Владимир Алексеевич Ильин – Напряжение 4 (страница 101)

— Заявление?

— Бюрократия, — словно извиняясь, повел ладонью консул. — Чтобы запустить механизм поиска вашей глубокоуважаемой дочери, надо заявление от родственника. Будучи заявителем, вы получаете доступ к результатам расследования. Никто иной не будет знать деталей следствия, все материалы останутся навсегда закрыты от постороннего взгляда.

Никому не нужна огласка. А раз так, то регламент стоит соблюсти.

— Я готов. — Кивнул Олланта.

— Андрей Константинович, это ваша епархия, — пододвинул дипломат бумаги к угрюмому и до того молчавшему военному переводчику.

Тот деловито пододвинул бумаги к себе, взял ручку со стола и поправил стопку листов, выравнивая.

— Начнем? Фамилия, имя, отчество, год рождения.

— Аймара Качи Олланта, тысяча девятьсот первый.

— Текущее место работы?

— Анды.

— Должность?

— Стоящий на вершине пирамиды черепов.

— Думаю, достаточно, — чуть нервно прервал их консул, аккуратно перехватив ручку и бумагу. — Остальное мы заполним сами. От вас только две подписи и галочка на последней странице. — Передвинул он бумагу к Олланте.

— Что тут написано? — Хмыкнул старик, глядя на незнакомый язык.

— Что вы несете ответственность за дачу ложных сведений, — махнул рукой, обозначая пустяк, Алмаз Семенович.

А вот Олланта всерьез озадачился.

— У меня есть еще должность почетного палача. Это следует записать?

— Не стоит беспокоиться, одной вполне достаточно. — Горячо заверил его дипломат.

Олланта пожал плечами и подписался размашисто, на поллиста — не желая уступать его визави, изобразившему подпись, смахивающую на букву Z с чертой посередине.

— Был рад встрече, — осторожно забрали у него бумаги и поместили в портфель.

Книга с законами империи так и осталась на столешнице.

Олланта в знак уважения поднялся вместе с ними на ноги и автоматически оглянулся на пространство зала за стеклом кабинета, с удовольствием отметив приближающегося к ним сына рядом с шагавшим с ним высоким мужчиной — обладателем седой шевелюры и усов, в окружении богатой свиты, шедшей чуть позади.

Значит, сын так же уладил свои вопросы. Только взгляд у Катари какой-то заторможенный…

— Всего наилучшего, — поклонился консул и вышел вместе со спутником из кабинета.

А в момент открытия двери от процессии отчетливо донесся звонкий голос переводчика, который все равно уступал внушительному тону герцога:

— … и картошечку с лучком на шкварки. Главное — не пережарить!

Катари заторможено кивнул. А Олланта отчего-то забеспокоился.

Впрочем, почти сразу процессия замедлилась и остановилась, герцог пожал его сыну руку и заторопился по своим делам.

Олланта не оскорбился таким невниманием к своей персоне — он равноценно проигнорировал встречу. Кроме того, двух великих Аймара на одного герцога все-таки будет многовато.

— Как прошла встреча, — поприветствовал патриарх сына и указал на диван напротив.

В комнату прошмыгнул переводчик генерала, но разговор все равно велся на родном диалекте, так что заново выставлять его за порог не было нужды.

— Отлично, — вновь механически кивнул Катари. — Подарки приняли и отнеслись со всем уважением. Теперь город Могилев побратим Уанкайо.

— Прости, что? — Недопонял Олланта.

— Братство городов, — словно тоже не понимая, но силясь понять, поднял на него взгляд Катари. — Культурные связи. Год Могилева в Андах. Год Уанкайо в Беларуси. Развитие туризма, проведение конференций.

— А-а, — покивал Олланта. — А что-нибудь более существенное?

— Еще нам в знак почтения с хорошей скидкой продали пять горнопроходческих машин, сорок комбайнов и две сотни тракторов. — Медленно моргнул Катари.

— Очень интересно. Еще о чем вы говорили с герцогом? — Ласково уточнил Олланта.

— Всемерная помощь с поисками Инки! — словно очнувшись (или вовремя почуяв грядущий разнос), резко выпрямился Катари и доложил по всей форме. — Нам передадут контакты ключевых людей в Москве, завязанных на сеть информаторов и политиков на территории империи. Любые наши запросы будут иметь высочайший приоритет.

— Ну хоть что-то… — Проворчал патриарх клана. — Как ты вообще собрался забирать эти машины и трактора?

Не говоря про невысказанный вопрос — зачем вообще их покупать за полмира.

— Так, морем. — Возмутился сын.

— Каким морем?

— Тут же Европа! Тут везде — море, — пожал тот недоуменно плечами.

Олланта только горестно покачал головой.

— Как таможенные формальности? — Чуть неловко уточнил глава клана.

— Не требуются, — буднично ответил Олланта. — Ныне мы почетные гости империи. Без права расследовать, но с правом ждать и наказать виновных.

Катари дисциплинированно промолчал, не став обсуждать решение старшего. Хотя настроение после таких новостей стало откровенно скверным.

— Нам откроют небо и помогут разместиться в Москве, — продолжил патриарх клана, после чего на английском с любопытством обратился к стоящему у дверей переводчику. — Вы не объясните, что случилось у вашего соседа?

— Разрешите включить новости? — После секундной заминки, ответил юноша. — Это произошло вчера вечером, и с каждым часом добавляются новые подробности. — Словно извиняясь, произнес он.

Но так было правильнее, чем узнать личную точку зрения, и Олланта покровительственно кивнул.

Юноша извлек из кармашка за диваном пульт и переключил телевизор на канал с новостной передачей и сделал звук погромче. Новостной выпуск уже шел, и на экране демонстрировались руины и потемневшие белые стены в ансамбле сооружений, в которых вполне просвещенные Олланта и Катари с удивлением признали Московский кремль.

— Там что, произошел переворот? — Приподнял бровь Катари.

— Нет. Говорят, девушку некоего юноши похитили, и он ракетным ударом снес башню влиятельного чиновника, которого посчитал виновником.

— Почему какой-то мальчишка может это сделать, а мы — нет? — Холодно произнес Катари на родном языке.

— Потому что консул смог меня убедить. — Меланхолично ответил старший Аймара, глядя на обломки камней, огороженные бело-красной лентой по широкому периметру. — А его, видимо, нет

— Передают срочные сведения, — чуть озадаченно произнес переводчик, озвучивая диагональную полосу с крупой надписью, вдруг загородившую экран. — Диктор говорит, что у телеканала оказались уникальные кадры с места похищения.

Картинка на экране тут же сменилось изображением обычного Московского двора, чистого и безликого — как бывает в каждом недешевом районе крупного городе. Картинка, наверняка взятая с веб-камеры, была чуть наклонена набок и нацелена ровно на парковку у соседнего дома, забирая широкоугольным объективом часть заднего двора — как делают это рачительные хозяева автомобилей, цена за которые порою запросто равняется со стоимостью квартиры, а значит требуют пристального наблюдения. Но кадры, попавшие в память устройства, хранили преступление куда более мерзкое и отвратительное — на глазах бесстрастной техники, высокий и широкоплечий мужчина заставил подняться с травы, а после повел перед собой, понукая пистолетом в спину, золотоволосую девушку в маске. А когда переводчик было уверился, что это и есть похищенная, и собрался самостоятельно озвучить лишенную звука картинку, диспозиция в кадре изменилась кардинально — из подъехавшей на парковку машины вышла другая девушка, наверняка отметившая пистолет и факт преступления. Ну а поскольку у той не было ничего в руках, кроме синего ведра, то справедливость вершилась именно им, вызывая уважение к сноровке и ухваткам — и воспринималась с эмоциями зрителя хорошего боевика в индийском стиле. А бандита, получившего носком острой красной туфли, было вовсе не жаль.

Но потом вмешалась проза жизни — и героиню, которой сопереживал наверняка каждый, оглушили и потащили в припаркованный автомобиль. А золотоволосая девушка, сбежавшая видимо за помощью, могла только бессильно смотреть с удаления, как подходит к похитителям полиция — и как она уходит, прочитав текст в раскрытом перед их глазами удостоверении…

Запись видеокамеры тут же сменилась взволнованным голосом диктора, уточнившего, что по словам прибывшей полиции, удостоверение было выдано министерством внутренних дел, клановая башня главы которого была уничтожена вчерашним вечером.

Отчего-то не последовало самое главное — официальный комментарий недоумения, который обязан был прозвучать от лояльного к власти телеканала. Ведь как может быть виноват лично министр и его род, если удостоверение выдано канцелярией, или может оказаться и вовсе подделкой?.. Только-только переводчик хотел пояснить данный момент от себя лично, как пришлось снова переводить.

— А сейчас — эксклюзив! — Вновь сменился голос, но диктор так и не появился в кадре. — Из достоверных источников, к нам попали эксклюзивные сведения о возможной личности похитителя.

Экран сменился фотографиями невыразительного, чуть сероватого лица на левой стороне экрана и увеличенным кадром с похитителем справа. А новый тембр голоса стал сухо вещать о судьбе наследника рода Черниговских, подростком угодившего в переплет в королевстве Таиланд, и на долгие шесть лет оказавшегося в тюрьме (хотя светило ему пожизненное). О судьбе его ничего не было известно, равно как не отмечено появление на родине. Но если внимательно присмотреться к архивным фото…

Сходство, действительно, присутствовало — надбровные дуги, форма носа, подбородок. Для сравнения был приведен облик князя Черниговского — что было вовсе моветоном для прессы, традиционно опасающейся трогать высокородных — особенно такой величины. Габаритами два человека не походили вовсе, но вот цвет глаз, форма ушей… Очень, очень опасное сравнение — так можно и живьем сгореть вместе с телецентром. Хотя с Долгорукими, по мнению переводчика, так поступать вряд ли станут — но решительную ноту и судебный иск отправят точно, а там как бы до холодной стадии войны не докатилось…