Владимир Абрамов – Молочник (страница 91)

— Официальное открытие Турнира, — дошла до мозга речь Дамблдора, — состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!

Вот это правильные слова! Есть и пить меня просить не надо, главное, чтобы было молочка побольше, а там хоть потоп, хоть пожар.

Домовые эльфы сегодня превзошли себя — наготовили столько вкуснятины. Но больше всего меня порадовали вторые блюда, среди них был король сегодняшнего вечера — бланманже!

— Колин, ты чего захапал себе всё блюдо с белым пудингом? — возмутился Эрни Макмиллан.

— Сам ты белый пудинг! — возмущённо ответил я, обхватывая блюдо руками. — Это же восхитительное… великолепное… непревзойдённое… творожное бланманже!

— Что? — не понял Эрни.

— Желе из творога, молока, сметаны, сахара и желатина.

— Я и говорю — пудинг, — произнёс Макмиллан. — Но раз из молока, — скривился он, — оставь эту гадость себе.

— Фу, как можно есть пудинг из молока?! — скорчила мордашку Лиза Купер.

— Колин, ешь спокойно свой молочный пудинг, — произнесла Ребекка. — Никто на него не покушается. На столе так много вкуснятины, что подобное извращение может понравиться только тебе.

— Спасибо, Бекки, — улыбнулся я однокурснице. — Передай, пожалуйста, немного клубники. Бланманже без клубники — деньги на ветер.

— Это ещё ничего, — широко улыбаясь, насмешливо произнесла Сьюзен Боунс, — у гриффиндорцев одна из француженок целую кастрюлю супа из морепродуктов увела.

— Сьюзен, если бы ты знала, сколько буйабес, который ты назвала супом, стоит в ресторанах, ты бы тоже побежала отбивать его у гриффиндорцев.

— Сколько же? — с любопытством вопросила Боунс.

— Если считать по ресторанным ценам, то та кастрюлька примерно на четыреста галеонов потянет.

— К-ха, к-ха, к-ха… — подавился соком Макмиллан. — А я думал гадость какая-то, даже не попробовал, — с грустью в глазах печальным тоном поведал он.

У Сьюзен и её подружки Ханны Аббот после услышанного глаза были размером с абрикос.

Сытый и довольный, получив невероятное наслаждение от прекрасного молочного десерта, я расслабился. Живот надулся и потянул за собой веки.

— Колин! — раздался над ухом голос Денниса.

— А-а-а… — я проснулся и огляделся по сторонам.

— Ты опять проспал всё интересное, — произнёс брат.

— Что именно?

— Вон, Кубок Огня принесли, — кивнул он.

На постаменте стоял большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краёв наполнен пляшущими синеватыми языками пламени.

— Это что, приз заменили? Вместо тысячи галеонов победитель турнира получит оригинальный светильник?

Вокруг послышались смешки. Вскоре народ за столом безбожно ржал во весь голос.

— Нет-нет… Ху-ху-ху… — сквозь смех выдал Деннис. — Колин — это Кубок Огня, в него надо будет кидать бумажки с именем, артефакт выберет победителя. Но пройти к нему могут только волшебники старше семнадцати лет — Дамблдор какую-то черту наколдовал.

— А-а! — зевнул я. — Ну и славно.

После ужина все разошлись по гостиным. По дороге все разговоры крутились вокруг обсуждения гостей и турнира.

В спальне мне не давала покоя мысль, что на столах остались недоеденные и даже нетронутые блюда с бланманже. Терять такую прелесть счёл величайшим горем.

— Дэн, я пойду на кухню. Наверняка у домовых эльфов осталось много бланманже. Я не прощу себе, если не экспроприирую их все. Не скучай.

— Ага, — зевнул уже брат. — Тебе хорошо, за день выспался. А меня после пира в сон клонит.

— Так не мучай себя, ложись спать. Спокойной ночи.

— И тебя туда же в то же место, — ответил брат.

Я собрался и пошёл…

Утро субботы началась с того, что меня трясли за плечо.

— Колин, просыпайся, — доносился голос Денниса. — Ты проспал завтрак. Если не встанешь, на зельеварение опоздаешь!

— Зельеварение! — подскочил я.

Сон как рукой сняло. Я судорожно стал искать одежду. Чувствовал себя ужасно: голова гудит, тело разбитое, усталость такая, словно и не спал.

— Чего раньше не разбудил?

— Колин, я пытался, но ты проигнорировал будильник и все мои попытки, — ответил Деннис. — Слушай, ты чего вообще вчера ночью так натопил? Из палатки такой жар пёр… Вроде ещё холодов особых нет.

— Я топил? — вопрос брата вызвал у меня сильное удивление. — Не помню такого.

— Во даёшь! — усмехнулся Деннис. — Вчера приволок несколько своих молочных пудингов и полез в палатку. Наложил на дымовую трубу Эванеско и стал жечь старые пергаменты в плите.

— Передоз… — тихо пробурчал я.

— Что? Я не расслышал, — сказал Деннис.

— Говорю, похоже, что я обдолбался молочными пудингами и словил приход, поскольку не помню за собой ничего подобного. Как на кухню пришёл — помню, а вот дальше…

— Завязывал бы ты с молоком! — весёлым тоном выдал Деннис.

— Ну, ты скажешь! Молоко не виски, можно пить каждый день, и печень не отвалится.

К кабинету зельеварения я нёсся на всех парах. Успел буквально за минуту до начала урока. Стоял, уперев руки в бока, и пытался отдышаться от забега.

— Привет, Колин, — поздоровалась Луна. — Проспал?

— Ага, — кивнул я. — Всем привет.

Ребекка и Лиза кивнули мне, парни с Райвенкло тоже поприветствовали кивками. Ребекка продолжила диалог с подругой:

— Так вот, Скоткинс рассказывал, что он ночью попытался забросить в кубок пергамент, но его в коридоре поймал Аластор Грюм. Профессор ЗОТИ суров…

— Что такое? — спросила Лиза.

— Он сказал, что Скоткинс слишком «мал» для участия в турнире, — продолжила Ребекка. — Профессор за нарушение комендантского часа заставил Скоткинса бегать по коридорам и отжиматься. Минут двадцать гонял его по замку. Хорошо хоть, баллов не снял и отработку не назначил.

— Я слышала, что профессор Грюм ночью дежурил в Большом зале, — заметила Софи Аддерли. — У нас несколько парней с четвёртого и пятого курса тоже ночью попытались пробраться к Кубку Огня, так Шизоглаз их поймал, после чего заставил приседать до упада.

День пролетел незаметно. После уроков я сходил в больничное крыло и пожаловался на сонливость и усталость.

С удивлением обнаружил в больничном крыле близнецов Уизли, оба выглядели постаревшими, с седыми бородами и перешучивались друг с другом. Похоже, пытались попасть к Кубку Огня с помощью старящего зелья.

Мадам Помфри выдала укрепляющее зелье. Лекарство помогло, сразу стал чувствовать себя немного лучше.

Вечером все были возбуждены, ведь сегодня Хэллоуин, опять состоится пир, к тому же Кубок Огня должен после ужина сообщить имена чемпионов.

Пир как всегда оказался великолепен, но некоторые дети объелись на вчерашнем пиру, поэтому сегодня не были столь активными. Слабаки! Вот студенты Дурмстранга молодцы — ели в три горла, прямо как русские, которые новогодние салаты могут активно поедать на протяжении нескольких дней.

Все с нетерпением ожидали окончания пира, сотни глаз были прикованы к артефакту. Наконец, ужин закончился. Сидящие по обе стороны от Дамблдора Игорь Каркаров (оказывается, так зовут директора Думстранга) и мадам Максим (директриса Шармбатона) замерли в напряжённом ожидании. Людо Бэгмен сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. Руфус Скримджер, новый глава Департамента международного магического сотрудничества, внешне напоминал «старого льва» с густой гривой тёмно-жёлтых волос. У него были слегка желтоватые глаза, и он носил очки в проволочной оправе. Новенький магловский костюм идеально сидел на его фигуре. Говорят, что Скримджер до этого возглавлял аврорат, наверное, поэтому он ни капельки не нервничал, а выглядел спокойным и невозмутимым.

— Кубок Огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.

Действие началось. Первым был выбран чемпион Дурмстранга — им оказался Виктор Крам, ловец сборной Болгарии по квиддичу, сутулый и мрачный.

Вторым чемпионом от Шармбатона стала Флер Делакур — очаровательная блондинка, на которую пускала слюни почти вся мужская половина.