многих разлук и многих тревог,
горы разглаживающих в равнину.
Ты, оказавшийся за чертой
прежней мечты (и жизни – отчасти),
не обольщаешься красотой
юности, прелести, нежной страсти.
Смотришь не гордо, не свысока,
но отдалённо – будто с обрыва,
как поднимает под облака
молодость брызги свои игриво
в тёплой реке, где прошедший дождь
стайки мальков согревал неслышно.
Дважды в прошедшее не войдёшь,
это простая заповедь свыше.
Знаешь ли? Не о чем нам жалеть!
Дар наш сейчасный своеобычен —
видеть сквозь плоть, сквозь наплывы лет
образ, что юности безразличен.
Даже и и то не бросает в дрожь,
что за спиной – с облаков и веток
тёплой рекой пробежавший дождь,
а впереди – холодная Лета.
Молчаливый колокол
Прогулка по кругу
Он с утра вспоминает про лагеря,
Где с побудкой на воздух брела усталость.
И, Великого Сталина матеря,
Доживать продолжает седую старость.
С полчаса у него – в телефон тыр-пыр,
Променад по хрустящей стеклом дорожке,
А на вечер опять вчерашний кефир,
А на завтрак – дешёвые макарошки.
Образ жизни – что скомканный документ:
Заслужить не сумел, не скопил, не нажил,
Докумекать не смог, уловить момент,
Никому не любим, никому не важен.
Никому не обязан давать отчёт
О насупленных взглядах на то и это.
А смешливое время вокруг течёт
Половодьем, подмывшим приют скелета.
И одно только светится в мир окно,
Что с приставкой дешёвенькой телевизор —
С Президентом в отглаженном кимоно,
С ежедневными шоу сверху и снизу.
Модный диктор целует экран взасос,
Новостями соитий шурша в экстазе.
Обнародован шорт, интернет-опрос,
И опять побеждает Великий Сталин!
«Вы ещё ничего не поняли?..»
Вы ещё ничего не поняли?
Перепутались «майна» с «вирой».
Старичину пустили по миру,
Наставляя: «Идите с миром!»
Нерождённые поколения,
Обесцененные в абортах,
Пенсионные накопления
Низвергают до мира мёртвых.
Коллектив идеально слаженный
Вспорот шилом оптимизаций,
И глумится гаер приглаженный
Над растерянностью внезапной.
Краснобайно плетёт, неистово
Золотые сладкие речи.
Рукоплещет страна министрами,
А старик опускает плечи: 
