. Брат у этой больной собаки тоже интересный и, судя по виду, здоровый — вот его можно забрать и нормально воспитать.

Что до увиденного не так давно — постыдные эмоции уже прошли, сменившись прагматизмом. Еще один повод убить нечто, что скармливает людские жизни тьме внутри облака — и сделать это раньше, чем он скормит ее саму.

Не более того. Не более того — силой воли заставила она себя не думать о иных вариантах и нестыковках.

— Но вы же с ним занимаетесь как я могу понять, — галантно наполнил бокал ее собеседник из принесенного графина.

Себе он тоже выбрал виноградный сок — на всякий случай демонстрируя, что тот не отравлен.

— Это досадное недоразумение, — чуть пригубила бокал Аймара, скрывая в этом движении гримасу досады.

Совсем недавно — всего часом ранее, Инка все же слегка лукавила, отвечая, готовят ли их дома к попаданию в плен. Да и не было по сути своей там ответа — лишь эмоция, которую можно было при желании трактовать как угодно.

Жизнь — не бывает идеальной сказкой, и готовит немало испытаний за каждым поворотом. В мире, где война может только приостановиться, надо быть готовым к любому исходу — и Тинтайа учили, как разнести к демонам тех, кто поверит в необоримость блокираторов. Пускай ценой собственной жизни, но она знала, как забрать врага за грань, демонстрируя равенство губительной силы Аймара скованных и Аймара свободных.

Есть единственная вещь в мире, которая может удержать Великих от побега — данное слово. И тут девушка в который раз признала, что не желает обдумывать, как так получилось, что она по своей воле, без малейшего принуждения дала это слово похитителю. Варианта могло быть два: либо она такая наивная и не сильно умная; либо противник оказался отчаянно хитер и просчитал ее на два шага вперед. Оба варианта было крайне неприятно признавать, особенно вспоминая, что дело она ведет с патентованным сумасшедшим.

В ее оправдание, любой из Аймара на ее месте попался бы на эту уловку. Никто, кроме семьи, не мог знать истинный ранг Инки, равно как и предположить, что в ее возрасте можно пересечь границу техник «мастера» — симбиоз с Духами Неба позволял этого достичь, усиливая и без того далеко не слабый дар. Невозможно было предположить, что где-то на другой половине земного шара найдется такой же, как она.

Или такой же, как этот юноша напротив. Впрочем, у них вон, медведи и снег — может тут жизненная необходимость быть «мастером» в таком возрасте. Хотя те шестеро еле-еле вызывали эхо силы уровня «ветерана»; максимум — младшая грань «учителя» по силе, но не мастерству.

— Говорят, между наставником и учеником выстраивается определенная связь.

— Ученик бездарь. — Коротко постановила Инка.

— Абсолютный? — Заинтересовался отчего-то Шуйский.

— Полный ноль. Ничего не показал. Ни единого учебного каскада не выполнил, — как гвозди заколачивала она свое презрение.

— То есть, он пытался, но не получилось?

— Даже не пытался. — Фыркнула Аймара. — Переходные блоки разве что, но это как отдельное произношение слов в песне без звука и ритма.

— Часто донимает вас вопросами? — Не отставал собеседник.

— Постоянно, — с раздражением отозвалась Инка.

— Сегодня чаще, чем вчера?

— Какое это имеет значение? — Приподняла бровь принцесса. — Он бездарь.

— Пожалуйста, ответьте, — был непреклонен Шуйский.

— Почти не спрашивал. Возможно, осознал тщетность своих усилий.

— Здорово, — отчего-то порадовался княжич.

Впрочем, все они тут странные. Хотя конкретно этот вызвал пусть тень, но уважения. Дело не в поединке, исход и течение которого перестал быть важен в определенный момент. И даже не в том, что он остался равнодушным к судьбе похищенной своим другом принцессы — это, в общем-то, скорее приводило в бешенство: еще один, полагающий себя бессмертным.

Остался в памяти небольшой эпизод до поездки в ресторан, но после того, как все разъехались — в том числе тот чиновник, что вручил ее спутнику счет, от которого на лице не по возрасту огромного юноши проявилось самое настоящее возмущение пополам с разочарованием в самых лучших чувствах. Кажется, его попросили оплатить одну седьмую всего сожжённого и порушенного в парке… Ей, в общем-то, все равно — но тут подошел Максим с такой же бумажкой в руках и совершенно возмутительно снял с ее рук пять золотых колец из оставшихся шестнадцати… Говорит, за куст… Сумасшедший. Впрочем, это тоже не важно, и вовсе не оттеняет то важное, что определило ее отношение к Шуйскому.

Попросту ее похититель, сообщая, что собирается к некому Долгорукому, спросил друга, стоит ли попросить перевести Веру на какую-нибудь незаметную, но более высокооплачиваемую должность. Как поняла Инка, чтобы не встретить ее более никогда. Княжич отказался.

«Она могла от испуга неверно понять» — твердо отвечал этот наивный юноша, падая очередной жертвой женского коварства.

Способность ошибаться в близких, но снова в них верить — очень плохое качество, за которое Инка многое могла простить. Она даже согласилась прогуляться с этим увальнем до ресторана, выйдя километра за два до намеченной цели. Ее спрашивали о жизни, о целях и мечтах, выслушивая с огромным интересом и уважением — а она не видела смысла отмалчиваться, и говорила правду. Потому что общего исхода это тоже не отменит.

— Какая разница? Он все равно скоро умрет.

Наконец-то принесли стейк, и Инка с удовольствием полоснула мясо ножом, подцепляя кусочек вилкой. То, что умрет и этот Шуйский она добавлять не стала — не следует портить ему аппетит.

Да и слишком часто начала она обещать скорую смерть всем, кто оказывался близко от нее — и это уже утомляло даже ее саму. Потому что ей не верили, и вместо сладкого ощущения чужого страха приходили лишь мысли о собственном бессилии что-либо изменить до того момента, когда ее найдут родичи.

— Вы знаете, возможно он родился после этих слов, — посерьезнел Шуйский, откладывая ложку в сторону.

Ему ресторанные служки принесли совершенно фантасмогоричный для ресторана набор блюд — не по редкости яств и изысканности деликатесов, а по способу подачи. Инка впервые видела, чтобы суп в ресторане доливали до верхней каемочки, а второе подавали непосредственно в котелке, из которого виднелся половник… Или это большая ложка? Аромат, впрочем, был весьма неплох.

— Трагедия глубоко в детстве? Как же я угадала с этим, — Инка попробовала крошечный кусочек мяса и нашла его восхитительным.

— Здоровее его еще поискать, — пожал плечами Артем. — Скорее, тут понимание, что некоторую часть людей устроит твоя гибель. Умение с этим жить и работать.

— Иногда случается так, что человек встречается с Аймара. — Отметила Инка причину многих смертей.