Владимир Алексеев – Керосиновый фонарь (страница 14)
Ты же по лужам – что Каин в ночи идёшь,
Словно в саду холодеющем – вор Иуда.
А по следам бесконечный шагает дождь.
Всё безразлично – и оторопь, и простуда.
Входишь в обитель – пентхаус или барак,
Дверь вопрошает скрипучим баском: «Где брат твой?»
Ты понимаешь: покаяться бы пора,
Словно в который раз ошибся парадной,
Ключ повернулся в скважине, да не в той,
Сам ты ввалился в узилище, пьян и страшен.
В зеркало смотришь, а там, за немой чертой —
Вовсе не ты, а добрый доктор Лукашин.
Адонаи, от лукавого сохрани!
Хватит для Нади былого адреналина.
Плещется что-то. Быть может, там Ипполит,
Или же Лета, где Чехов ловит налима.
Этот налим на поверку – левиафан.
Гадость, однако, у вас заливная рыба!
Рельсы прокладывай, радостный Мустафа.
Новый Жиган едва ли скажет «спасибо».
В книги вгрызаешься, думаешь сделать финт,
Новую жизнь построить легко вчерне-то.
Счёт обнулён, но куда ни посмотришь – фильм,
Или же клип, или шумный мем Интернета.
Справа и слева – что вспышки: «тадам-тадам»,
Брута Хому не учили такому в бурсах.
Ветер теряется, корчится в проводах
Между двумя поездами на встречных курсах.
Звёзды
Грусть опустила корни в реку
И пьёт закатное вино.
Цикады звонким саундтреком
Встречают звёздное кино.
А там, в тиши, такие звёзды —
Не вынешь неводом окна
Улов ночной: звенящий воздух
Превозмогает тишина.
Зови на на яркую обложку —
Не дозовёшься светлых ты:
Таким на красную дорожку
Зачем спускаться с высоты?
Под тусклой лампочкой в подъезде
На землю скорби и забот
Был поцелуями созвездий
Преображён и наш приход.
Смотри! Сияет, позабыто,
И наше прошлое вдали,
Намного круче Бреда Питта
И много ярче, чем Джоли.
Касание
Бывает, срастаясь в одном касании
Неведомо как в единое целое,
пронизаны молнией узнавания,
Друг другу мы дарим взгляды несмелые.
Случайно сближаясь в тусовке рыночной
К плечу подбородком, ладонь к ладони ли,
Подветренной чёлкой, речью отрывочной
Сродняемся – как, и сами не поняли.
Так короток в нас этот миг пугающий,
Так разумом правильным мы обузданы,
Что верить не можем себе, пока ещё
Считая подарки судьбы обузами.
Душа побиваемой в кровь Кассандрою
Пророчит о чём-то, а мы не слушаем.
И всё же, не в силах забыть касание, 
